Истории из этих материалов складываются в один тревожный сюжет: война США с Ираном перестаёт быть «где‑то там» и всё больше превращается в столкновение двух стран, в котором на кон поставлена не только судьба конкретного региона, но и базовые нормы международного права, образ Америки в мире и безопасность критически важной инфраструктуры. На фоне двухнедельного перемирия, о котором пишет CBS News в материале о достигнутом соглашении о прекращении огня на две недели между США и Ираном (CBS News), звучит риторика президента Дональда Трампа о возможном уничтожении «целой цивилизации», обсуждаются удары по мостам и электростанциям, а параллельно Иран ведёт невидимую кибервойну, проникая в промышленные системы США, как предупреждает совместный отчёт американских спецслужб (NBC News). На этом фоне американская внутренняя политика фактически раскалывается: часть республиканцев и значительная часть военных и экспертов обвиняют президента в продвижении идей, которые напоминают о самых тёмных страницах XX века, и предупреждают о прямом риске военных преступлений, о чём подробно пишет ABC News.
Общий нерв всех трёх материалов — стремительное стирание границ между войной и миром, между военной и гражданской инфраструктурой, между внешней и внутренней безопасностью. Это история о том, как политическая риторика и кибератаки на инфраструктуру превращаются в реальные угрозы для миллионов людей, при этом правовые и моральные рамки, казавшиеся до недавнего времени незыблемыми, подвергаются открытой атаке.
В центре повествования — позиция и риторика Дональда Трампа. Накануне соглашения о двухнедельном прекращении огня с Ираном, о котором сообщается в материале CBS News, он в социальных сетях угрожает, что «целая цивилизация умрёт сегодня ночью и никогда не будет восстановлена», если Иран не согласится на сделку по открытию стратегически важного Ормузского пролива. Этот узкий морской проход — ключевой канал для экспорта нефти из Персидского залива; его блокировка или контроль делают Иран lever’ом давления на мировую экономику и Запад. В качестве рычага давления Трамп прямо говорит о возможности ударов по мостам и электростанциям в Иране, фактически по объектам, критически важным для повседневной жизни миллионов граждан.
Именно здесь появляется главный этический и правовой конфликт, который красной нитью проходит через материалы. Согласно международному гуманитарному праву (совокупность норм, регулирующих ведение войны, включая Женевские конвенции), одним из базовых принципов является различение между военными и гражданскими целями. Удары по объектам, которые не являются военными целями или по которым последствия несоразмерно бьют по гражданскому населению, могут рассматриваться как военные преступления. В материале ABC News отмечается, что эксперты уже предупреждают: массированные удары по мостам и электростанциям, обслуживающим в первую очередь граждан, потенциально нарушают международное право, а многие демократы прямо называют это военным преступлением.
Примечательно, что этот дискурс не остался где‑то на обочине: в США он запустил серьёзный внутриполитический кризис. Несколько видных республиканцев — тех, кого обычно относили к союзникам Трампа, — публично от него отмежёвываются. Сенатор-республиканец Рон Джонсон в интервью подкасту «John Solomon Reports», цитируемом ABC News, говорит, что «надеется и молится», что президент просто «блефует», и подчёркивает: «Я не хочу, чтобы мы начинали взрывать гражданскую инфраструктуру… Мы не воюем с иранским народом. Мы пытаемся его освободить». Техасский конгрессмен-республиканец Нэйтан Морэн прямо говорит, что не поддерживает «уничтожение “целой цивилизации”» и добавляет: «Это не то, кем мы являемся, и это не соответствует принципам, которые давно направляли Америку». Сенатор Лиза Мурковски называет риторику Трампа «оскорблением идеалов нашей нации», которое подрывает роль США как «глобального маяка свободы» и «непосредственно подвергает опасности американцев как за рубежом, так и дома».
Здесь важно пояснить, почему столь резкие формулировки о «цивилизации» и уничтожении инфраструктуры вызывают не только дипломатическое, но и правовое и военное беспокойство. Понятие «военное преступление» включает, в частности, умышленные нападения на гражданское население, а также действия, направленные на уничтожение групп людей как таковых. Когда президент крупнейшей военной державы говорит о «ликвидации цивилизации», это выходит далеко за рамки обычной «жёсткой риторики» и начинает напоминать угрозу масштабного насилия против группы людей, определяемой по национальному или культурному признаку. Именно поэтому ряд политиков и комментаторов, цитируемых ABC News, используют термины вроде «массовое убийство» (конгрессмен Майк Куигли), «военное преступление» (конгрессмен Джейсон Кроу) и даже вспоминают 25‑ю поправку к Конституции США, как это делает бывшая конгрессвумен-республиканка Маржори Тейлор Грин, подразумевая возможность отстранения президента от власти по причине неспособности исполнять обязанности.
При этом Трамп, отвечая на вопрос о нарушении международного права при ударах по гражданской инфраструктуре, по данным ABC News, просто говорит: «Нет, нет, я не беспокоюсь». Этот ответ особенно резко контрастирует с заявлениями министра обороны Пита Хегсета, который, комментируя ранее другой инцидент с гибелью детей при ударе в районе школы, подчёркивал: «Мы, разумеется, никогда не нацеливаемся на гражданские объекты».
На демократическом фланге реакция ещё более жёсткая. Лидер демократов в Сенате Чак Шумер называет Трампа «крайне больным человеком» за угрозу уничтожения «целой цивилизации» и заявляет, что каждый республиканец, который отказывается голосовать против этой «безрассудной войны по выбору», несёт ответственность за последствия. Лидер демократов в Палате представителей Хаким Джеффрис призывает Конгресс «немедленно прекратить эту безответственную войну по выбору в Иране, пока Дональд Трамп не втянул нас в Третью мировую войну» и призывает республиканцев «поставить патриотический долг выше партийной лояльности». Группа лидеров демократов в Палате в совместном заявлении называет Трампа «полностью неуравновешенным» и говорит, что его слова «шокируют совесть» и требуют «решительного ответа Конгресса». На этом фоне упоминается и продолжающаяся шестую неделю война, удары, приведшие к гибели более 100 детей в иранской начальной школе, и требование немедленно «обуздать» президента.
Дополнительный, крайне важный слой — это обсуждение законности приказов президента и обязанностей военных. В статье ABC News напоминают о видео, записанном год назад рядом демократов — бывших военных и офицеров, — в котором они обращались к военнослужащим США и говорили о праве и обязанности отказывать в выполнении незаконных приказов. Сенатор Элисса Слоткин подчёркивает: если военнослужащих просят делать то, что противоречит закону и их обучению, это ставит их под угрозу уже как субъектов уголовной ответственности. Конгрессмен и бывший спецназовец Джейсон Кроу повторяет, что армия «должна выполнять только законные приказы» и что призывы к уничтожению цивилизации — это «слова не вполне психически здорового человека» и «военное преступление». Сенатор Марк Келли, бывший военный лётчик ВМС, говорит, что за 25 лет службы не встречал никого, кто настолько не соответствует качествам хорошего лидера, как Дональд Трамп. Таким образом, конфликт выходит за рамки политики и входит на территорию гражданско‑военных отношений и воинской этики: военным фактически предлагают готовиться к возможной конфронтации с собственным верховным главнокомандующим в случае явно незаконных приказов.
На этом фоне особенно символично, что как раз в тот момент, когда Трамп публично угрожает Ирану и получает на стол список целей по инфраструктуре, как пишет NBC News, Иран разворачивает собственную кампанию против критической инфраструктуры США — но уже в киберпространстве. В совместном предупреждении Агентства по кибербезопасности и безопасности инфраструктуры (CISA), ФБР, АНБ, Минэнерго и Киберкомандования США говорится, что «иранские аффилированные APT-акторы» (под APT, Advanced Persistent Threat, понимаются хорошо организованные и устойчивые кибергруппы, как правило связанные с государственными структурами) активно взламывают промышленные системы управления в США.
Речь идёт о системах Rockwell Automation и их программном пакете Studio 5000 Logix Designer — это софт для управления промышленными контроллерами, которые управляют физическими объектами: насосами, турбинами, конвейерами, очисткой воды. По данным из NBC News, атакам подверглись структуры в сфере госуслуг, водоснабжения и водоотведения, а также энергетический сектор. Уже зафиксированы «операционные сбои и финансовые потери», хотя степень тяжести инцидентов пока не раскрывается. Примечательно, что это первое публичное предупреждение такого уровня о внутренних угрозах критической инфраструктуре с начала войны США с Ираном. Ранее, ещё в 2023 году, США обвиняли связанное с Корпусом стражей исламской революции иранское хакерское формирование «CyberAv3nger» во взломе не менее 75 устройств в водных системах США — тогда серьёзного ущерба не было зафиксировано, но нынешняя активность уже выглядит более целенаправленной и масштабной.
Такая зеркальность — США рассматривают удары по энергетике и инфраструктуре Ирана, Иран атакует промышленные системы США — подчёркивает фундаментальный сдвиг: гражданская инфраструктура становится легитимной целью с обеих сторон, пусть и разными средствами. В одном случае это может быть физическое разрушение электростанций, в другом — удалённое вмешательство в работу системы управления, что, в зависимости от сценария, тоже может привести к остановкам заводов, отключениям света и воды, разрушению оборудования и даже к угрозе жизни людей (например, при сбоях на водоочистных сооружениях или в энергосистеме больниц). Совместный отчёт, на который ссылается NBC News, рекомендует немедленно отключить уязвимые контроллеры Rockwell от интернета — фактически это признание того, что ранее массовое подключение промышленных систем к сети под лозунгом «индустрия 4.0» создало новые, плохо защищённые фронты войны.
Для понимания серьёзности ситуации полезно пояснить, что такое промышленные системы управления (ICS, industrial control systems). Это цифровые «мозги» заводов, электростанций, очистных сооружений и других объектов, которые через программируемые логические контроллеры (PLC) управляют физическими процессами: когда включить насос, какой открыть клапан, какую температуру поддерживать. В мирное время их взлом может привести к остановке производства или финансовым потерям. В военное — это становится инструментом «кинетического» воздействия: неправильная команда может перегреть турбину, вызвать разрушение оборудования или создать аварийную ситуацию. Именно поэтому атаки на такие системы многие эксперты рассматривают как форму вооружённого воздействия, пусть и не с использованием традиционного оружия.
В этом контексте стоит обратить внимание на ещё одну деталь из материала NBC News: по данным источников, Пентагон уже предоставил президенту список целей инфраструктуры, используемой как военными, так и гражданским населением Ирана — якобы для того, чтобы избежать квалификации ударов как военных преступлений. То есть идёт поиск юридической «серой зоны», где объект можно назвать двойного назначения и таким образом формально вписать его разрушение в допустимые рамки. Но именно двойной характер целей делает последствия ударов непредсказуемыми для населения: электростанция питает не только военный объект, но и больницы, дома, насосы с питьевой водой. Разрушение моста нарушает логистику не только армии, но и поставок продовольствия и лекарств.
Таким образом, большая тема, которая связывает все три источника, — это разрушение границ: между войной и миром, юридически допустимым и морально недопустимым, военными и гражданскими целями, внешней политикой и внутренней безопасностью. С одной стороны, Трамп, по данным CBS News, соглашается на двухнедельное прекращение огня с Ираном — шаг, который формально должен снижать напряжённость. С другой — эта пауза выглядит не столько шагом к миру, сколько оперативной передышкой на фоне эскалационной риторики и продолжающихся кибератак. Двухнедельное перемирие не сопровождается изменением тона: угрозы уничтожения мостов, электростанций и целой цивилизации звучали буквально накануне.
Американская политическая система, судя по материалу ABC News, пока не нашла единого ответа. Часть республиканцев предпочитает молчать: ни один член руководства республиканцев в Сенате, ни спикер Палаты представителей Майк Джонсон, ни главы профильных комитетов не ответили на запросы о комментарии по поводу постов Трампа. Другая часть, включая Джонсона, Морана, Мурковски, публично заявляет, что «это не то, кто мы есть». Демократы требуют созвать Конгресс с каникул досрочно, чтобы обсудить войну с Ираном, но Палата не должна голосовать до середины апреля. Вне Конгресса даже такие символы консервативного медиа-ландшафта, как Такер Карлсон, критикуют президента: по данным ABC News, он называет пасхальный пост Трампа об Иране «мерзким на всех уровнях» и «самым настоящим» (то есть наиболее откровенно раскрывающим его сущность). Ответ Трампа — назвать Карлсона «человеком с низким IQ» — подчёркивает, что конфронтация выходит за рамки партий и разделяет даже традиционный консервативный лагерь.
Ключевые выводы и тенденции, которые вырисовываются на основе этих материалов, можно свести к нескольким направлениям. Первое — нормализация экстремальной риторики. Угроза уничтожить «цивилизацию» и целенаправленно бить по инфраструктуре, обеспечивающей базовую жизнь населения, перестаёт звучать как немыслимое табу и становится предметом тактических обсуждений. Это опасно не только тем, что повышает риск реального применения силы, но и тем, что размывает моральные ориентиры и создаёт прецедент: если одна крупная демократия позволяет себе столь широкую трактовку допустимого, другие авторитарные режимы получают удобное оправдание для собственных действий.
Второе — рост значения инфраструктуры как фронта войны. Классическая война подразумевала столкновение армий на поле боя, современная — всё больше сводится к борьбе за инфраструктурные узлы: проливы, электросети, водоснабжение, промышленные системы управления. Физические удары по мостам и электростанциям и кибератаки на Rockwell Studio 5000, описанные в NBC News, — это две стороны одной медали. Уязвимость гражданской инфраструктуры становится ключевым рычагом давления, и линии между обороной и нападением в киберпространстве размываются.
Третье — внутренний институциональный стресс в США. Обращения политиков к военным с напоминанием об обязанности не исполнять незаконные приказы, призывы применять 25‑ю поправку, требования немедленного созыва Конгресса, раскол внутри Республиканской партии и открытая конфронтация президента с медиасоюзниками вроде Такера Карлсона, о которых рассказывает ABC News, — всё это признаки системы, в которой механизмы сдержек и противовесов испытываются на прочность. Вопрос уже не только в том, какую политику США выберут по отношению к Ирану, но и в том, выдержит ли американская конституционная архитектура давление президента, готового политически и риторически заходить туда, где ранее были красные линии.
Четвёртое — взаимная киберэскалация как фон и предвестник широкого конфликта. Атаки «иранских аффилированных APT-акторов» на американскую промышленность, о которых предупреждают CISA, ФБР, АНБ, Минэнерго и Киберкомандование США в цитируемом NBC News отчёте, показывают, что война уже давно идёт и на другом, «невидимом» уровне. Это не просто разведывательные действия, а попытки вызвать реальные операционные сбои и убытки. В сочетании с обсуждением возможных ударов США по иранской инфраструктуре это создаёт опасную динамику: каждая из сторон может аргументировать свои действия ответом на «гибридную агрессию» другой, а социальные и экономические последствия для граждан растут независимо от того, есть ли на данный момент формальное перемирие.
В итоге даже достигнутое двухнедельное перемирие, о котором сообщает CBS News, выглядит не столько началом деэскалации, сколько кратким передыхом в более широкой и глубокой конфронтации. Пока риторика остаётся на уровне угроз уничтожения «цивилизаций», внутренний политический кризис в США нарастает, а иранские хакеры продолжают проникать в промышленные системы США, главная тенденция очевидна: мир, в котором существовали чёткие «красные линии» между войной и миром, военными и гражданскими, внешним и внутренним, стремительно уходит в прошлое. На его месте возникает опасный ландшафт, где каждое слово лидера ядерной державы и каждое незащищённое промышленное устройство в сети могут иметь последствия, сравнимые с применением оружия.
