Американская политика снова стала главным раздражителем и ориентиром одновременно: война США и Израиля против Ирана, морская блокада и кризис в Ормузском проливе, торгово‑тарифное давление на Европу, а также углубляющийся политический разрыв Вашингтона с рядом стран глобального Юга. Если смотреть не из Вашингтона, а из Берлина, Анкары или Претории, США сегодня — не просто «лидер Запада», а источник стратегической неопределённости, который одновременно гарантирует безопасность, дестабилизирует экономику и подталкивает мир к новому расколу.
В центре внимания повсюду — война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года серией внезапных ударов, убийством верховного лидера Али Хаменеи и последующей военно‑морской блокадой иранских портов и перекрытием Ормузского пролива.(en.wikipedia.org) Для европейцев, турок и южноафриканцев это не просто отдельный конфликт — это испытание для всей системы международного права, мировых энергетических рынков и вопрос: можно ли ещё доверять стратегическим расчётам США.
Главный фон, на котором эти страны обсуждают Америку, — чрезвычайно хрупкое перемирие и попытки Вашингтона открыть «гуманитарный коридор» через Ормуз, превращённый в геополитическую ловушку. В разных столицах это событие читается по‑разному: как спорная демонстрация силы, как шанс для регионального посредничества или как очередное проявление американского «двойного стандарта».
В немецкоязычном пространстве внимание приковано к тому, как война с Ираном бьёт по европейским интересам и как резко ухудшаются отношения между Берлином и Вашингтоном. Американо‑германский конфликт вокруг НАТО и вывода американских войск из Германии обсуждается не как технический вопрос дислокации, а как симптом более глубокого разрыва. В одном из аналитических трекеров американской внешней политики подчёркивается, что Вашингтон объявил о выводе порядка 5 тысяч военнослужащих с немецкой территории — причём именно Германия была критически важным узлом для операции против Ирана.(fdd.org) В Берлине это трактуют как политический жест давления и наказания, а бывший директор по политике НАТО Фабрис Потье в комментарии для Euronews призывает европейцев всерьёз задуматься о сценарии «Европа без США», то есть о необходимости автономной оборонной архитектуры, не зависящей от капризов нынешней администрации в Вашингтоне.(tr.euronews.com)
Немецкий дискурс о США сейчас сильно завязан на теме доверия: можно ли опираться на американские гарантии в момент, когда Белый дом, с одной стороны, требует от союзников большей лояльности в иранском конфликте, а с другой — угрожает тарифами на автомобили из ЕС и реальным ослаблением участия в НАТО. Сообщения о намерении президента Трампа увеличить пошлины на европейские автомобили до 25%, сопровождаемые заявлениями о якобы нарушенном торговом соглашении, подаются в германской и шире европейской прессе как свидетельство того, что трансатлантические связи превращаются в поле тактического шантажа.(apnews.com)
Для Турции война США с Ираном и кризис в Ормузском проливе — одновременно риск и возможность. Турецкая деловая пресса и политические комментаторы подчёркивают, что геополитические потрясения, вызванные американской блокадой и иранской ответной политикой в проливе, усиливают роль Анкары как транзитного узла и потенциального «страховочного маршрута» для энергопоставок и логистики между Востоком и Западом. Экономическое издание Dünya, например, отмечает, что «американо‑европейская дипломатическая напряжённость» вокруг войны с Ираном ускоряет поиск альтернативных партнёров по безопасности, и ссылается на публикацию в американском журнале The National Interest, где прогнозируется, что Европа будет вынуждена укреплять оборонное сотрудничество с Турцией на фоне непредсказуемости Вашингтона.(dunya.com)
Турецкие аналитики видят ещё один измеряемый эффект от действий США: нервозность мировых рынков и рост чувствительности к заявлениям ФРС. На фоне войны, санкций и блокады Ормуза доклады турецких инвестдомов подчёркивают, что изменения в руководстве Федеральной резервной системы и курс американской денежно‑кредитной политики воспринимаются уже не просто как вопрос финансовой техники, а как часть большого политико‑экономического пакета американского влияния, где военные решения (Иран, Ормуз) напрямую переплетаются с финансовой гегемонией доллара. Один из недавних аналитических отчётов подчёркивает, что «напряжённость США–Иран» и политическая неопределённость существенно повышают волатильность, а рынки становятся особенно чувствительны к сигналам из Вашингтона.(gcmyatirim.com.tr)
При этом в турецком общественно‑политическом поле заметен разрыв: часть медиа, особенно более прозападных и экономически ориентированных, рассматривают США как по‑прежнему незаменимый центр финансовой и технологической мощи, с которым надо уметь прагматично работать. Но националистически и левонастроенные круги акцентируют другую сторону: война против Ирана воспринимается через призму старого антиимпериалистического нарратива, где Вашингтон снова выступает как сила, ломая баланс на Ближнем Востоке, не считаясь с интересами региональных акторов, в том числе и Анкары. В аналитическом эфире Medyascope, где турецкий политолог Омер Ташпынар обсуждает войну в Иране, отношения США–Китай и кризис в НАТО, подчёркивается, что внутри Альянса идёт один из самых серьёзных кризисов в истории, а Турция вынуждена лавировать, сохраняя рабочие отношения с Трампом и одновременно выстраивая собственную игру в отношениях с Москвой и Пекином.(medyascope.tv)
Южноафриканская картина мира принципиально иная. В Претории и Кейптауне обсуждают не столько военную, сколько морально‑правовую сторону действий США. Здесь сильна традиция внешней политики, основанной на антиапартеидном наследии, симпатии к глобальному Югу и скепсисе в отношении западной военной интервенционистской практики. Министр международных отношений ЮАР Рональд Ламола на двусторонней встрече с немецким коллегой в Берлине сформулировал позицию крайне жёстко: он заявил, что и США, и Иран нарушают Устав ООН, а южноафриканская дипломатия занимает принципиально антивоенную позицию, настаивая на дипломатии и подотчётности за «незаконное вторжение».(ewn.co.za)
Южноафриканские аналитики подчёркивают, что блокада иранских портов, проводимая США, угрожает не только региональной стабильности, но и экономике стран глобального Юга, которые зависят от стабильных поставок энергии и предсказуемых морских маршрутов. В колонке для Eyewitness News отмечается, что хрупкое перемирие вызывает в ЮАР «волну облегчения», но при этом сохраняется «огромный скепсис по поводу того, как Трамп ведёт эту войну», а часть наблюдателей считает, что США были «переиграны Ираном на нескольких фронтах — военном и дипломатическом».(ewn.co.za)
В этот южноафриканский взгляд органично вписан и более долгосрочный тренд: ослабление доверия к американскому глобальному лидерству. В аналитической записке бюджетного офиса парламента ЮАР подчёркивается, что политика правительства США усугубляет падение доверия в международных институтах и усиливает неопределённость, особенно на фоне нарастающих геополитических напряжений и милитаризации доступа к природным ресурсам.(parliament.gov.za) На практике это выражается в том, что Претория отказывается разрывать связи с Тегераном, несмотря на давление, и всё активнее позиционирует себя как часть блока стран, готовых оспаривать американский нарратив в ООН и других форумах. Один из аналитиков Фонда защиты демократии, критикуя южноафриканский курс, прямо говорит о «антиамериканизме» правительства ЮАР, подчёркивая отказ разрывать связи с Ираном на фоне войны, тогда как отношения с Израилем были резко ухудшены вплоть до высылки посла.(fdd.org)
Особое раздражение в Германии, Турции и ЮАР вызывает именно морская составляющая американской стратегии. Широкий набор источников — от немецкоязычных аналитических отчётов до южноафриканской прессы и турецких деловых изданий — подчёркивает: блокада и контроль ключевых морских артерий стали основным инструментом давления США. В немецких аналитических материалах о войне с Ираном подчёркивается, что сочетание перекрытого Ормузского пролива и блокады портов одновременно «разрушает иранскую экономику» и серьёзно дестабилизирует глобальные цепочки поставок, что неминуемо бьёт по экспортно‑ориентированной промышленности Германии. Франко‑немецкие издания вроде Le Monde описывают ситуацию как «патовую»: иранцы, контролируя пролив, наносят удар по глобальной активности, тогда как американцы, блокируя порты, душат экономику Ирана, и обе стороны убеждены, что именно они контролируют время и могут выждать, пока противник первым пойдёт на уступки.(lemonde.fr)
Турецкая и немецкая пресса внимательно отслеживают американскую инициативу «Проект свободы» по проведению конвоев через Ормуз, которую президент Трамп представил как гуманитарный жест в ответ на просьбы стран, чьи суда застряли в проливе. Deutsche Welle в своём турецком выпуске подробно цитирует заявление Трампа о запуске «Проекта свободы» и почти сразу же — жёсткую реакцию председателя комиссии по нацбезопасности парламента Ирана Ибрахима Азизи, который предупредил, что любая американская интервенция в пролив будет расценена как нарушение перемирия.(amp.dw.com) Это подаётся немецкоязычными и турецкими аналитиками как пример того, насколько узко маневренное поле у Вашингтона: каждое действие, даже под гуманитарной риторикой, рискует сорвать шаткий режим прекращения огня.
Последующие колебания Вашингтона только усилили ощущение непоследовательности. Уже 6 мая турецкая деловая телекомпания CNBC‑e цитирует Трампа, объявляющего о «приостановке Проекта свободы» при сохранении блокады Ормуза, что объясняется стремлением «освободить пространство» для переговоров.(cnbce.com) Для Анкары и Берлина это выглядит как тактический зигзаг: США продолжают использовать жёсткие инструменты давления (блокаду), но вынуждены отступать от наиболее рискованных инициатив под давлением союзников и опасений эскалации. В южноафриканском дискурсе такой манёвр интерпретируется как подтверждение того, что силовой подход США не ведёт к устойчивому миру: министр Ламола прямо заявляет, что блокада и силовые меры не решат тупик, а только продлят страдания гражданского населения и глобальную экономическую нестабильность.(ewn.co.za)
Ещё одна линия, объединяющая германские, турецкие и южноафриканские дискуссии, — это сомнения в юридической и моральной легитимности войны. В Германии и шире в Европе аналитические центры — от партийных фондов до университетских структур — детально разбирают аргументацию Вашингтона. Юристы‑международники, опираясь на материалы вроде обзора «Rationale for the 2026 Iran war», обращают внимание, что США представляют удар как продолжение «самообороны» и коллективную защиту Израиля, а не как новую войну.(en.wikipedia.org) Но для многих европейских и особенно южноафриканских комментаторов это выглядит как попытка юридического обхода войны без мандата Совбеза ООН.
В Претории и Кейптауне память о борьбе против апартеида и о собственном опыте санкций делает южноафриканский дискурс особенно чувствительным к теме односторонних военных действий великих держав. Южноафриканские юристы и политики ссылаются на недавний опыт — от Ирака до Ливии — и предупреждают, что нынешний конфликт с Ираном повторяет ту же схему: Запад апеллирует к праву на самооборону, но на деле перестраивает политический ландшафт Ближнего Востока силой оружия. В одном из материалов Eyewitness News подчёркивается, что резолюции ООН, осуждающие только Иран за атаки на государства Залива, «освобождают США и Израиль от ответственности за их собственные преступления — включая агрессию и военные преступления».(ewn.co.za)
В Турции, где значительная часть общества традиционно сочувствует палестинцам и критически относится к израильской политике, американская версия легитимации войны через «защиту союзника» также воспринимается с недоверием. Националистические и левые публицисты проводят параллели между нынешним конфликтом и многолетним «двойным стандартом» США в отношении Израиля и арабских стран. При этом правящая элита, ориентированная на баланс между Западом, Россией и Китаем, стремится не ломать мосты с Вашингтоном, видя в этом и угрозу, и ресурс для торга — как в военной, так и в экономической плоскости.
Наконец, с немецкой точки зрения, война США с Ираном и тарифное давление Белого дома подталкивают Европу к болезненному, но необходимому разговору о стратегической автономии. Комментаторы в Берлине и Брюсселе указывают, что при нынешнем уровне зависимости от американской военной инфраструктуры Европа оказывается заложницей решений Белого дома, которые могут игнорировать европейские экономические интересы и политические предпочтения. В обсуждениях после американских угроз повысить пошлины на европейские автомобили и объявлений о выводе войск из Германии в аналитических публикациях типа трекера внешней политики FDD подчёркивается, что для Вашингтона трансатлантический альянс стал инструментом тактического давления, а не ценностного партнёрства.(apnews.com)
Интересно, что во всех трёх странах — Германии, Турции и ЮАР — усиливается спрос на многополярные объяснения мира. В Берлине это принимает форму дискуссии о «Европе без США», призывов к реформе НАТО или даже к формированию европейских сил сдерживания, независимых от Вашингтона. В Турции такие настроения выражаются через призмы «балансировки» между США, Россией и Китаем, попыток выжать максимум политических и экономических дивидендов из того, что Запад больше не монолитен. В ЮАР это проявляется в укреплении идентичности глобального Юга, в акценте на БРИКС и в готовности открыто оспаривать американскую повестку в ООН, даже если за это приходится платить ценой охлаждения двусторонних отношений с Вашингтоном.(parliament.gov.za)
То, что в американской прессе часто описывается кратко как «конфликт с Ираном» и «споры с европейцами о тарифах и обороне», в Берлине, Анкаре и Претории воспринимается как часть более масштабной трансформации: мир, где США всё ещё обладают непревзойдённой военной и финансовой мощью, но утрачивают монополию на интерпретацию международных норм и на роль «естественного лидера».
В немецком, турецком и южноафриканском дискурсах о США сегодня одновременно звучат страх, раздражение и прагматичный расчёт. Страх — перед тем, что конфликт с Ираном вырвется из‑под контроля и обрушит глобальную экономику, снова став заложником американской иранской дуэли. Раздражение — от того, что Вашингтон использует свою мощь столь односторонне, часто игнорируя интересы союзников и партнёров. И прагматичный расчёт — понимание, что отталкивать США опасно и дорого, но и принимать их политику как данность уже нельзя.
Именно в этих противоречивых чувствах сегодня рождается новый международный разговор об Америке — разговор, который всё реже ведётся на языке восхищения и всё чаще — на языке осторожного, а порой и жёсткого пересмотра роли США в мире.
