Удары по нефтегазовой инфраструктуре на Ближнем Востоке, являющиеся частью региональной эскалации между Израилем, США и Ираном, выходят за рамки военного противостояния и начинают напрямую угрожать глобальной энергетической безопасности. Особую опасность представляет стратегически важный Ормузский пролив, через который проходит около 20% мировой нефти и пятая часть торговли сжиженным природным газом (СПГ). Любое нарушение судоходства в этом районе способно вызвать масштабный шок для мировой экономики.
Эксперты предупреждают о катастрофических последствиях возможного закрытия пролива. По оценкам Goldman Sachs, месячный перерыв в поставках через Ормуз может привести к росту цен на газ в Европе и Азии на 130%, а цена на нефть может подняться на 15 долларов за баррель. Некоторые аналитики, такие как Мамдух Салама, считают, что при длительном закрытии цены на нефть могут достичь 120 долларов за баррель, что обернётся огромными потерями для мирового экономического роста.
Ситуация усугубляется одновременными угрозами ключевым объектам добычи и переработки, таким как объекты в Катаре и Саудовской Аравии. После атаки на свои объекты катарская компания «QatarEnergy» объявила о приостановке производства СПГ и сопутствующих продуктов. Поскольку на Катар приходится около 20% мирового рынка СПГ, а 82% его поставок идут в Азию, любой сбой немедленно отражается на ценах в Азии, а затем и в Европе через взаимосвязанный рынок СПГ.
На нефтяном рынке также наблюдается давление: в таких регионах, как Иракский Курдистан, компании в превентивном порядке приостанавливают добычу. Это переплетение сбоев с газом и нефтью создаёт реальный риск «двойного шока» для энергетических рынков. Кроме того, страховые премии для танкеров удвоились, а уход с рынка нескольких страховых компаний фактически сокращает доступное покрытие, увеличивая ценовые надбавки за риск.
Европа выглядит наиболее уязвимой на газовом рынке: после объявления Катара цены там выросли на 50%. Хотя запасов газа может хватить на несколько недель, шок быстро передаётся потребителям и бизнесу через рост затрат на транспорт, промышленность и продукты питания. Устойчивый рост цен на нефть до 90–100 долларов за баррель может повысить инфляцию в развитых экономиках примерно на 0,8 процентных пункта, поставив центробанки перед сложным выбором между поддержкой роста и сдерживанием цен. США менее уязвимы как крупный производитель сланцевой нефти и газа, но скачки цен всё равно влияют на внутренние цены на топливо и усиливают политическое давление.
За атаками на инфраструктуру стоит и политический расчёт, демонстрирующий готовность Ирана идти на эскалацию, используя Ормузский пролив как своё «самое мощное оружие» для нанесения глобального экономического удара. Хотя долгосрочное закрытие пролива многим кажется маловероятным, даже временные сбои могут изменить глобальные потоки энергии, заставив страны-импортёры ускорить диверсификацию источников и инвестиции в альтернативную энергетику. Эти изменения повлияют на ценообразование, долгосрочные контракты и пересмотр карты глобальной энергобезопасности.
Комментарии к новости
Какой контроль Иран осуществляет над Ормузским проливом на практике, и как это влияет на международное судоходство в мирное время? - Иран осуществляет фактический контроль над Ормузским проливом через географическое доминирование (пролив находится между иранским побережьем и территориальными водами Омана), размещение береговых ракетных батарей и систем ПВО, постоянное патрулирование кораблями Корпуса стражей исламской революции (КСИР) и регулярные военные учения. В мирное время это создаёт атмосферу принуждения, где международное судоходство (особенно танкеры) работает под постоянной угрозой возможного перекрытия пролива. Страхование судов, проходящих через пролив, дорожает, а маршруты могут корректироваться в периоды повышенной напряжённости, хотя физического блокирования не происходит.
Почему компании в Иракском Курдистане особенно уязвимы к превентивной приостановке добычи в условиях региональной эскалации? - Компании в Иракском Курдистане уязвимы, потому что этот регион является полуавтономным и зависит от экспорта нефти через трубопроводы, проходящие через территории, контролируемые другими игроками (включая Ирак, где влияет Иран, и Турцию). В условиях эскалации, например, между Ираном и США или Израилем, Иран может оказать давление на центральное иракское правительство или использовать свои прокси-силы для нарушения работы трубопроводов, чтобы продемонстрировать свои возможности и нанести экономический ущерб, не атакуя напрямую. У Курдистана нет независимого выхода к морю, что делает его логистику крайне чувствительной к региональной нестабильности.
Какие именно прокси-силы или методы Иран традиционно использует для угроз судоходству в Ормузском проливе, не прибегая к прямой атаке своим флотом? - Иран традиционно использует методы "гибридной" или асимметричной войны: 1) Быстрые катера КСИР, которые могут имитировать атаки или опасно приближаться к коммерческим судам, нарушая их курс. 2) Морские мины, которые могут быть тайно установлены в водах пролива. 3) Кибератаки на системы управления портами или судоходные компании. 4) Координацию с йеменскими хуситами (союзниками Ирана) для атак на суда в Красном море, что косвенно давит на логистику, связанную с Ормузским проливом. 5) Захват иностранных танкеров под различными предлогами силами КСИР. Эти методы позволяют Ирану создавать угрозу, сохраняя возможность отрицать прямую ответственность.
Полная версия: الغاز والنفط معا.. الحرب على إيران تهدد أسواق الطاقة العالمية بصدمة مزدوجة