Мир продолжает остро реагировать на эскалацию вокруг Ирана и на более широкую военную линию, проводимую администрацией Трампа: от открытых ударов и поддержки Израиля до вербовки союзников в регионе и за его пределами. В Латинской Америке и Европе политики и комментаторы спорят о рисках распространения конфликта, о том, насколько действия США соответствуют международному праву, и видят ли они в этом попытку сменить режим в Тегеране. Одни предупреждают о неизбежной эскалации и непреднамеренных последствиях, другие оправдывают жесткую позицию как сдерживающую стратегию, а европейские лидеры чувствуют себя в неудобном положении между союзническим долгом и собственными интересами. Также поднимаются вопросы о попытках Вашингтона укрепить военные альянсы в Западном полушарии и о том, как это воспринимается в странах региона. Материал подготовлен на основе публикаций www.youtube.com (Венесуэла), www.youtube.com (Венесуэла).
Венесуэла между Ираном и нефтью: как чужие войны оголяют собственный кризис
Два недавних медиасюжета — краткое включение отставного полковника армии США Эрика Рохо на NTN24 и более развернутый подкаст, записанный в Пуэрто‑Рико о войне вокруг Ирана, нефти и зависимости от США, — в венесуэльском контексте складываются в единый тревожный портрет. Речь формально идет об Иране, Вашингтоне, цене на нефть и даже об этике технологий, но для венесуэльской аудитории это прежде всего разговор о самой Венесуэле: о ее уязвимости, геополитических apuestas и хронической неспособности «учиться» на чужих примерах.
Первый материал — беседа с Эриком Рохо в программе «La Tarde» колумбийского канала NTN24, популярного в диаспоре и среди оппозиции внутри страны. В коротком отрывке, доступном на YouTube (https://www.youtube.com/watch?v=vM6TsI1sShs), Рохо формулирует военную логику Вашингтона по отношению к Тегерану через идею «golpe maestro», «мастерского удара». Второй — подкаст с говорящим названием «Guerrá de Irán Vuelve a Desnudarnos y Aquí No Aprendemos, Los Medios tenemos que aprender», где через иранскую войну, колебания нефтяных рынков и поведение США автор разбирает уязвимость стран, живущих за счет нефти. Это видео также выложено в открытый доступ (https://www.youtube.com/watch?v=L-vAg4_KNTE).
Несмотря на разные форматы и площадки, оба сюжета ставят перед венесуэльским зрителем одно и то же зеркало: что значит быть нефтяной экономикой, попавшей в орбиту конфликта с США, и сколько свободы действий остается у такого государства.
Включение Эрика Рохо на NTN24 сразу задает жесткий военный ракурс. Отставной полковник, помещенный в студийный сеттинг, привычный венесуэльскому оппозиционному зрителю, говорит языком оперативника, а не дипломата. Ключевая фраза, вокруг которой строится обсуждение:
«Hay que acabar con el suministro de misiles, de drones y los lugares donde los puedan lanzar, ese es el golpe maestro».
В этой логике «голпе маэстро» — это не разовая карательная операция, а систематическое выведение из строя всей цепочки военной мощи противника: от снабжения ракетами и компонентами для дронов до инфраструктуры их размещения и точек пуска. Речь идет о способности США наносить «contundentes golpes», серию «сокрушительных ударов», которые не просто наказывают Иран за конкретный эпизод, а лишают его возможности проецировать силу.
Для венесуэльской аудитории такая формула не может быть чистой абстракцией. NTN24 — медиа, которое потребляют прежде всего венесуэльцы за пределами страны и те, кто внутри идентифицирует себя как оппозиция. Любой разговор о «режиме» и «мастерском ударе» против него автоматически вызывает у этого зрителя параллели с собственной реальностью: с санкциями против правительства Николаса Мадуро, дипломатическим и финансовым окружением, заявлением о том, что «все опции на столе», которые звучали из Вашингтона в 2019–2020 годах.
Второй сюжет — подкаст о войне с участием Ирана и ее нефтяных последствиях — структурирован не как хроника боевых действий, а как серия тематических блоков: от «Impacto del Petróleo y Estrategias de Estados Unidos» до «Comparativa entre Irán y Venezuela», а затем «Dependencia Energética y Futuro», «Independencia Energética y Resiliencia», «Deuda Moral y Realidad Global», «Mentalidades en la Política y Negocios», «Derechos y Productividad». Автор прямо признает, что «Guerrá de Irán Vuelve a Desnudarnos» — война «снова нас раздевает», показывая слабые места общества и экономики, живущих в зависимости от внешних потоков нефти и капитала.
Хотя формально речь идет о Пуэрто‑Рико и его «новой реальности», для венесуэльского слушателя эта рамка звучит пугающе знакомо. В его опыте зависимость от нефти перестала быть абстрактным понятием: она измеряется коллапсом инфраструктуры PDVSA, дефицитом бензина в стране, которая десятилетиями была поставщиком топлива, хроническими отключениями электричества при избытке гидроресурсов и нефти, инфляцией, съевшей реальные зарплаты, и массовым исходом квалифицированных кадров.
На этом фоне предложение Рохо «закончить с поставками ракет и дронов» воспринимается не только как рецепт для Ближнего Востока, но и как признание того, что США по‑прежнему располагают возможностью наносить высокоточные, комбинированные военные и экономические удары по инфраструктуре, поддерживающей враждебные им режимы. В венесуэльской голове это легко переносится с Ирана на стратегических партнеров Каракаса: Тегеран, Москву, Пекин. Если «мастерский удар» по Ирану — это уничтожение военной логистики, то по Венесуэле, уже пережившей санкции, блокировки активов и ограничения на экспорт, таким ударом может быть окончательное перекрытие схем обхода ограничений, удар по нефтетрейдингу, страховым компаниям, перевозчикам, работающим с «тёмным флотом».
Подкастная часть обсуждения добавляет еще один важный слой — внутреннюю ответственность и культурную критику. В названии заложен упрек не только политикам, но и информационному полю: «Aquí No Aprendemos, Los Medios tenemos que aprender». По сути автор обвиняет медиа в том, что они годами освещают войны, санкции, коллапс цен на нефть, но не выполняют просветительской функции: не помогают обществу понять, что циклы сырьевой конъюнктуры в сочетании с хрупкими институтами и коррупцией каждый раз заканчиваются одинаково плохо.
Для венесуэльского контекста это звучит как прямое обвинение в адрес собственного медиаландшафта. Официальные каналы используют конфликты вроде иранского для укрепления антиимпериалистического нарратива, не допуская серьезной дискуссии об управлении нефтяными доходами, диверсификации экономики и качестве институтов. Часть оппозиционных и эмигрантских медиа, в свою очередь, склонна рассматривать внешнюю геополитику преимущественно через призму надежды на «фактор извне» — санкции, международные уголовные расследования, а для радикальной части аудитории и прямое военное вмешательство — как на «мастерский ход», способный решить проблему одним ударом.
На этом фоне мысли из подкаста о «Deuda Moral y Realidad Global» обретают особую остроту. И Венесуэла, и Иран любят говорить о моральных долгах Запада перед глобальным Югом, о несправедливости санкций и историческом угнетении. Но подкаст напоминает, что существует и другая, внутренняя «моральная задолженность» — перед собственным населением, которое живет без устойчивых институтов, предсказуемой экономики и базовых услуг. В венесуэльском случае эта задолженность проявляется в деградации здравоохранения и образования, разрушении трудовых прав на практике при номинальном их сохранении в законах, выхолащивании понятия «производительность» до борьбы за административный доступ к ренте.
Блок «Mentalidades en la Política y Negocios / Derechos y Productividad» в подкасте по сути описывает типичную рентную систему, к которой принадлежала и Венесуэла: политики измеряются способностью перераспределять доходы от нефти, а не строить независимые суды и предсказуемые правила игры; бизнес ориентирован на субсидии, госзаказы и арбитраж, а не на инновации и экспорт. В таком контексте любая внешняя война вокруг стратегического ресурса — будь то иранская нефть или газ в другом регионе — не просто новостной сюжет, а прямой удар по хрупкой конструкции, на которой держится вся экономика.
Именно поэтому сравнительный блок «Comparativa entre Irán y Venezuela», заявленный в подкасте, так легко заполняется смыслом для венесуэльского слушателя. Общие элементы очевидны: оба государства под санкциями, оба опираются почти исключительно на экспорт нефти, оба используют антиамериканскую риторику для внутренней легитимации. Но различия не менее важны: Иран, при всей своей изоляции, развивал определенную промышленность, науку, внутренний рынок и региональные сети влияния; Венесуэла же за годы высоких цен на нефть и «революционной» политики методично размывала свой производственный и институциональный потенциал, сделавшись еще более уязвимой к внешним шокам.
На уровне восприятия все это опирается на особую «культуру ожидания внешнего фактора», сложившуюся в Венесуэле с 2014 года. Часть оппозиции и сочувствующих ей медиа зациклилась на идее, что решающая перемена придет извне — в виде усиленных санкций, международных трибуналов, «коалиции демократий» или даже прямой военной операции. Концепция «golpe maestro», произнесенная Рохо в отношении Ирана, идеально ложится в эту схему: как будто где-то существует правильная, решительная комбинация внешних действий, способная одним махом переломить внутренний баланс сил.
Однако подкастовый разбор, фокусирующийся на зависимости и решениях внутри страны, вносит необходимый диссонанс. Там, где одни видят в войне вокруг Ирана пролог возможного удара по Каракасу, автор подкаста видит прежде всего урок о том, как опасно строить будущее на одном ресурсе и враждебности к тем, кто контролирует мировую финансовую и технологическую инфраструктуру. Это не отменяет вопроса о роли США и их стратегий, но возвращает часть ответственности обществу и элитам самих зависимых стран.
Интересно, что в финале подкаст расширяет тему, переходя к обсуждению технологий, «Antropic y el Gobierno de EE.UU. / Debate sobre el Uso de Tecnología / Control Empresarial vs. Gobierno / Implicaciones Legales y Éticas». Для Венесуэлы этот слой тоже оказывается небезразличен. Страна давно находится в серой зоне цифровой политики: с одной стороны, власть использует цензуру, слежение, уголовное преследование активистов и журналистов; с другой — сама инфраструктура связи и ИТ в значительной степени опирается на зарубежные компании и стандарты. Вопрос о том, кто контролирует технологические платформы — корпорации или государства, демократические институты или силовые структуры, — для венесуэльцев не теоретический. Он напрямую связан с тем, увидит ли мир свидетельства нарушений прав человека, сможет ли диаспора поддерживать связь с родными, будут ли независимые СМИ иметь возможность донести свои материалы до аудитории.
Тем самым два, на первый взгляд, разрозненных сюжета — военный комментарий Рохо на NTN24 и аналитический подкаст о войне вокруг Ирана и нефтяной зависимости — в венесуэльском восприятии складываются в общую картину. В ней США остаются ключевым военным и экономическим игроком, способным к «мастерским ударам» по логистике и финансам своих оппонентов; Иран выступает примером государства, пытающегося жить в условиях такой конфронтации; а Венесуэла — как страна, которая во многом разделяет уязвимости Ирана, но редко извлекает уроки из его опыта.
Речь уже не о том, повторит ли Вашингтон против Каракаса «голпе маэстро» наподобие предлагаемого против Тегерана. Гораздо важнее вопрос, на который оба материала подталкивают венесуэльского зрителя: сколько еще войн, санкций и ценовых шоков нужно пережить, чтобы признать, что истинная «мастерская комбинация» — не в ставке на внешнего защитника или карателя, а в перестройке внутренних институтов, отказе от рентного мышления и создании экономики, которая не «раздевается» каждый раз, когда где‑то в Персидском заливе вспыхивает новый конфликт.
