На рубеже февраля и марта 2026 года Америка вновь оказалась в центре чужих дискуссий, хотя в самих США эта концентрация внимания давно воспринимается как данность. Для Украины, Китая и Австралии нынешняя повестка вокруг Вашингтона складывается из трех главных сюжетов: попытка администрации Дональда Трампа ускорить «мир любой ценой» в войне России против Украины, внутренняя американская схватка вокруг глобальных тарифов и ее последствия для Китая и мирового рынка, а также более широкий вопрос о том, насколько еще можно полагаться на США как на предсказуемого партнера по безопасности и экономике. Каждый из этих сюжетов преломляется в местной оптике по‑своему, но в сумме они дают редкий срез того, как сегодня видят Америку с разных точек планеты.
В украинском дискурсе США и лично Дональд Трамп обсуждаются прежде всего через призму мирных переговоров и возможных территориальных уступок. Украинские медиа подробно анализируют американский «мирный план», 28 пунктов которого были обнародованы еще в конце 2025 года и стали отправной точкой нынешних трехсторонних переговоров Украина–США–Россия. «Украинская правда» в большом репортаже о встрече переговорных групп в Женеве описывает, как киевская команда – от главы военной разведки Кирилла Буданова до представителей СНБО – пытается встроить американские предложения в рамки, приемлемые для украинского общества, отмечая, что США не только настаивают на политических договоренностях, но и готовы мониторить режим прекращения огня, если он будет достигнут. В материале подчеркивается, что Вашингтон фактически стал не просто союзником, а соавтором архитектуры будущего соглашения, причем в Москве это воспринимают с явным раздражением, а в Киеве – с тревожной надеждой. Авторы статьи Роман Романюк и Ангелина Страшкулич в своей публикации на «Украинской правде» описывают переговорный треугольник Украина–США–Россия как пространство, где американская сторона одновременно выступает и гарантом, и жестким арбитром условий мира, что порождает в Киеве как благодарность, так и опасения по поводу возможного давления со стороны Белого дома.
Эти страхи подпитываются и утечками из западных медиа, которые тут же подхватываются как украинской, так и российской прессой. Ссылка Bloomberg на план США «добиться от Украины отказа от всего Донбасса» стала в русскоязычном информационном пространстве сенсацией. Lenta.ru, освещая выдержки из этого материала, формулирует это почти без нюансов: «США будут добиваться от Украины отказа от всего Донбасса», при этом подчеркивая, что взамен Вашингтон рассчитывает на заморозку конфликта по текущей линии фронта. Для российской аудитории это подано как доказательство того, что даже США готовы признать территориальные завоевания Москвы, в то время как для украинских комментаторов подобные формулировки – тревожный сигнал о возможной цене американских гарантий. Украинские аналитические издания вроде ZN.ua в своих обзорах сценариев войны, опираясь на оценки The Wall Street Journal, пишут о том, что американское видение прекращения войны «простое: Украина отказывается от территории, которая более десяти лет была краеугольным камнем её обороны против России. Взамен Киеву обещают западный военный щит», подчеркивая, что для Москвы это анафема, а для украинского общества – потенциально болезненный компромисс.
На этом фоне вопрос о личной роли Дональда Трампа в украинском мирном процессе становится отдельной темой. Украинская пресса не забывает прошлогоднюю скандальную встречу в Белом доме, закончившуюся фактической ссорой между Трампом и Владимиром Зеленским, после которой американский лидер заявил, что украинский президент «пренебрег Соединенными Штатами» и «не готов к миру». В заметке «Трамп заявил, что Зеленский пренебрег США и не готов к миру» журналисты «Украинской правды» приводят его слова о том, что он «не хочет преимущества, а мира» и что Зеленский может «вернуться, когда будет готов к миру». Это цитируется уже не как придворная хроника, а как симптом: украинское общество видит, что человек, контролирующий ключевые рычаги помощи, склонен воспринимать переговоры как персональную драму и публично наказывать несогласных. Еще жестче личность Трампа описывается в аналитической колонке Михаила Дубинянского «Главный мажор планеты», опубликованной все там же, в «Украинской правде». Автор сравнивает американского президента с «типичным мажором», унаследовавшим от «матери‑Америки» силу, не соответствующую масштабу его личности, и обвиняет его в том, что он «растрачивает политический капитал, заработанный Соединенными Штатами после 1945 года», разменяя репутацию надежного партнера на собственные капризы и потребность в показном блеске. Такой тон показателен: даже при осознании критической зависимости от Вашингтона, часть украинских интеллектуалов позволяет себе крайне резкую персональную критику американского лидера, видя в нем угрозу не только для Украины, но и для глобального порядка.
При этом украинская дипломатия вынуждена максимально рационализировать реальность: в той же прессе напоминают, что Киев официально приветствовал план Трампа по прекращению войны в Газе, назвав его «важным вкладом в поиск справедливого и устойчивого урегулирования». В заявлении МИД, цитируемом «Украинской правдой», подчеркивалось, что этот план должен «основываться на принципах международного права и учитывать законные права и стремления людей в Израиле и Палестине». Для украинских дипломатов демонстрация лояльности Вашингтону на других внешнеполитических направлениях – способ заручиться максимальной поддержкой по своему ключевому вопросу. Так складывается двойная оптика: в официальной риторике США остаются главным гарантом и партнером, в экспертных колонках – опасным «президентом‑мажором», который в любой момент может поменять тон и условия сделки.
Китайская дискуссия о США в эти дни сосредоточена в первую очередь на провале американской тарифной «супер‑инициативы» и редком для Пекина поводе говорить о стратегической ошибке Вашингтона как о подтверждении собственной правоты. Китайские порталы и блоги, близкие к патриотическому сегменту, восторженно цитируют решение Верховного суда США, который признал так называемый «глобальный тариф» Трампа неконституционным. Характерно эмоциональное название одной из популярных статей на Sohu: «Жестко тянули три дня – и США наконец сдались. Итог этой глобальной войны предсказал именно Китай». Автор подробно пересказывает, как «трампова дубина тарифов» опиралась на расширительное толкование закона о международных чрезвычайных экономических полномочиях, позволив Белому дому установить среднюю ставку в 32% на китайский импорт. После решения суда, по его словам, «чтобы обойти юридические риски, Белый дом запустил „одинаковый для всех“ вариант, который неожиданно снизил пошлины для китайских товаров с 32% до 24%» – и это подается как почти анекдотичный провал американской стратегии.
В китайских комментариях на первый план выходит не правовая, а геополитическая мораль истории. Авторы подчеркивают, что при всех попытках США выстроить фронт союзников, которые платили Вашингтону «за защиту» в виде добровольных тарифных уступок, именно Китай в итоге оказался главным выгодоприобретателем. Ссылаясь на доклад Morgan Stanley, китайские обозреватели отмечают, что американский финансовый сектор уже открыто говорит о том, что Пекин – «бенефициар внутренней судебной борьбы США», а союзники, заплатившие политическую цену за участие в тарифной коалиции, за одну ночь потеряли свои «привилегии». Для китайской аудитории это служит доказательством того, что стратегия долгосрочного выдерживания давления – «贸易战没有赢家» («у торговой войны нет победителей») – в конечном счете оказалась выигрышной, а американская ставка на одностороннее экономическое принуждение рассыпалась под собственной юридической тяжестью.
На этом фоне обсуждение предстоящего визита Трампа в Пекин и возможной «большой сделки» вокруг закупок американской сельхозпродукции приобретает более прагматичный оттенок. Китайские издания, пересказывая аналитические статьи западной прессы, отмечают, что Пекин, вероятнее всего, удовлетворит часть требований Вашингтона по объему закупок, но, как передает, например, портал «万维读者网», ссылающийся на бывшего руководителя по международным вопросам в Торговой палате США Майрона Бриллианта, «Си Цзиньпин не собирается дарить Трампу „большое и прекрасное“ соглашение». Это важная деталь: китайские комментаторы делают акцент на том, что США вынуждены приходить к Пекину не с позиции силы, а как сторона, которой нужно внешнеполитическое «достижение» для внутреннего потребления. Трамп, пишут они, будет пытаться «упаковать» любую промежуточную договоренность как крупный дипломатический прорыв, чтобы компенсировать политические издержки тарифной авантюры и рост цен внутри страны. Тем самым Китай демонстративно показывает, что не воспринимает более США как единственного архитектора правил игры, а относится к Вашингтону как к нервному, но все еще полезному контрагенту.
Китайский взгляд на американскую внешнюю политику шире торговой темы: эксперты в Пекине внимательно следят за тем, как США одновременно пытаются давить на Россию в украинском конфликте и вести рискованную игру на Ближнем Востоке, где обострение с Ираном уже влияет на нефтяные рынки. В аналитическом материале на военном форуме World Forum («世界论坛网») эксперты Barclays и Eurasia Group цитируются именно через китайский фильтр: их предупреждения о том, что провал переговоров США с Ираном и возможная блокада Ормузского пролива могут выбить до 20% мировых поставок нефти и обрушить все сценарии «мягкой посадки» глобальной инфляции, подаются как пример того, как переоценка Вашингтоном собственных возможностей ведет к расшатыванию мировой экономики. Китаю, который позиционирует себя как более ответственный сторонник стабильности мировых рынков, удобно на этом фоне подчеркивать, что именно американские тактические шаги делают энергетический рынок заложником политических амбиций Белого дома.
Австралийская дискуссия о США на первый взгляд куда менее драматична, но подспудно она связана с теми же вопросами доверия и зависимости. Хотя громких скандалов вокруг Вашингтона в последние дни в Канберре немного, местные аналитические и деловые издания продолжают обсуждать риски, которые несет для Австралии американский экономический и стратегический курс. В фокусе – сочетание тарифной политики США, влияющей на глобальные цепочки поставок, и непредсказуемость американской внешней политики, от угроз Мексике военными действиями из‑за миграции, о которых писали украинские и европейские медиа со ссылкой на The Wall Street Journal, до готовности Трампа давить на союзников по НАТО в вопросе Украины и требовать «результата к 4 июля» – символической дате 250‑летия американской независимости. Для австралийских экспертов, привыкших к нарративу о США как о столпе послевоенного порядка в Азиатско‑Тихоокеанском регионе, подобная манера задавать дедлайны и верстать сложные международные процессы под внутренние праздники выглядит предупреждением: если Вашингтон готов рассматривать даже украинскую войну как фон для внутреннего торжества, то и в отношении Австралии он может в любой момент пересчитать баланс выгод и обязательств.
При этом стратегический альянс AUKUS и зависимость Австралии от американских технологий и разведданных не оставляют Канберре простора для резкой публичной критики. Местные колонки и экспертные комментарии говорят о необходимости «хеджировать» риски, укрепляя связи с Европой и Японией, но в то же время признают, что альтернативы американскому «ядерному зонтику» и доступу к передовым военным технологиям пока нет. В этом австралийский дискурс перекликается с украинским: и там, и там США одновременно воспринимаются и как незаменимый гарант, и как источник риска из‑за личностной и институциональной непредсказуемости. Разница лишь в том, что Украина уже платит за это жизнью граждан и территорией, тогда как Австралия – пока только нервами и стратегическими расчетами.
Интересно, как украинские, китайские и австралийские голоса, не сговариваясь, сходятся в одном: американское лидерство больше не воспринимается как естественное и неоспоримое. Украинские авторы вроде Дубинянского пишут о том, что Трамп «растрачивает» капитал доверия, который США накапливали десятилетиями, превращая сверхдержаву в инструмент собственного эго. Китайские комментаторы, следя за провалом тарифной стратегии и внутренними юридическими ограничениями, делают вывод, что «империя» не только не всесильна, но и заложница собственных институций, а потому вынуждена то жонглировать экстренными мерами, то откатывать их под давлением судов и рынков. Австралийские эксперты тихим, но настойчивым голосом говорят о необходимости адаптироваться к миру, где США остаются сильнейшим игроком, но уже не гарантируют стабильности и предсказуемости.
При этом все три страны видят в Америке не только источник проблем, но и ресурс для решения собственных задач. Украина, несмотря на всю критику, продолжает рассчитывать на американский «щит» и на участие Вашингтона в послевоенных гарантиях безопасности, даже если это сопряжено с болезненными компромиссами по территориям. Китай, критикуя тарифную политику, с удовольствием капитализирует любые внутренние сбои в американской машине для улучшения условий торговли и ослабления антикитайской коалиции. Австралия, сомневаясь в предсказуемости Белого дома, все равно строит свои долгосрочные оборонные планы вокруг американских технологий и разведки, понимая, что реальных замен пока нет.
В итоге нынешняя международная дискуссия о США – это не только спор о Донбассе или о ставках импортных тарифов. Это гораздо более широкий разговор о том, какой ценой мир готов оплачивать американское лидерство, когда в Белом доме сидит человек, которого в Киеве называют «главным мажором планеты», в Пекине – импульсивным, но нужным торговым партнером, а в Канберре – незаменимым, но уже не безупречным гарантом безопасности. И пока Вашингтон сам не даст убедительный ответ на вопрос, что для него важнее – стабильность системы или эффектный жест к очередной круглой дате, Украина, Китай и Австралия будут продолжать выстраивать свои стратегии исходя из предположения, что Соединенные Штаты по‑прежнему сильны, но уже не всегда разумны.
