В конце февраля 2026 года обсуждение США в зарубежной прессе снова вращается вокруг знакомого набора имен и тем: Дональд Трамп, новые пошлины, Верховный суд, угроза удара по Ирану, трансатлантические трения. Но тон этих дискуссий заметно иной, чем в его первый срок: меньше шока, больше холодного расчета и усталого скепсиса. Германия, Австралия и Китай смотрят на Вашингтон с разной дистанции и с разными интересами, но в их колонках и комментариях ясно проступает общий мотив: мир привык жить с нестабильной Америкой и теперь оценивает США прежде всего через призму собственных интересов, а не вечных деклараций о «лидерстве свободного мира».
Одним из главных поводов стал вердикт Верховного суда США от 20 февраля: суд признал так называемые «взаимные» (reciprocal) тарифы Трампа, введенные на основе закона об международных чрезвычайных экономических полномочиях (IEEPA), незаконными. Китайские деловые медиа подробно разбирают, что суд указал на отсутствие в IEEPA любых упоминаний тарифов и пошлин и сослался на принцип «ясного мандата» и «major questions doctrine»: президент не вправе в одиночку менять глобальную торговую архитектуру без явного разрешения Конгресса. В аналитическом обзоре на финансовом портале JRJ подчеркивается, что под удар попали и так называемые «фентаниловые тарифы», где для Китая была установлена ставка 20%, а также глобальные «взаимные» тарифы, принесшие бюджету США, по оценкам, свыше 130 млрд долларов сбора. При этом ключевой вопрос — возврат уже уплаченных пошлин — Верховный суд фактически спустил на нижестоящие суды, что, по китайским оценкам, делает «автоматический полный возврат маловероятным». Импортерам, в том числе китайским, предлагают готовиться к долгим судебным процедурам, чтобы вернуть хотя бы часть денег. Именно здесь в китайском дискурсе ярче всего проявляется прагматизм: не столько торжество «победы над Трампом», сколько подробный разбор, как выжать максимум из сложившейся юридической ситуации и какие отрасли (от химии до электроники) могут выиграть от частичного смягчения тарифного давления. (stock.jrj.com.cn)
В Германии тема тарифов и Верховного суда вписывается в более широкий разговор о хрупком экономическом оживлении. В аналитике деловой прессы всплеск Ifo‑индекса в феврале — до 88,6 пункта — рассматривается как «сигнал возможного разворота» после нескольких лет стагнации; но в той же полосе рядом стоит напоминание: «если бы не Трамп». Как пишет, к примеру, издание Welt, немецкая промышленность — прежде всего машиностроение — уже ощутила на себе издержки американских пошлин, даже несмотря на то, что электроиндустрия показывала рекордный экспорт в 2025 году. Новый виток тарифной неопределенности, включая объявленные Трампом «замещающие» 10‑процентные глобальные пошлины уже по другой правовой базе, немцы воспринимают не как временный шум, а как структурный фактор риска. Экономисты, комментирующие данные Ifo, подчеркивают, что без «глубокой внутренней реформы» Германии любой внешний шок, исходящий из Вашингтона, способен вновь затянуть экономику в стагнацию. В отличие от периода торговой войны 2018–2019 годов, тон немецких комментаторов сейчас куда менее морально‑идеологический и гораздо более технологический: вопрос не в том, «прав ли Трамп» по отношению к Китаю, а в том, как европейскому экспортеру выжить между американским протекционизмом и азиатской конкуренцией. (welt.de)
Австралийский угол зрения в части тарифной повестки менее громкий, но схожий по логике. Местные аналитические обзоры мировых рынков описывают решение Верховного суда США как удар не столько по Китаю, сколько по предсказуемости американской экономической политики. Австралийские комментаторы, работающие на розничного инвестора, рассматривают ситуацию прежде всего через призму глобальных потоков капитала: если Белый дом может в один день потерять право на один пакет пошлин и тут же попытаться ввести другой — на основе иной статьи торгового законодательства, — это сигнал о том, что подлинным «регулятором» рынков становится не закон, а внутриполитический цикл в Вашингтоне. В обзорах финансовых компаний Трамп предстает фигурой, чьи шаги по тарифам, как и угроза «новых 10% пошлин по соображениям нацбезопасности», являются частью предвыборной борьбы и одновременно инструментом давления в других направлениях — от Китая до союзников по альянсу. (acy.com)
Вторая крупная тема, объединяющая сразу несколько стран, — резкое обострение вокруг Ирана. В региональных и китайских обзорах цитируется обеспокоенность: американские источники сообщают, что администрация Трампа рассматривает вариант «ограниченного удара» по Ирану, если в ближайшие недели не будет достигнуто соглашение по ядерной программе, в то время как иранская сторона грозит ответить по американским базам в регионе. Китайский МИД, отвечая на вопрос арабского телеканала на недавнем брифинге, отреагировал ожидаемо, но примечательно: официальный представитель Мао Нин вновь подчеркнула, что Пекин выступает против любых шагов, ведущих к эскалации, и призывает уважать «законные озабоченности всех сторон» и вернуться к диалогу. В этом заявлении, опубликованном на сайте посольства Китая в США, американская линия фактически не называется по имени, но контекст очевиден: Пекин позиционирует себя как сторонника стабильности и многосторонних договоренностей на фоне образа Вашингтона как державы, готовой использовать силу для давления в переговорах. (us.china-embassy.gov.cn)
Европейская реакция на риск удара по Ирану во многом проходит через призму недавней Мюнхенской конференции по безопасности, на которой американская делегация пыталась уверить союзников, что «трансатлантическая эпоха не окончена». Выступление госсекретаря Марко Рубио, который в Мюнхене подчеркивал, что США не стремятся к разрыву с Европой, а хотят «обновленного союза с сильной Европой», воспринимается европейскими комментаторами как попытка убедить в стабильности партнера, чьи реальные действия — от тарифов до Ирана — читаются как провоцирующие нестабильность. Немецкие аналитики отмечают, что риторика «обновленного союза» плохо сочетается с односторонним подходом к санкциям и военным угрозам, а также с фактическим игнорированием европейских интересов в ядерной сделке с Ираном. Для Берлина и Парижа, еще недавно пытавшихся спасать СВПД (ядерную сделку) в противовес Вашингтону, нынешняя американская линия выглядит продолжением старого сюжета: США принимают решения, последствия которых в первую очередь ложатся на плечи европейских соседей региона, от миграционных волн до энергетической турбулентности. (zh.wikipedia.org)
Третья пересекающаяся тема — внутреннее состояние самой Америки и вопрос доверия к ее политической системе. Здесь интересен срез всех трех стран. Австралийские рыночные аналитики связывают раскол в Федеральной резервной системе по поводу сроков и масштабов возможного снижения ставок с политической неопределенностью: данные по инфляции вроде бы дают пространство для смягчения, но заседания ФРС сопровождаются демонстративно взвешенной риторикой на фоне угрозы новых бюджетных кризисов и неожиданной тарифной политики Белого дома. Китайские обзоры экономики США обращают внимание на то, что даже после окончания недавней остановки работы федерального правительства — Конгресс смог принять временный бюджет только в начале февраля — доверие к способности Вашингтона управлять экономикой без постоянных «shutdowns» и крайних политических маневров остается низким. (acy.com)
В Германии внутренние американские сюжеты читаются через призму трансатлантического партнерства. Немецкая пресса подробно пересказывает новые социологические опросы в США, где рейтинг Трампа, по данным CNN/SSRS, падает до 36%, а лишь треть опрошенных считает, что он уделяет внимание правильным приоритетам, прежде всего экономике и стоимости жизни. Для немецкого читателя это сигнал двойственного толка. С одной стороны, снижающаяся поддержка президента, чья политика воспринимается в Берлине как источник внешних шоков, кажется потенциально позитивной. С другой — в колонках все чаще звучит мысль, что даже смена администрации не гарантирует возвращения к «старой нормальности»: республиканско‑демократический раскол, повторяющиеся бюджетные кризисы, суды, ограничивающие власть Белого дома, — всё это делает американскую политику мало предсказуемой в среднесрочной перспективе. (theamericanroulette.com)
Китайское публичное пространство, напротив, подчеркивает институциональную сторону недавних событий: решение Верховного суда по IEEPA преподносится как пример того, что даже «сильный президент» в США в конечном итоге ограничен системой сдержек и противовесов. В китайских комментариях это часто ставится в контраст с собственным политическим устройством — но не обязательно в само‑критическом ключе, а скорее как иллюстрация того, что системная предсказуемость может достигаться разными путями. Авторы экономических обзоров на китайских сайтах аккуратно используют американский пример для того, чтобы подчеркнуть: опора исключительно на «административные» рычаги во внешней торговле делает страну уязвимой для судебных решений и политического маятника. Для китайской аудитории это одновременно аргумент в пользу укрепления собственной правовой и институциональной базы и напоминание о рисках чрезмерной зависимости от рынка США. (stock.jrj.com.cn)
Наконец, в тени громких заголовков о тарифах и Иране заметно тихое, но важное расхождение в культурно‑политической повестке. Китайская дипломатия в эти дни активно продвигает образ собственной мягкой силы, используя ажиотаж вокруг празднования китайского Нового года по всему миру: в комментариях МИД подчеркивается, что десятки стран отмечают праздник, туристический поток в Китай во время длинных каникул вырос в разы, а иностранные гости «через весенние фестивали знакомятся с китайской культурой». В этом дискурсе Соединенные Штаты фигурируют почти только как контекст: заявление опубликовано на сайте посольства в Вашингтоне, но речь идет о Китае как о магните для туристов и как о поставщике глобальной культурной повестки. Получается любопытный контраст: Америка обсуждается как источник рисков, Китай говорит о себе как об источнике праздника и стабильности. Для Пекина это возможность подчеркнуть: в то время как США раздают тарифы и рассматривают удары по Ирану, Китай предлагает миру «общий праздник» и экономическое сотрудничество. (us.china-embassy.gov.cn)
Если попытаться свести эти разнородные голоса в единый контур, то картина выглядит так. Германия переживает за свою промышленность и безопасность, оценивая Вашингтон в координатах «шока спроса» и «шока безопасности»; Австралия смотрит на США как на центральный, но все менее надежный якорь мировой финансовой системы; Китай одновременно выступает прагматичным расчетчиком выгод и рисков американских решений и продвигает собственный образ более предсказуемого партнера и культурной супердержавы. Общий знаменатель — снижение идеализации США. Ведущие страны говорят об Америке как о важном, но проблемном элементе мировой системы, за действиями которого нужно внимательно следить, страховаться и, по возможности, использовать открывающиеся юридические и экономические «окна возможностей». Так выглядит мир, в котором с США уже не спорят о ценностях, а “торгуются” о рисках и выгодах.
