В мире

В начале марта 2026 года отношение к США во многом определяется не внутренней повесткой Америки, а гулом двигателей бомбардировщиков над Ираном и скачками цен на нефть и бензин. Совместные удары США и Израиля по Ирану с 28 февраля и ответные атаки Тегерана по нефтяной инфраструктуре и судоходству в Персидском заливе стали главным фокусом обсуждений и в арабской прессе, и в южноафриканских медиа, и в израильском публичном пространстве. Именно вокруг этой войны выстраиваются разные, а порой и взаимоисключающие представления о том, что сегодня означает американская мощь, насколько Вашингтон способен управлять последствиями собственных решений и кто в итоге заплатит за эту кампанию — деньгами, безопасностью и политической стабильностью. (en.wikipedia.org)

В арабской, прежде всего саудовской, дискуссии США предстают одновременно гарантом безопасности и источником стратегического риска. Газета «аль‑Ватан» описывает, как «расширяющаяся война между США и Ираном» вошла во вторую неделю и как на фоне нарастающих иранских ракетно‑дроновых ударов по странам Залива «конец войны остается туманным». Издание подчеркивает, что наращивание американских ударов внутри Ирана — включая обсуждение в Вашингтоне «ограниченного» ввода сухопутного контингента — происходит параллельно с тем, как по саудовской и эмиратской инфраструктуре наносятся ответные удары, то есть война приходит на территорию союзников, не принимавших формального решения о вступлении в конфликт. (alwatan.com.sa)

На этом фоне саудийская пресса внимательно читает утечки из американской бюрократии. «Аль‑Ватан» ссылается на секретную оценку Национального разведывательного совета США, согласно которой даже масштабная и длительная военная кампания вряд ли приведет к смене режима в Иране, «даже если нынешнее руководство будет уничтожено». Для саудийского читателя это звучит как признание того, что Соединенные Штаты затеяли войну, не имея реалистичного политического финала, а следовательно, и не просчитав в полной мере долгосрочные риски для региона. (alwatan.com.sa)

Кроме того, арабские аналитики в регионе Залива всё громче говорят о цене, которую платят их страны за то, что именно с их территорий стартуют американские самолеты. Йеменский портал «аль‑Машхад» описывает удары США по Ирану как «стратегический шок» для государств Совета сотрудничества Персидского залива: американские базы, десятилетиями воспринимавшиеся как гарантия от внешних угроз, становятся поводом, по которому иранские ракеты и беспилотники превращают «их земли и жизненно важные объекты в законные цели». С наблюдательной дистанцией автор поднимает вопрос о будущем американо‑заливского партнерства: если Вашингтон втягивает союзников в войну, о которой их заранее не спрашивали, то вправе ли они в будущем требовать политических и финансовых компенсаций за разрушенную инфраструктуру и рост уязвимости? (almashhad.news)

Саудовские авторы, опираясь на рост цен на нефть и бензин в самих США, не без иронии напоминают: когда в результате войны в Иране закрывается Ормуз и бьют по объектам в Саудовской Аравии, именно американский потребитель сталкивается с почти пятидесятисентным скачком цены за галлон всего за полторы недели. В материале «Аль‑Джазиры» отмечается, что средняя цена бензина в США выросла с 2,98 до 3,48 доллара за галлон после начала ударов по Ирану, и значительная часть этого роста напрямую связана с остановкой производства и экспортной логистики в Саудовской Аравии, Катаре и Ираке. Тем самым саудийские комментаторы подчеркивают парадокс: Вашингтон ведет войну, которая одновременно бьет по доходам его партнеров в Заливе и по кошельку собственного среднего класса. (aljazeera.net)

Южноафриканский разговор о США сегодня гораздо менее обременен вопросами военной стратегии и гораздо более — социальной реальностью «далекой войны, которая бьет по кошельку». В материале издания The Mercury, озаглавленном примерно как «Далекая война ощущается дома», эксперты поясняют читателю, что мартовский скачок цен на топливо в ЮАР — это прямое следствие «восходящего давления на мировую цену нефти» из‑за риска для поставок и логистики после начала «боевых действий между Ираном, с одной стороны, и США и Израилем — с другой». (themercury.co.za)

Представитель профсоюзного объединения UASA Абигейл Мойо в этом материале буквально говорит, что «ежедневные пассажиры, домохозяйства и малый бизнес, зависящий от транспорта, — первые, кто ощущает давление». Ассоциация грузоперевозчиков ЮАР предупреждает, что рост цен на топливо потянет вверх стоимость всех товаров, произведенных или перевозимых по стране. На этом фоне США в южноафриканской оптике — не столько гарант мировой безопасности, сколько далекое государство, чьи военные решения ломают планы местного центрального банка: Business Report цитирует аналитиков, уверенных, что Резервный банк ЮАР был «почти вынужден» отказаться от ожидавшегося снижения ставки, чтобы защитить ранд от инфляционного шока, спровоцированного войной США и Израиля с Ираном. (dailynews.co.za)

При этом на политическом уровне отношение к американской роли в войне куда жестче. В африканских медиа широко цитируются заявления Африканского союза и региональных блоков, осудивших удары США и Израиля по Ирану и предупредивших об угрозе мировой энергобезопасности и экономике континента. В материале NewsGhana перечисляются африканские лидеры и движения, квалифицирующие атаки как «незаконный акт войны» и требующие от Вашингтона деэскалации. Южноафриканский политик из партии EFF Карл Нихаус призывает правительство ЮАР «отказаться от двусмысленности» и занять более жесткую позицию в отношении США, подчеркивая, что в глобальном Юге именно такие войны подрывают доверие к американскому дискурсу о «международном правопорядке». (newsghana.com.gh)

На этом фоне символично выглядит другой, более локальный скандал — вокруг американского посла в ЮАР. News24 передает, как послу пришлось публично отыгрывать назад после заявления о том, что он «не заботится» о решении южноафриканского суда, признавшего скандальный протестный лозунг «Kill the Boer» не разжигающим ненависть. После бурной реакции южноафриканского общества дипломат уже называет суд «уважаемой институцией» и подчеркивает, что США «уважают судебную систему ЮАР». В контексте войны в Иране эта история читается как еще одно свидетельство того, насколько легко американские представители за пределами Запада провоцируют обвинения в неуважении к местным институтам, а затем вынуждены спешно восстанавливать образ защитников права и демократических процедур. (news24.com)

Израильская дискуссия, естественно, устроена иначе: здесь США — не внешний разрушитель стабильности, а главный стратегический партнер в войне, которую значительная часть израильского истеблишмента годами рассматривала как неизбежную. Арабская газета «аль‑Кудс», освещая израильскую перспективу, напоминает, что действующий премьер‑министр Биньямин Нетаньяху десятилетиями работал над тем, чтобы «втянуть США в войну против Ирана под предлогом ядерной программы», и в его окружении теперешняя операция представляется как итог долгой стратегии. Но и в Израиле не все так однозначно: телеканал i24, как отмечает одна ближневосточная служба новостей, фиксирует «озабоченность» внутри страны тем, как именно Нетаньяху определяет «победу» и где он поставит точку в конфликте. (alquds.com)

Израильские аналитики при этом внимательно следят за настроениями в самих США. Те же палестинские и арабо‑израильские медиа чуть ли не с удовольствием цитируют свежие опросы американского общественного мнения: в статье «аль‑Кудс» приводится опрос Университета Куиннипак, согласно которому 53 % американцев выступают против продолжения военных операций против Тегерана, тогда как поддерживают их лишь около 40 %. Это подается как сигнал раскола между Белым домом и американским общественным мнением и как фактор, способный осложнить республиканцам предстоящие промежуточные выборы. Израильским читателям таким образом сообщают: Вашингтон может и не обладать тем запасом политической легитимности, на который рассчитывает израильское руководство, продавливая масштабную кампанию против Ирана. (alquds.com)

На уровне военной аналитики в Израиле и вокруг него США рассматриваются как сила, способная разрушить иранский военный потенциал, но неспособная радикально изменить политическую реальность. Отчеты о том, что американские удары уничтожили «16 иранских минных постановщиков», накладываются на оценки экспертов, что Иран, несмотря на потери, выбирает стратегию затяжного противостояния, делая ставку на «орудие» высоких цен на нефть и угрозу глобальной рецессии. В израильской и ближневосточной прессе активно цитируется западная аналитика, описывающая войну как соревнование «кто дольше выдержит боль»: США и союзники должны терпеть шлейф дорогого топлива, нестабильности рынков и потенциальных атак на базы, тогда как Иран — почти постоянные авианалеты, разрушение инфраструктуры и внутреннее недовольство. (apnews.com)

Любопытно, что именно экономическое измерение войны, где США выглядят уязвимыми, становится точкой неожиданного консенсуса между тремя рассматриваемыми странами. Саудийские экономические обзоры золота и нефти перечисляют: волатильность нефтяных цен, подскочивших до уровней выше 110 долларов за баррель, тесно связана с действиями Вашингтона, а дальнейшая инфляция в США, по мнению аналитиков, может подтолкнуть Федеральную резервную систему к новым сложным решениям — что, в свою очередь, отзовется на всех мировых рынках, включая южноафриканский и заливский. Южноафриканские колонки предупреждают о «непосредственной угрозе» для локальной борьбы с инфляцией, а саудийские и эмиратские комментаторы смотрят вперед и задаются вопросом: не придет ли время, когда Вашингтону придется компенсировать партнерам не только разрушенную инфраструктуру, но и макроэкономические шоки, вызванные его стратегическими ставок? (nordfxmalaysian.com)

Наконец, еще одна общая тема — сомнение в том, что у США есть ясная стратегия выхода. В арабской аналитике цитируются публикации вроде разбора в Delta‑Press, где фиксируются противоречивые заявления президента Дональда Трампа: то речь идет о стремлении к «безоговорочной капитуляции» Ирана и «смене режима», то — о том, что «цели уже достигнуты» и война добилась главного, разрушив иранскую армию. Такая риторическая «разведка боем» вызывает на Ближнем Востоке параллели с Ираком и Афганистаном и подпитывает скепсис: если Вашингтон сам не знает, чего именно хочет, риск затяжной, дорогостоящей и политически токсичной войны возрастает. В ЮАР и других странах Африки именно этот сценарий — «еще одна затянувшаяся война США на Ближнем Востоке» — чаще всего фигурирует как дурной сон для мировой экономики. (delta-press.com)

В сумме картина такова: в Саудовской Аравии США по‑прежнему видят ключевого гаранта безопасности, но одновременно — источник стратегической непредсказуемости, который без достаточных расчётов втягивает Залив в прямое столкновение с Ираном; в Южной Африке Вашингтон воспринимается прежде всего через призму экономических последствий его военных решений и через старое колониальное подозрение к западной силовой политике; в Израиле американская мощь — это ресурс давно желанной войны, но и повод для тревоги о том, выдержит ли союзник внутреннее давление и как долго он будет готов разделять с Израилем ответственность за последствия. Именно на пересечении этих оптик и рождается сегодняшнее международное восприятие США: как державы, чьи решения в области войны и мира моментально резонируют от Эр‑Рияда до Йоханнесбурга, от Тель‑Авива до Тегерана, но всё реже воспринимаются как решения игрока, четко понимающего, куда он ведет не только мир, но и самого себя.

❮ ❯