В начале апреля 2026 года американская политика вновь стала центральной темой для редакционных полос в Сеуле, Рио‑де‑Жанейро и Париже — но не через привычные сюжеты о демократии или выборах, а через войну с Ираном, угрозу перекрытия Ормузского пролива и кризис доверия к союзническим обязательствам Вашингтона. США одновременно рассматривают как незаменимую военную опору, как источник экономической турбулентности и как стратегического актора, всё менее предсказуемого под руководством Дональда Трампа. На этом фоне каждая страна проецирует на Америку свои страхи и расчёты: Южная Корея — через призму альянса и давления по Ирану, Бразилия — через экономические риски и дилемму дистанции/сближения, Франция — через европейскую автономию и цену зависимости от американской силы.
Самый острый нерв повсюду — война США и Израиля против Ирана и связанная с ней «кризис Ормуза». Французские аналитики описывают эту эскалацию как «военную и дипломатическую воронку» вокруг стратегического узла мирового нефтяного рынка, где американское наращивание военного присутствия с начала 2026 года рассматривается как главный фактор риска для Европы, зависящей от морских поставок углеводородов. Во французских исследованиях по энергетической безопасности прямо говорится, что закрытие или сужение Ормуза становится триггером стагфляции в Европе — сочетания слабого роста и высокого роста цен на энергоносители, — а недавние оценки Oxford Economics фигурируют как обоснование того, насколько «дорогой» для европейцев становится американская стратегия силового сдерживания Ирана в этом проливе. Об этом подробно пишет аналитический доклад, опубликованный брюссельским центром Etopia и опирающийся на сценарии блокировки Ормуза и скачка цен на нефть и газ, которые проходят в европейской повестке уже не как абстрактная геополитика, а как фактор внутренней инфляции и социальной напряженности. Как подчёркивается в этом исследовании, любое американское военное решение в Ормузе для европейцев автоматически превращается в экономический шок, и это подталкивает Париж и Брюссель к разговору о стратегической автономии, но без иллюзий о возможности быстрого разрыва с Вашингтоном.
Южная Корея смотрит на ту же войну иначе: не как на энергетическую, а как на «испытание союзничества». В колонке Korea JoongAng Daily прямо говорится, что конфликт США и Ирана стал стресс‑тестом для альянса Сеула и Вашингтона и типичным примером ситуации, где ожидания Америки от союзника не совпадают с его возможностями и интересами. Автор напоминает: Трамп публично упрекнул Сеул за нежелание отправить боевые корабли в район Ормуза и поставил под сомнение ценность корейской поддержки по сравнению с экономическими выгодами для Кореи от альянса. В той же колонке указывается, что, несмотря на рекордно высокий уровень поддержки союза с США в корейском обществе — данные опроса Asan Institute показывают около 97 % поддержки альянса и более 80 % одобрения присутствия американских войск — граждане всё отчётливее разделяют «Америку как страну» и «Трампа как политика». Как отмечает автор статьи в The Korea Times, анализирующей свежий опрос Асана, отношения с США корейцы в большинстве своём ожидают увидеть улучшенными в 2026 году, хотя личный рейтинг Трампа остаётся низким; вывод колумниста: рациональное общество «может не любить Трампа, но продолжает считать США лучшим из доступных вариантов» и потому готово терпеть дискомфорт ради стратегического зонтика. В то же время южнокорейские обозреватели подчёркивают, что кризис вокруг Ормуза — это репетиция гораздо более опасных сценариев, связанных с Тайванем и Южно‑Китайским морем, где давление Вашингтона на Сеул с требованием «определиться», по их мнению, будет ещё жёстче.
Французская дискуссия о войне с Ираном идёт в более академическом ключе, но ключевой мотив тот же: США видятся основным архитектором эскалации и одновременно единственной силой, способной её остановить. В статье на французской «Википедии», посвящённой кризису Ормузского пролива 2026 года, конфликт описывается как кульминация серии ударов США и Израиля по Ирану и ответных действий Тегерана, приведших к фактической блокаде пролива и попыткам атаковать американские танкеры. Акцент сделан на том, что Ормуз — это не только «чужой» театр американской военной мощи, а ключевая артерия для европейской энергетики. В результате французские колумнисты и эксперты говорят не столько о моральной правомерности шагов США, сколько о необходимости для Европы выстраивать политику «сдерживания зависимости»: укрепление своих ВМС в регионе, диверсификация поставок, переговоры с государствами Залива. При этом никого не удивляет, что Париж одновременно критикует Трампа за односторонние решения и остаётся зависимым от американского ядерного и разведывательного «зонтика» в регионе.
В Бразилии реакция куда более эмоциональна: война воспринимается прежде всего как фактор, «делающий жизнь североамериканцев дороже», и через это — как источник глобальной экономической нестабильности. В материале CNN Brasil анализируется, как конфликт с Ираном и рост цен на нефть и доходности по облигациям США оборачиваются повышением ставок по ипотеке и кредитным картам для американцев, что, в свою очередь, влияет на ожидания по ставке ФРС и инвестиционные потоки на глобальных рынках. Экономисты, цитируемые каналом, предупреждают, что затяжная война может означать сохранение высоких ставок и, следовательно, более дорогой доллар для стран вроде Бразилии, зависящих от внешнего финансирования. Бразильские комментаторы связывают это с внутренней повесткой: сильный доллар, как пишут обозреватели, означает для Бразилии удорожание импорта, давление на инфляцию и дополнительную головную боль для Центрального банка.
В то же время в бразильском интеллектуальном пространстве звучит жёсткая морально‑политическая критика американской тактики. В републикации редакционной статьи католического журнала America, размещённой на сайте Instituto Humanitas Unisinos, авторы осуждают риторику Трампа, который угрожает бомбардировкой всей энергетической и транспортной инфраструктуры Ирана, если тот не откроет Ормуз, как нарушение базовых принципов международного гуманитарного права: «Трактовать всю инфраструктуру страны как законную военную цель противоречит всем международным конвенциям о ведении войны». Там же говорится, что «несправедливая и неоправданная» война США и Израиля против Ирана не достигает ни одной из заявленных целей — от ограничения ядерных амбиций до защиты населения от репрессий. Бразильские редакторы, ссылаясь на американских же авторов, тем самым выстраивают образ Вашингтона как державы, утратившей стратегическую ясность и переключившейся на демонстративное насилие.
Интересно, что часть бразильских комментариев концентрируется не на традиционном левом антиамериканизме, а на разочаровании внутри самого американского правого лагеря. В материале, размещённом португалоязычной службой «Синьхуа», приводятся слова американского сенатора‑демократа Тима Кейна, который говорит, что администрация не смогла предъявить даже в закрытом режиме доказательства «неминуемой угрозы» со стороны Ирана для оправдания удара, и политолога Кристофера Галдьери, утверждающего, что «похоже, в администрации нет внутренних сдержек, которые могли бы остановить Трампа от следования своим худшим инстинктам». Для бразильской аудитории эти цитаты работают как подтверждение: даже в США консервативное крыло MAGA начинает считать, что вмешательство в Иране — ошибка, а значит, это не просто «анти‑Трамп» риторика либералов. В целом американская политика выглядит из Бразилии как фактор внешней нестабильности, от которого нужно экономически страховаться, но с которым неизбежно приходится иметь дело.
Другой крупный сюжет, объединяющий три страны, — кризис доверия к союзническим обязательствам США и проблема «транзакционности» Трампа в отношении союзников. В Южной Корее это проявляется наиболее остро. В колонке Asia Times о «дилемме альянса» подчёркивается, что корейско‑американский союз всегда отличался от классической схемы «подопечный — покровитель» тем, что Сеул вкладывал значительные ресурсы в общие усилия, от войны во Вьетнаме до нынешних операций. Автор напоминает, что южнокорейские войска участвовали в американских войнах и зачастую не получали признания, которого заслуживали. На этом фоне сегодняшние требования Трампа — от увеличения финансовой доли Сеула в содержании американских войск до отправки кораблей в Ормуз — воспринимаются как проявление «грубого транзакционализма», в котором история и взаимная жертва ничего не значат, а ценность альянса измеряется исключительно текущими платежами и готовностью рисковать ради чужой повестки.
Korea Times, анализируя свежие опросы Asan Institute, фиксирует любопытный парадокс: рекордную поддержку союза и одновременный рост тревоги по поводу «долгосрочной надёжности» США. В газете подчёркивается, что почти 75 % корейцев считают США главным экономическим партнёром, около 64 % — ключевым партнёром в сфере безопасности, но в описании России и Китая всё чаще звучит термин «альтернативные центры силы», которыми Сеул вынужден лавировать. Автор колонки резюмирует настроение: «Южнокорейцы стали более реалистичными, но не менее тревожными», а основной вызов для политики Сеула — «доверять Америке, но готовиться к будущему, в котором доверять ей будет сложнее». Эта формула показывает, насколько глубоко конфликт вокруг Ирана и ругань Трампа в адрес союзников проникают в корейскую внутреннюю дискуссию о том, стоит ли развивать собственный ядерный потенциал, укреплять связи с ЕС или искать новые балансы с Китаем.
Во Франции похожие вопросы о надёжности США задают в европейском контексте. В серии материалов о войне с Ираном и усилении американского военного присутствия во Франции и ЕС обсуждают не только риски для энергетики, но и стратегическое будущее НАТО. В португалоязычной публикации Europeantimes, посвящённой «хрупкому перемирию» между США и Ираном, приведены слова американского президента, рассуждающего о возможном выходе из НАТО и обвиняющего альянс в том, что он «провалил экзамен» и «не был там, когда был нужен» после начала войны с Ираном. Европейская аудитория воспринимает эту риторику как нечто гораздо более существенное, чем привычный шантаж по поводу 2 % ВВП на оборону: на кон, по их мнению, поставлен сам принцип взаимной обороны. В ответ французские аналитики в структурах вроде Европейского совета по международным отношениям призывают к углублению оборонного сотрудничества с партнёрами за пределами НАТО, включая Южную Корею, и к созданию механизмов «подстраховки от Белого дома», если там вдруг сочтут европейские интересы второстепенными. В одном из недавних докладов ECFR прямо сказано, что Европа и Южная Корея в «эпоху Трампа» нуждаются друг в друге как в инструментах взаимного хеджирования против непредсказуемости американской политики.
Бразильская оптика в этом вопросе отличается тем, что Бразилия не является военным союзником США и потому смотрит на кризис НАТО и азиатских альянсов более дистанцированно. В бразильских текстах ключевой мотив — не «как спасти союз», а «как не оказаться заложником чужих союзов». Когда бразильские аналитики описывают размолвки Трампа с НАТО и давлением на Южную Корею и Японию, они видят в этом подтверждение своей давней догмы о необходимости стратегической автономии: странам Глобального Юга нельзя завязывать свою безопасность и экономику на волю одной сверхдержавы, особенно если эта сверхдержава демонстрирует готовность использовать тарифы, санкции и военную силу как инструменты внутренней политики. Поэтому, хотя Бразилия не рискует быть втянутой в войну по механизму коллективной обороны, её эксперты и дипломаты внимательно следят за тем, как США обращаются с союзниками — это индикатор того, насколько Вашингтон готов уважать или игнорировать интересы стран, не имеющих формализованных пактов с ним.
Наконец, сквозной сюжет для всех трёх стран — внутреннее напряжение в американской политике и его влияние на образ США как «нормативной» державы. Для южнокорейской публики события в США — от внутренних конфликтов вокруг Трампа до протестов против войны с Ираном — служат напоминанием, что надёжность альянса зависит не только от геополитики, но и от устойчивости американской демократии. Корейские газеты, освещая дебаты в Конгрессе по поводу полномочий президента на ведение войны с Ираном, обращают внимание, что даже внутри США растёт сопротивление «бесконтрольной внешней политике». Это используется как аргумент в пользу необходимости для Сеула не только слепо следовать за Вашингтоном, но и активно работать с американским общественным мнением, университетскими кругами и Конгрессом, чтобы объяснять корейскую позицию по Северной Корее и Китаю.
Бразильские издания, публикуя переводы и переработки западных материалов, подчёркивают, что война с Ираном раскалывает саму американскую консервативную коалицию: часть движения MAGA, как отмечают авторы, недовольна «чужой войной», которая не вписывается в лозунг America First, и воспринимает конфликт как навязанную Израилем авантюру. Это важно для бразильской аудитории, где и левый, и правый скепсис по отношению к США имеет долгую историю: аргумент «даже их собственные консерваторы против» легитимирует критику Вашингтона, не сводя её к антиамериканизму.
Во Франции внутренняя американская поляризация и возможный выход Трампа из НАТО вызывают более прагматическую тревогу: если США в очередной раз сменят президента и курс, Европа рискует оказаться между непоследовательным американским «интервенционизмом без стратегии» и агрессивной Россией при сохраняющейся зависимости от Ормуза и других «узких мест» глобальной экономики. Поэтому французская дискуссия всё меньше крутится вокруг моральной оценки США и всё больше — вокруг вопроса: как жить в мире, где Вашингтон остаётся ключевым актором, но больше не является надёжным «охранителем порядка».
Совокупная картина такова: в Сеуле Америку по‑прежнему в большинстве своём считают незаменимым союзником, но всё больше говорят о необходимости «план Б» на случай, если транзакционализм Трампа подорвёт основы альянса. В Бразилии США воспринимаются как источник экономических шоков и политико‑моральных дилемм, но одновременно как неизбежный центр мировой финансовой системы, к которому придётся адаптироваться. Во Франции США видят и как гаранта европейской безопасности, и как главного производителя стратегических кризисов от Ормуза до Киева, заставляющих Европу на собственном опыте оплачивать «силовую политику» Вашингтона.
Именно война с Ираном и кризис Ормуза сегодня сплетают эти разные национальные оптики в общий узел: для Южной Кореи это экзамен на верность альянсу, для Бразилии — урок о цене зависимости от долларовой экономики и нестабильных нефтецен, для Франции — напоминание, что европейская безопасность и энергетика по‑прежнему тесно связаны с решениями, принимаемыми в Вашингтоне. В результате США остаются в центре международной повестки, но всё чаще — не как бесспорный лидер «свободного мира», а как мощный, но опасно непредсказуемый партнёр, которого нужно одновременно поддерживать, сдерживать и страховать.
