Вокруг выступлений Дональда Трампа на Всемирном экономическом форуме в Давосе выстроилась целая политическая драма: от его упорных заявлений о «сфальсифицированных» выборах в США до угроз тарифов Евросоюзу из‑за Гренландии, от замороженного торгового соглашения до горящих американских флагов на улицах швейцарских городов. Все три сюжета — его риторика о внутренней политике, торговая война с ЕС и уличные протесты — сходятся в одном: Трамп выстраивает образ мира как сцены для конфронтации и давления, а не сотрудничества. Эта логика крайне последовательно проявляется в том, что он говорит, что делает, и в том, как на это реагируют союзники и противники США.
В своем выступлении в Давосе Трамп вновь вернулся к теме выборов 2020 года, заявив, что это была «сфальсифицированная» кампания и намекая на будущие уголовные преследования неких «участников». Он назвал это «breaking news», хотя, как подчеркивается в материале Yahoo/Mediaite, его утверждения о «rigged» и «stolen» election давно и многократно опровергнуты: результаты подтверждены чиновниками от Республиканской партии в штатах и десятками судебных решений. Тем не менее, в Давосе Трамп заявил: «Это война, которая никогда не должна была начаться, и её бы не было, если бы выборы 2020 года не были сфальсифицированы… Все теперь это знают… Люди скоро будут привлечены к ответственности за то, что они сделали». Здесь он не только продолжает делегитимизировать победу Джо Байдена, но и расширяет рамку: «войной» он называет уже более широкий кризис (прежде всего — войну в Украине), увязывая глобальный конфликт с якобы «нечестным» исходом выборов в США.
Такое высказывание иллюстрирует важный прием: внутренний политический нарратив используется как объяснение международных проблем. По логике Трампа, если бы он остался у власти, «война бы не началась»; значит, любую глобальную нестабильность можно списать на «украденные выборы». Параллельно он атакует медиа, называя их «очень коррумпированными, очень предвзятыми» и утверждая, что, несмотря на его якобы «гигантскую победу» во всех семи колеблющихся штатах и в общенациональном голосовании, он получает только негативное освещение — значит, СМИ «утратили доверие». Для российской аудитории стоит пояснить, что в американской системе независимость и проверяемость выборов — один из базовых элементов легитимности власти; оспаривание выборов без доказательств подрывает доверие не только к конкретному результату, но и к институтам в целом. Именно поэтому настойчивое повторение тезиса о «rigged election» рассматривается в США как угроза демократическому устройству.
Ровно такой же логике конфронтации, а не компромисса, следует и его экономическая повестка. В материале NBC News речь идет о том, как Европейский союз приостановил процесс утверждения и введения в силу торгового соглашения, достигнутого летом с Трампом в шотландском Тёрнберри. Суть так называемой Turnberry deal заключалась в том, что США ограничивали тарифы на большинство европейских товаров на уровне 15% — одним из самых низких для партнеров, а по отдельным категориям, вроде дженериковых лекарств, тарифы вообще отменялись. В ответ ЕС снижал пошлины на часть американского экспорта, что должно было помочь американским фермерам и промышленности выйти на 27‑страныой рынок ЕС. Торговый оборот между США и ЕС составлял к 2024 году 1,5 трлн долларов, из которых более 600 млрд приходилось на импорт США из ЕС и свыше 360 млрд — на европейский импорт из США.
Европейская комиссия поначалу приветствовала сделку, заявляя, что она «восстанавливает стабильность и предсказуемость». Однако вся логика «стабильности» рухнула, когда Трамп, выступая на фоне своей настойчивой идеи «контроля над Гренландией», пригрозил ввести тарифы в размере 10% с 1 февраля для семи стран ЕС и Великобритании, если они не согласятся на американский контроль над островом. Председатель торгового комитета Европарламента Бернд Ланге заявил, что из‑за «продолжающихся и растущих угроз, включая тарифные, против Гренландии и Дании, и их европейских союзников» Европарламент вынужден остановить работу над утверждением сделки. Цитата Ланге «business as usual impossible» — «обычный ход дел невозможен» — показывает, что для ЕС вопрос Гренландии воспринимается прежде всего как вопрос суверенитета и территориальной целостности, а не как предмет торга.
Важно пояснить саму конструкцию. Гренландия — автономная территория Королевства Дании, стратегически важная с точки зрения арктических маршрутов, военной инфраструктуры и природных ресурсов. США давно присутствуют там военным образом (например, авиабаза Туле), но именно Трамп сделал вопрос о фактическом контроле или даже покупке острова публичной темой. Угрозы тарифов — типичный инструмент экономического принуждения: страна А использует свою рыночную мощь, чтобы заставить страну Б принять политическое решение, с которым Б в обычных условиях не согласилась бы. Именно для противодействия такой практике ЕС и разрабатывал так называемый Anti‑Coercion Instrument (ACI) — «инструмент против экономического принуждения», который в статье по аналогии называют «торговой базукой».
ACI, как объясняет NBC News, позволяет Еврокомиссии в ответ на экономическое давление применять широкий спектр ограничений к товарам и услугам из страны‑инициатора: от ограничений инвестиций и лишения интеллектуальной собственности до фактических запретов на доступ к рынку. Изначально он задумывался в 2021 году для сдерживания возможного давления со стороны Китая, но теперь Ланге открыто говорит, что выступает за применение «базуки» против США. Показательно, что ЕС рассматривает и классический пакет ответных пошлин объемом около 110 млрд долларов (удар по Boeing, сое, бурбону и т.п.), и более радикальные меры АCI. Это уже не обычный торговый спор, а эскалация в сторону системной экономической конфронтации между США и их крупнейшим союзником.
При этом сам Трамп, выступая на том же форуме в Давосе, утверждает, что США не будут использовать силу для захвата Гренландии, но не отказывается от тарифной угрозы. Здесь виден паттерн: отказ от «жесткой силы» сопровождается наращиванием «жесткой экономики». ЕС, в свою очередь, сигнализирует: если Вашингтон выбирает путь давления, Брюссель отвечает симметрично (тарифами) и асимметрично (через ACI). Это меняет характер трансатлантического партнерства — от кооперации к управляемому конфликту, где обе стороны заранее готовят инструменты «наказания» друг друга.
На фоне такой политики конфронтации неудивительно, что фигура Трампа вызывает не только кабинетное напряжение, но и уличный протест. В материале Fox News описываются акции в Швейцарии перед его визитом на форум. В нескольких городах, включая Давос, Цюрих и Берн, прошли марши под лозунгами «Trump not welcome» и плакатами вроде «Put the Trumpster in the dumpster». Радикальные участники поджигали американские флаги, били витрины; полиция, в ответ, применяла водометы, химические раздражители и резиновые пули. По данным швейцарского портала Swissinfo, о котором пишет Fox News, полиция сообщала о брошенных в окна пакетах с краской, разбитых витринах и двух полицейских, задетых камнями.
Протестующие критиковали не только самого Трампа, но и швейцарские власти, которые, по их мнению, «легитимизируют авторитарную и плутократическую политику» своим приглашением. Термин «плутократия» означает власть богатых — ситуацию, в которой крупный капитал определяет политику государства. Активисты НКО Campax даже спроецировали на горнолыжный склон возле Давоса карикатуру, изображающую Трампа как «духа плутократии». Этот образ метко подчеркивает, как его стиль — соединение агрессивного национализма, экономического давления и поддержки сверхбогатых элит — воспринимается критиками.
Отдельно примечательно, что протесты в Швейцарии и в самой Гренландии против попыток США взять остров под контроль, о которых упоминает Fox News, прямо связываются с риторикой Трампа о «национальной безопасности». Он пишет в соцсетях: «Greenland is imperative for National and World Security. There can be no going back». Это классический пример того, как концепция «национальной безопасности» используется для обоснования расширения влияния и контроля над территориями, которые сами жители — как в Гренландии, так и в Европе — вовсе не стремятся «обменять» на льготные торговые условия или патронаж США.
Если посмотреть на всю картину целиком, выстраивается логически цельный, хотя и конфликтный нарратив. Внутри США Трамп утверждает, что выборы были «украдены», а значит, нынешняя власть нелегитимна и несет ответственность за «ненужные войны» и глобальные кризисы. Внешне он выдвигает ультиматумы союзникам — будь то вопрос о Гренландии или тарифы для ЕС и Великобритании. Там, где раньше действовали формулы «многолетнего партнерства» и «общих ценностей», он предлагает короткую схему: «или вы делаете так, как выгодно США (и лично ему), или вы сталкиваетесь с экономическими санкциями».
Такая логика порождает целый ряд тенденций и последствий. Во‑первых, усиливается международная правовая и политическая реакция против односторонних действий США: ЕС не только замораживает выгодное для обеих сторон соглашение, но и готов впервые применить «Anti-Coercion Instrument» против американской экономики. Это важный сигнал: инструменты, изначально созданные для сдерживания Китая, теперь разворачиваются и против Вашингтона. Во‑вторых, внутренняя делегитимация выборов в США подрывает доверие союзников к предсказуемости американской политики. Если в один из циклов власти Вашингтон договаривается, а в следующий — угрожает тарифами и «торговыми войнами», партнеры начинают строить долгосрочные стратегии так, чтобы снижать зависимость от США.
В‑третьих, повышается вероятность системной фрагментации западного лагеря. Торговые войны, споры о суверенитете Гренландии, кризис доверия к американской демократии — все это делает общие фронты (например, в отношении Китая или России) менее крепкими. В‑четвертых, растет политическая поляризация не только в самих США, но и в Европе, где одни силы склоняются к более жесткому ответу Вашингтону, а другие опасаются окончательного разрыва трансатлантических связей.
Наконец, не стоит недооценивать символический эффект. Горящие американские флаги на улицах швейцарских городов, плакаты «Trump not welcome» и «дух плутократии» на склонах Давоса, риторика о «rigged election» на том же форуме, где лидеры обсуждают устойчивость демократий и мировой торговли, — все это создаёт образ мира, в котором главный некогда «гарант» либерального порядка становится источником нестабильности.
Ключевой вывод из сопоставления материалов Yahoo/Mediaite, NBC News и Fox News состоит в том, что Трамп выстраивает единый стиль — от внутренней политики до международных переговоров. Это стиль конфликта, давления и делегитимации оппонентов, который, с одной стороны, мобилизует его собственную базу, а с другой — подталкивает союзников к жесткой ответной реакции и провоцирует протесты. Давос в этом смысле становится не местом консенсуса элит, а ареной, где демонстрируется, насколько расколоты сегодня и Запад, и представления о том, как должна выглядеть мировая политика.
