В последние недели во внешнеполитических рубриках Турции, Индии и Бразилии США почти всегда появляются в одном и том же контексте: война и нефть. Совместные удары США и Израиля по Ирану, резкое наращивание американского военного присутствия на Ближнем Востоке и параллельное использование энергетики и санкций как инструмента давления превратили Вашингтон в главный объект полемики. От турецких региональных газет до индийских левых порталов и бразильских политических колонок обсуждение Америки вновь напоминает дискуссии эпохи вторжения в Ирак, но на новом экономическом и политическом фоне.
Центральная ось всех трёх дискуссий — начавшаяся в конце февраля 2026 года война против Ирана, в которую США вошли не как «скрытый дирижёр», а как открытый участник ударов и последующего наращивания войск в регионе. В бразильских и турецких материалах эта война сразу стала определяться как «американо‑израильская» и связываться с более широким курсом Белого дома на усиление военного присутствия на Ближнем Востоке, крупнейшее со времён вторжения в Ирак в 2003 году.(pt.wikipedia.org) В Индии эти события читаются прежде всего через призму уязвимости собственной энергетической безопасности и политических компромиссов Дели перед Вашингтоном и Тель‑Авивом.(peoplesdispatch.org)
Первый общий мотив — война США против Ирана как тест на суверенитет и стратегическую самостоятельность. Турецкие материалы, от аналитики на консервативных и исламистских площадках до левых профсоюзных изданий, подчёркивают географическую близость фронта к турецкой границе и тем самым усиливают эмоциональный фон: атаки дронов и ракет, обсуждение уязвимости приграничных регионов, страх перед втягиванием Турции в конфликт. На этом фоне звучат призывы «закрыть американские и НАТОвские базы» и прекратить любую военную инфраструктуру США и Израиля на турецкой территории: в газиантепской региональной прессе профсоюзный деятель Доган Эроуллары прямо заявляет, что «правительство должно немедленно прекратить все военные активности США и Израиля в Турции; базы НАТО и США должны быть немедленно закрыты».(gaziantepsabah.com)
В Индии война против Ирана воспринимается не как непосредственная военная угроза, а как политическое разоблачение курса Нарендры Моди. Левый портал Peoples Dispatch в статье с показательно жёстким заголовком о «пустоте» индийской внешней политики утверждает, что американская война обнажила зависимость Дели от США и израильского лобби. Автор связывает позицию Индии по Ирану и Палестине с интересами «крупных корпоративных домов», которые Моди «обслуживает на протяжении всей своей политической карьеры», а не с какой‑либо продуманной стратегией.(peoplesdispatch.org) В индийских соцсетях и дискуссионных площадках эта критика усиливается до обвинений в «скомпрометированности» премьера перед Вашингтоном, вплоть до конспирологических мотивов о влиянии окружения Трампа и израильских интересов на индийскую дипломатию.(reddit.com)
Бразильская оптика опирается на собственный болезненный опыт зависимости от американской военной и санкционной повестки. Левоцентристские и левые комментаторы в São Paulo и Belo Horizonte, обсуждая войну против Ирана, проводят прямые исторические параллели с оккупацией Ирака и называют США «по‑прежнему воинственной и агрессорской страной», которая теперь добавляет к этому «климатический негилизм» эпохи Трампа.(brasildefato.com.br) В свежей колонке в ведущем минейрушском издании обозреватель Луис Карлос Азеду замечает, что война с бомбардировками США и Израиля несёт не только риск эскалации, но и угрозу для «культурного наследия Ирана» — от дворца Голестан до других символов, — и что этот мировой кризис усложняет переизбрание Лулы, усиливая инфляцию и давя на транспортный сектор.(em.com.br)
Второй перекликающийся сюжет — давление США на энергорынки и попытка использовать нефть как рычаг в отношениях с Индией и Бразилией. В индийской дискуссии ключевой темой стало американское согласие на временную «передышку» для российских танкерных поставок и одновременное навязывание Дели более дорогой американской нефти. Левый анализ утверждает, что министр финансов США Скотт Бессент «щедро» предложил Индии в течение месяца выкупить уже идущие российские партии, а затем перейти на более дорогую нефть США, что представлено как наглядный пример того, как Вашингтон превращает санкции в коммерческий и политический инструмент.(peoplesdispatch.org) Одна из индийских дискуссий на Reddit характеризует это как «стратегический реализм» США: формально Вашингтон разрешает Индии смягчить удар санкций, но фактически загоняет её в зависимость от американских поставок и оставляет меньший простор для манёвра между Москвой и Вашингтоном.(reddit.com)
Одновременно в деловых и экспертных материалах на английском, рассчитанных на индийскую аудиторию, обсуждается новый американо‑индийский торговый пакет, в котором снижение тарифов США увязывается с обязательством Индии перенаправить часть закупок сырой нефти на американские и венесуэльские баррели.(finance-monthly.com) Здесь индийские комментаторы разделяются: одни видят в этом возможность уменьшить критическую зависимость от России и укрепить стратегическое партнёрство с Вашингтоном перед лицом Китая, другие — ещё один пример того, как США перепрошивают мировые энергетические потоки под собственные интересы, не считаясь с социальной ценой для развивающихся экономик.
В Бразилии тема нефти и торговли с США проявляется прежде всего через цифры: экспорт в Соединённые Штаты в первые два месяца 2026 года упал на 23,2% по сравнению с прошлым годом, что фиксирует мониторинг Amcham Brasil.(sindicarne.com.br) Для бразильских отраслевых и бизнес‑изданий это повод говорить о хрупкости двусторонних связей и о том, что американская повестка — от санкций до тарифных решений — делает Глобальный Юг заложником чужих стратегических игр. В колонках, ориентированных на внутреннюю аудиторию, это подаётся куда жёстче: США описываются как партнёр, который легко использует инструменты, вроде закона Магнитского или визовых санкций, для вмешательства во внутренние дела Бразилии, а конфликт 2025 года, когда Вашингтон применил персональные меры против бразильских чиновников и поставил под вопрос даже национальную платёжную систему PIX, приводится как пример того, что торгово‑экономические цифры и права человека в американском дискурсе легко сплавляются в один пакет давления.(pt.wikipedia.org)
Третий общий мотив — усталость и недоверие к «воинственности» США, в то время как в самих Соединённых Штатах обсуждается новая глобальная рамка вроде инициативы «Щит Америк» и создание специального посланника по этому направлению.(pt.wikipedia.org) В Бразилии и Турции подобные шаги воспринимаются как сигнал к милитаризации западного полушария и усилению американского контроля над логистикой и безопасностью, а не как нейтральная «коллективная оборона». Для части турецких и бразильских левых любое усиление военной архитектуры США автоматически читается через опыт переворотов, интервенций и «экспортов демократии». Бразильский политик и бывший министр юстиции Тарсу Женру в интервью левому изданию объясняет это так: Соединённые Штаты «останутся воюющей и агрессорской страной», а приход Трампа с его климатическим отрицанием превращает США ещё и в фактор климатической дестабилизации, что для Латинской Америки с её неравенством и уязвимостью к климатическим ударам особенно опасно.(brasildefato.com.br)
В Индии скепсис выражается более прагматическим языком: в аналитических и пользовательских обсуждениях подчеркивается, что США не заинтересованы допустить превращение Индии «во второго Китай» и будут выстраивать политику так, чтобы ограничить её потенциал как самостоятельного центра силы, несмотря на всю риторику о «стратегическом партнёрстве».(reddit.com) Одновременно та же аудитория признаёт, что без американских технологий и капитала Индии будет трудно догнать Китай. Это рождает особый индийский цинизм: стратегическое сближение с США рассматривается как неизбежное, но не как союз равных.
Четвёртый сквозной мотив — то, как войны и санкции Вашингтона встраиваются во внутреннюю политику Турции, Индии и Бразилии. В Турции антиамериканская риторика становится частью критики правящей партии: требование «закрыть базы США и НАТО» звучит не только как внешнеполитический лозунг, но и как социальный — в тех же текстах рядом обсуждаются рост бедности, дороговизна жизни и ощущение, что внешняя политика «режима» подыгрывает интересам США и Израиля, а не защищает турецкое общество от рисков, исходящих от конфликта с Ираном.(gaziantepsabah.com)
В Индии оппозиционный Конгресс уже объявил, что поднимет в парламенте тему нападения США и Израиля на Иран и «отклонений» индийской внешней политики, делая из вопросов войны и нефти оружие против Моди на фоне предстоящих бюджетных дебатов.(deccanherald.com) Левые медиа, как Peoples Dispatch, строят нарратив о том, что ориентация на Вашингтон и Иерусалим идёт вразрез с историческим курсом Индии на неприсоединение и солидарность с Глобальным Югом. А в онлайне пользователи эмоционально описывают гипотетические зеркальные ситуации, сравнивая молчание Моди по поводу иранских жертв с тем, как Индия отреагировала бы, если бы США поддержали Пакистан в аналогичной атаке на индийскую школу.(reddit.com)
В Бразилии война и санкции Вашингтона стягиваются в один узел с борьбой за переизбрание Лулы в 2026 году. Политические обозреватели предупреждают, что война на Ближнем Востоке, рост цен на нефть и глобальная турбулентность могут превратить американскую внешнюю политику в скрытого участника бразильской кампании: любая новая эскалация США, усиливающая инфляцию и ослабляющая экспорт Бразилии на американский рынок, будет бить по рейтингам Лулы.(em.com.br) При этом воспоминания о недавнем дипломатическом кризисе 2025 года, когда Вашингтон применял точечные санкции против бразильских судей и чиновников, продолжают подпитывать подозрительность к США как к партнёру, способному использовать «антикоррупционную» и «правозащитную» риторику как инструмент давления в чувствительные электоральные моменты.(pt.wikipedia.org)
Особую ценность представляют локальные образы и сравнения, которые вряд ли возникли бы в самих США. В турецкой речи о границе с Ираном есть мотив «древности» и устойчивости региона, звучащий и в индийских дебатах: один из индийских комментаторов язвительно замечает, что на угрозы США и Израиля следовало бы отвечать так, как это делают в Анкаре, где напоминают, что турецкая граница с Ираном старше самого американского государства.(reddit.com) В Бразилии война против Ирана выносится в плоскость культурной памяти: речь идёт не только о нефти и геополитике, но и о дворцах и мечетях, которые могут быть разрушены в результате бомбардировок, причём бразильские комментаторы проводят параллели с собственными страхами за Амазонию и исторические центры городов под давлением глобального капитала.(em.com.br)
Общий вывод из этих трёх оптик таков: Америка по‑прежнему остаётся незаменимым центром силы, но всё реже воспринимается как желанный лидер. Турецкие, индийские и бразильские дискуссии сходятся в трёх точках. Во‑первых, США видятся актором, готовым к масштабному применению силы и санкций ради своих интересов, даже если это подрывает стабильность целых регионов. Во‑вторых, Вашингтон всё отчётливее ассоциируется с инструментализацией энергетики: нефть, газ, тарифы и санкционные «окна» становятся для него частью политического набора, а для партнёров — источником уязвимости. В‑третьих, американские решения всё глубже встраиваются во внутренние дебаты других стран, влияя на выборы, протесты и социальные конфликты.
Эта картина далека от чёрно‑белой. В Индии продолжают признавать стратегическую необходимость сотрудничества с США перед лицом Китая, в Бразилии часть элит видит в Вашингтоне противовес Китаю и инструмент модернизации, в Турции военные и часть бюрократии воспринимают НАТО и американские базы как страховку от региональной турбулентности. Но в общественном и интеллектуальном дискурсе, если судить по мартовским публикациям и дебатам в Турции, Индии и Бразилии, США в 2026 году — это прежде всего страна, которая снова воюет на Ближнем Востоке, давит санкциями и нефтью и чьи решения слишком часто принимаются без оглядки на то, как они будут восприняты в соседних с полем боя обществах. Именно в этой точке и рождается новый скепсис Глобального Юга к Вашингтону — скепсис, для понимания которого уже недостаточно читать только американскую прессу.
