Когда США и Израиль 28 февраля нанесли удар по Ирану, главным оправданием стало предотвращение создания ядерного оружия, которое дало бы Тегерану региональное сдерживание. Первоначальный военный успех — уничтожение верховного командования, значительной части флота, ПВО и гражданской инфраструктуры — не привел к ожидаемому коллапсу режима. Вместо этого Тегеран задействовал свой самый мощный неядерный козырь: контроль над Ормузским проливом, через который проходит 20% мировых энергоресурсов.
Атаковавшие стороны недооценили способность Ирана использовать пролив как эффективный рычаг давления. Любой объективный анализ должен был предвидеть: столкнувшись с невозможностью прямого военного противостояния, Тегеран применит этот стратегический актив. В ходе конфликта иранские военные, используя современные дроны и высокоточные ракеты малой дальности, продемонстрировали способность избирательно блокировать судоходство — пропуская одни суда и перехватывая другие.
Как раскрыла 7 апреля New York Times, 11 февраля в Белом доме состоялось совещание Трампа, Нетаньяху и американского Совета нацбезопасности. Премьер представил план, основанный на оценке Моссада: быстрая ликвидация руководства и военных объектов вызовет народное восстание при поддержке израильских агентов. Однако директор ЦРУ Джон Рэтклифф назвал этот прогноз «фарсовым», а госсекретарь Марко Рубио — «пустой болтовней». Реальность подтвердила скептицизм американской разведки.
Вместо краха режима Иран сохранил внутренний контроль и обратился к Хормузу как к инструменту сдерживания. Если во время ирано-иракской войны 1980-х Тегеран использовал морские мины, то теперь арсенал беспилотников и точных ракет позволяет действовать более избирательно и эффективно. Разрушив часть иранской инфраструктуры, нападавшие только подтолкнули Тегеран к опоре на это геостратегическое преимущество.
Дмитрий Медведев в своем посте назвал Ормузский пролив «нетрадиционным ядерным оружием Ирана, чье будущее безгранично». Это признание международного сообщества: Тегеран выбрал альтернативную стратегию сдерживания, основанную на морском контроле, а не на ядерной программе. Такой поворот может кардинально изменить переговорную динамику — теперь пролив станет центральным элементом любых будущих сделок.
Главные вопросы мировой политики теперь звучат иначе: обменяет ли Иран контроль над проливом на уступки по обогащению урана и ракетной программе? Или же, используя успешное применение «проливного оружия», Тегеран ужесточит позицию, пока Вашингтон наращивает санкционное давление? Независимо от ответа, Ормузский пролив навсегда закрепится в повестке переговоров, а его статус напрямую повлияет на глобальную энергетическую безопасность и мировую торговлю.
Комментарии к новости
Почему Ормузский пролив имеет такое стратегическое значение для Ирана и мировой экономики? - Ормузский пролив — это узкий морской проход между Персидским заливом и Оманским заливом, через который проходит около 20–25% мировых поставок нефти (примерно 17 млн баррелей в день). Для Ирана это единственный выход к открытому океану для экспорта своей нефти и импорта товаров, поэтому контроль над проливом даёт Тегерану рычаг давления на мировые рынки. Для мировой экономики блокировка пролива может вызвать резкий скачок цен на энергоносители и глобальный экономический кризис.
Как Иран исторически использовал контроль над Ормузским проливом в конфликтах, например, во время ирано-иракской войны 1980-х? - В ходе ирано-иракской войны (1980–1988) Иран атаковал танкеры и суда, направлявшиеся в Ирак и из него, что привело к так называемой «Танкерной войне» (1984–1987). Тегеран также минировал пролив и использовал береговые ракетные установки для угрозы судоходству. В ответ США начали операцию «Earnest Will» (1987–1988) по сопровождению кувейтских танкеров, что привело к прямым столкновениям между ВМС США и Ирана, включая операцию «Praying Mantis» (1988).
Кто такой Дмитрий Медведев, и почему его высказывание о проливе как «нетрадиционном ядерном оружии» может быть значимым для понимания международной реакции? - Дмитрий Медведев — российский политик, занимавший пост президента (2008–2012) и председателя правительства (2012–2020). В настоящее время он является заместителем председателя Совета безопасности России. Его высказывание о том, что контроль над Ормузским проливом может быть «нетрадиционным ядерным оружием», отражает риторику о возможности использования экономического или геостратегического давления как аналога ядерного сдерживания. Это значимо, поскольку подобные заявления от высокопоставленного российского чиновника могут сигнализировать о поддержке Россией Ирана в потенциальном конфликте, а также указывать на то, что Москва рассматривает пролив как инструмент политического торга в отношениях с Западом, особенно на фоне санкций и украинского кризиса.
Полная версия: مضيق هرمز هل هو سلاح الردع الجديد؟