В мире

В начале марта 2026‑го образ США в неамериканской оптике складывается не из абстрактных рассуждений о «лидере свободного мира», а из очень конкретных сюжетов: совместной с Израилем войны против Ирана, торговых и стратегических сделок с Индией, а также затянувшегося противостояния с Китаем, в котором Пекин все чаще говорит о «информационной войне» и «двойных стандартах». В Израиле обсуждают, выдержит ли «железный» союз с Вашингтоном испытание полноценной войной. В Индии спорят, не превращает ли Вашингтон Нью-Дели в инструмент своей ближневосточной политики и в заложника американо‑китайской конкуренции. В Китае же официальные медиа и эксперты трактуют последние действия США в регионе и риторику в адрес Пекина как продолжение стратегии сдерживания, где военный, экономический и ценностный дискурс сплетены в одно целое.

Центральная ось нынешних дискуссий — американско‑израильско‑иранская война, в которой участие США стало главным фактором и для региональной, и для глобальной реакции. В Израиле многие комментаторы подчеркивают личный выбор Биньямина Нетаньяху: он встраивает давнюю концепцию «экзистенциальной борьбы» с иранским режимом в рамку почти тотальной зависимости от Соединенных Штатов. Американские агентства, вроде Associated Press, обращают внимание, что, убедив Дональда Трампа расширить участие США в войне против Ирана, Нетаньяху одновременно усилил и риски для двусторонних отношений: война с режимом в Тегеране может обернуться для Вашингтона затяжным конфликтом с трудно прогнозируемыми последствиями, а для Израиля — ситуацией, когда американская поддержка окажется ограничена внутренней усталостью США от Ближнего Востока.(apnews.com)

Израильское общественное мнение — по данным опросов, вроде мартовского исследования Института демократии, — демонстрирует высокий уровень одобрения совместных операций против Ирана, но в аналитических и публицистических текстах в ивритской прессе присутствует лейтмотив: Израиль фактически «заложил» свою стратегию безопасности под продолжение американской вовлеченности. Несколько обозревателей предупреждают, что историческая «страховка» в виде автоматического американского вето и военной помощи больше не выглядит вечной, учитывая раскол в самих США по вопросу ближневосточных войн. Локальные колумнисты вспоминают опыт Ирака и Афганистана: там, где Вашингтон быстро входил в войну, он так же стремился из нее выйти, оставляя союзников с неполным или изменившимся мандатом.

Если израильская дискуссия сосредоточена на дилемме «как далеко зайдет американская поддержка», то индийский разговор об Америке строится вокруг вопроса «какой ценой для нас стоит эта поддержка». В последние дни индийская пресса на хинди изобилует тревожными оценками последствий войны с Ираном для энергетической безопасности Индии. Ряд редакционных статей отмечают, что уничтожение американскими силами иранского военного корабля «IRIS Dena» у берегов Шри‑Ланки — того самого, что незадолго до этого участвовал по приглашению Индии в международских учениях у Вишакхапатнама, — бьет по имиджу Дели как самостоятельного игрока, способного поддерживать отношения и с Вашингтоном, и с Тегераном. В газете «Hindi Saamana» эта сцена описывается с почти оскорбленным удивлением: корабль, прибывший в Индию как гость, вскоре после учений оказывается мишенью США.(hindisaamana.com)

Параллельно с военной повесткой, индийские комментаторы анализируют и экономическую составляющую отношений с США. Министр торговли и промышленности Пиюш Гоял на днях заявил, что Индия получила «самое лучшее» торговое соглашение по сравнению с конкурентами, подчеркивая снижение взаимных тарифов до 18% и возможность дальнейшего роста индийского экспорта на американский рынок.(ibc24.in) Но в ряде материалов с Райсина Диалог 2026 года индийские авторы заметно сдержаннее: слова американского замгоссекретаря Кристофера Ландау в Дели о том, что Вашингтон «не позволит Индии стать второй Китай и перегнать США», вызвали широкий резонанс. Как пишет портал «The Lallantop», эти заявления очертили «красную линию» американской экономической политики: сотрудничество с Индией да, но не в той степени, которая могла бы создать конкурента самому Вашингтону.(thelallantop.com)

На этом фоне возникают резко критические голоса. В аналитическом материале портала «Satyahindi» война с Ираном названа поводом для пересмотра индийской внешней политики: автор задается вопросом, не «капитулировало» ли правительство Моди под давлением США, отступив от многолетней линии «стратегической автономии». Указание на то, что из‑за конфликта под угрозой оказывается индийский импорт нефти из Ирана, связывается с историческими эпизодами давления Вашингтона — от угроз прекратить поставки зерна в 1960‑е до санкций по иранской нефти уже в XXI веке.(hindi.newsgram.com) Для части индийской интеллектуальной среды Америка остается партнером, чьи возможности нельзя игнорировать, но и чьи геополитические приоритеты постоянно требуют от Нью‑Дели балансировки между Вашингтоном, Тегераном, Москвой и Пекином. Отсюда и заголовки вроде «Сбалансированная дипломатия — единственно верный путь», где редакторы призывают не позволить ни США, ни Китаю монополизировать внешнеполитическую повестку Индии.(amritvichar.com)

Китайский разговор об Америке в марте 2026‑го звучит менее эмоционально, но более системно: США рассматриваются как источник одновременно военной угрозы, экономического давления и идеологического давления под лозунгом «прав человека» и «демократии». В свежей китайскоязычной редакционной статье южнокорейской «Hankyoreh» в пекинской версии подчеркивается, что американский удар по Ирану был нанесен «без какого‑либо основания в международном праве» и создает «хаос, ответственность за который Вашингтон перекладывает на других». Китайские и близкие к Пекину авторы, пересказывая этот тезис, видят в нем подтверждение собственной позиции: США, по их словам, привыкли действовать «через силу, а не через право», и таким образом подрывают тот самый международный порядок, защитником которого себя объявляют.(china.hani.co.kr)

В публикациях на китайских аналитических платформах, таких как «Toutiao», американская политика в отношении Китая описывается как «舆论战» — война нарративов. Авторский текст Лю Шибаба отмечает, что американские медиа в 2026 году «неоднократно в редакционных комментариях рисовали сценарий: стоит США и Китаю вступить в войну — для Китая это будет дорога в один конец», и трактует это как элемент психологического давления, а не результат «полноценной военной оценки». Он приводит данные о высокой зависимости американского ВПК от китайских поставок редкоземельных металлов: около 87% потребностей США в этой сфере закрывается из Китая, а после китайского ограничения экспорта цены на отдельные позиции «почти утроились», тормозя ряд проектов.(toutiao.com)

Этот китайский взгляд интересен тем, что он зеркалит американские дискуссии: если в США нередко обсуждают «зависимость» от китайской промышленности как стратегический риск, то в Пекине подчеркивают уязвимость самой американской системы перед собственными санкциями. В той же статье напоминается и о колебаниях на рынке высокотехнологичных акций: ослабление китайского спроса привело, по оценке автора, к однодневному падению капитализации NVIDIA на сумму, близкую к 100 млрд долларов — еще один аргумент в пользу тезиса, что «санкции и ответные меры встречаются на одной и той же строке финансового отчета».(toutiao.com)

Отдельным пластом идут комментарии о «двойных стандартах» США в вопросах прав человека и демократии. Народная «Жэньминь жибао» в одном из обзоров приводит цитату из индийской «The Times of India», где отмечается, что Вашингтон, «игнорируя собственные серьезные внутренние проблемы, применяет двойные стандарты к правам человека в других странах», что делает его «позы неубедительными».(world.people.com.cn) Для китайской аудитории выдержки из индийской прессы — удобный инструмент показать, что недовольство американским «нравоучением» разделяют не только Пекин и Москва, но и крупные демократии Глобального Юга.

Примечательно, что именно Индия и Китай нередко оказываются в одном предложении, когда речь заходит о позиционировании США. В индийских текстах после выступления Ландау в Дели прозвучал вопрос: «Смотрит ли Америка на Индию глазами, которыми привыкла смотреть на Китай?» — то есть как на потенциальную угрозу своему статусу, а не только как на партнера.(thelallantop.com) В китайской литературе по международным отношениям, в свою очередь, подчеркивается, что Вашингтон стремится не допустить появления «равных центров силы», будь то Китай или Индия, и предпочитает выстраивать двусторонние связи так, чтобы партнер оставался зависимым как в вопросах безопасности, так и в экономике.

Общий мотив в израильских, индийских и китайских текстах — растущая настороженность к непредсказуемости американской политики. В Иерусалиме это опасение формулируется как страх, что внутренний политический кризис в США или смена администрации может резко изменить параметры поддержки в разгар войны с Ираном. В Нью‑Дели — как тревога, что энергетическая безопасность и многовекторная дипломатия будут подчинены повестке Вашингтона по Ирану и Китаю. В Пекине — как убеждение, что США пользуются любой региональной эскалацией, чтобы укрепить военную инфраструктуру и коалиции вокруг Китая, одновременно выдвигая ценностные претензии.

Но при этом во всех трех странах Америка остается необходимым, а не просто раздражающим фактором. Израильские авторы признают: без США война с иранским руководством выглядела бы куда более рискованной, а израильская оборона — менее устойчивой. Индийские министры вроде Пиюша Гояла продолжают подчеркивать выгоды торговых соглашений и доступ к крупнейшему мировому рынку, даже когда критики напоминают о давлении по Ирану и о «красных линиях» роста.(ibc24.in) Китайские аналитики, критикуя американскую политику, одновременно не скрывают, что глобальная технологическая и финансовая взаимозависимость такова, что резкое «расцепление» нанесло бы ущерб и Пекину, и Вашингтону.

Именно сочетание зависимости и недоверия делает нынешнее восприятие США в Израиле, Индии и Китае столь противоречивым. Для союзника на поле боя Вашингтон — гарант выживания и военного превосходства, но и источник стратегического риска. Для государства, балансирующего между блоками, это ключевой экономический и технологический партнер, но и политический фактор, постоянно испытывающий на прочность «стратегическую автономию». Для системного соперника — идеологический и военный вызов, но и центральный элемент глобальной архитектуры, из которой нельзя просто выйти, не разрушив собственную экономику.

Эти нюансы, которые отчетливо слышны в израильских, индийских и китайских голосах, редко становятся частью американской внутренней дискуссии, склонной делить мир на «друзей» и «противников». Однако именно через такие локальные оптики можно увидеть, как много сегодня в образе США не только силы или слабости, но и амбивалентности: Америка одновременно нуждается в этих странах и боится их усиления, а они одновременно опираются на США и пытаются обезопасить себя от избыточной зависимости.

❮ ❯