С начала американо-израильской военной кампании против Ирана Ормузский пролив стал главной точкой удушения мировой экономики. Через этот узкий коридор проходит около 20% всех поставок нефти и сжиженного природного газа на планете. Фактическое закрытие пролива привело к тому, что почти 2000 судов застряли в Персидском заливе в ожидании прохода, а слухи о возможной полной блокаде усилили опасения глобальной рецессии. Даже если пролив удастся открыть, судоходство столкнётся с огромными препятствиями из-за мин и взлетевших до небес страховых тарифов.
Иранские военные перекрыли пролив после ударов по Тегерану 28 февраля, используя контроль над ним как рычаг давления в переговорах с Вашингтоном. США ответили морской блокадой иранских портов и самого пролива, перехватывая суда, связанные с Тегераном, — шаг, который Иран назвал «пиратством». Ранее Иран пропускал «дружественные» корабли или те, что платили сборы, но теперь полностью закрыл проход для всех иностранных судов, пока не будет снята блокада. Тегеран даже опубликовал карту заминированных зон и альтернативных маршрутов вблизи своих берегов.
США объявили о начале операций по разминированию с использованием эсминцев и подводных дронов, но Пентагон предупредил Конгресс, что полная очистка может занять до шести месяцев. Министр обороны Пит Хегсет заявил: «Мы уверены, что сможем удалить любые обнаруженные мины в разумные сроки». Однако эксперты предупреждают: гарантировать полное отсутствие мин практически невозможно, а даже крошечный риск может заставить страховые компании отказаться от покрытия и парализовать навигацию.
Страховщики установили минимальный уровень безопасности для пролива — необходимо постоянное обязательство всех сторон соблюдать мир и свободу судоходства. «Требуется явное обещание всех сторон гарантировать свободу прохода по международным маршрутам», — объяснил Монро Андерсон из компании Vessel Protect. По его словам, страховой рынок может предоставить покрытие, если иранские власти дадут гарантии безопасности, но даже после открытия сохранится значительный риск.
Премии за страхование военных рисков взлетели: до войны они составляли менее 0,25% от стоимости судна, а теперь колеблются от 1% до 5% и выше в зависимости от типа, груза и владельца. Например, корабль стоимостью 100 миллионов долларов платил около 250 тысяч долларов за проход, а теперь может заплатить до 5 миллионов. Эксперты ожидают, что цены продолжат расти, если атаки не прекратятся, и лишь устойчивое перемирие может постепенно вернуть их к довоенному уровню, но не быстро.
Неопределённость из-за наличия мин и нестабильности иранского командования остаётся постоянной угрозой. Отсутствие чёткого руководства может привести к тому, что суда получат разрешение на проход, но затем подвергнутся внезапным атакам, как это случилось с индийским танкером «Санмар Геральд». Аналитики отмечают, что такая ситуация играет на руку Ирану в асимметричной войне: точно оценить риски практически невозможно при постоянно меняющейся обстановке. Возвращение к нормальному судоходству потребует не только физического разминирования, но и политических и юридических гарантий, а также полного пересмотра оценок страховых компаний.
Комментарии к новости
Почему Ормузский пролив так важен именно для Ирана, а не только для глобальной экономики, и как он стал его рычагом давления? - Для Ирана пролив — это не просто торговый путь, а стратегический «ключ» к его выживанию: через него проходит почти вся нефть страны (экспорт — главный источник валюты). Географически Иран контролирует северное побережье пролива и прилегающие острова (например, Абу-Муса), что позволяет ему быстро блокировать судоходство. Это стало рычагом давления, потому что Иран использует угрозу перекрытия пролива как инструмент для торга в переговорах по ядерной программе или санкциям — мировая экономика (около 20% глобальной нефти) мгновенно реагирует на такие заявления.
Что представляют собой «сборы за проход», которые Иран ранее взимал с судов, и как это связано с его неформальным контролем над проливом? - Иран исторически требовал от судов платить пошлины за проход через Ормуз, ссылаясь на «расходы на безопасность» и устаревшие международные нормы (например, Конвенцию ООН по морскому праву, которая позволяет прибрежным государствам взимать сборы в особых зонах). На практике это было неформальным контролем: Иран задерживал корабли под предлогом неуплаты, проверял грузы (часто в поисках контрабанды или оружия) и использовал это для устрашения. В условиях санкций такие «сборы» стали способом косвенно заставить западные компании признать власть Тегерана в регионе.
Какую роль играет Корпус стражей исламской революции (КСИР) в контроле над проливом и почему нестабильность иранского командования создает дополнительные риски? - КСИР — фактический хозяин пролива: их ВМС управляют быстроходными катерами, подводными лодками и береговыми ракетными комплексами (например, «Хурмуз-2» и «Калибр»). Они действуют автономно от регулярного флота и часто используют нестандартную тактику — рои лодок, минные постановки или захват танкеров. Нестабильность командования (внутренние конфликты между генералами, смена глав КСИР на фоне протестов 2022–2023 гг.) ведет к непредсказуемости: отдельные отряды могут провоцировать инциденты без приказа из центра, что грозит нечаянной эскалацией с США или Саудовской Аравией.
Полная версия: متى يصبح مضيق هرمز آمنا لعبور السفن التجارية؟