Король Карл III и Дональд Трамп — полные противоположности по стилю и характеру. Британский монарх, педантичный приверженец протокола и ритуалов, отправляется в Вашингтон с многодневным государственным визитом, где его ждут выступление в Конгрессе и встреча с семьями жертв 9/11 в Нью-Йорке. На фоне пышной церемонии королю предстоит использовать вес британской монархии для смягчения напряженности, которая с начала года омрачает отношения между Великобританией и США.
Хотя было бы преувеличением говорить о развале «особых отношений», связи между королевством и его бывшей колонией переживают не лучшие времена. Стороны столкнулись по вопросам энергетики, торговли, НАТО и статуса Гренландии — датской территории, которую Трамп одно время угрожал захватить силой. Американский президент, испытывающий глубокое уважение к королевской семье, но пренебрежение к британским политикам, все чаще ставит Великобританию в один ряд с «проснувшимися» европейскими государствами, якобы превратившими континент в «ад» из-за мигрантов, преступности и ветряков.
Отношения складывались иначе в первый год президентства Трампа, когда премьер-министр Кир Стармер считался одним из немногих европейских лидеров, способных управлять импульсивным американцем, особенно по Украине. Трамп называл Стармера отличным руководителем в сложной ситуации, и в мае прошлого года стороны заключили торговое соглашение — гораздо более легкое, чем переговоры Белого дома с Евросоюзом. Однако двухмесячная война в Иране обрушила хрупкое доверие.
Конфликт в Персидском заливе, где Трамп увяз, столкнувшись с полугодовым ростом цен на нефть на 50%, привел к тому, что президент начал публично критиковать британцев. Он ожидал, что Лондон предоставит свои военные базы в регионе для американских бомбардировщиков, но правительство Стармера поначалу отказало, а затем разрешило использовать базы только для оборонительных ударов. Трампа это не удовлетворило: он рассчитывал, что Стармер, подобно Тони Блэру в Ираке 2003 года, молча последует за Вашингтоном, но британцы проявили самостоятельность.
Стармер, ныне один из самых непопулярных политиков Британии, использует конфронтацию с Трампом для укрепления своего рейтинга. Общественность Великобритании крайне негативно относится к американскому лидеру, и сопротивление его давлению приносит премьеру политические очки. В выступлениях в парламенте и интервью Стармер последовательно заявляет, что не поддастся на ультиматумы и не отправит британские войска воевать с иранцами.
Экономическая ситуация добавляет масла в огонь: Международный валютный фонд оценил, что Великобритания сильнее других развитых экономик подвержена перебоям с поставками энергоносителей с Ближнего Востока, что привело к снижению прогнозов роста. «Меня бесит, что из-за действий Путина или Трампа семьи видят скачки цен на счета за энергию», — заявил Стармер британскому телевидению. Для премьера, чье будущее во главе раздираемой разногласиями Лейбористской партии под вопросом, такие прогнозы смерти подобны.
Негативная реакция на иранскую войну не ограничивается левым флангом. Кеми Бейденок, лидер правой Консервативной партии, поначалу поддержавшая бомбардировки Ирана, позже раскритиковала администрацию Трампа за отсутствие стратегии. Даже Найджел Фараж, лидер евроскептической партии Reform UK и личный друг Трампа, похвалил Стармера за отказ от участия в конфликте. Таким образом, британский политический спектр оказался един в неприятии военной политики США.
Королю Карлу III предстоит сложная миссия. Его задача — используя авторитет монархии и личное обаяние, попытаться разрядить обстановку за ужином в Белом доме и фотосессиями в Капитолии. Учитывая глубину разногласий, королю придется проявить все дипломатическое искусство, чтобы мягко напомнить американским партнерам о ценности трансатлантического союза — до того, как взаимное раздражение перерастет в настоящий разрыв.
Основано на: Will King Charles’ visit help soften the transatlantic bad feelings?