В начале 2026 года Соединённые Штаты вновь занимают центральное место в политических дебатах трёх очень разных обществ — Саудовской Аравии, Бразилии и Израиля. Но разговор о США в каждом из них идёт о разном: для саудитов это, прежде всего, вопрос новой архитектуры безопасности и технологий, для бразильцев — ориентир и одновременно раздражитель в дискуссиях о демократии, экономике и климате, для израильтян — экзистенциальный вопрос о гарантиях безопасности и американском военном присутствии на Ближнем Востоке. Если смотреть только американские СМИ, складывается впечатление, что мир обсуждает Вашингтон в довольно одномерной логике «за» или «против» Трампа и его политики. Локальные медиа трёх стран рисуют совсем иную картину: США воспринимаются как необходимый, но всё более проблемный центр силы, к которому приходится приспосабливаться, торговаться и который — при всей его мощи — уже не кажется всемогущим.
Первый крупный сюжет, объединяющий Саудовскую Аравию и Израиль и косвенно влияющий на Бразилию, — возвращение американской «жёсткой силы» в региональной политике и новая роль США в архитектуре безопасности. В арабской аналитике по отношению к Саудовской Аравии всё чаще звучит мысль: отношения с Вашингтоном трансформировались от классической схемы «защита в обмен на нефть» к куда более сложной системе «функционального партнёрства». В одном из свежих аналитических текстов, посвящённых «американским стратегическим представлениям о Саудовской Аравии», автор описывает, как Вашингтон переводит королевство из категории «ключевой военный союзник» в категорию «технологический и инвестиционный партнёр», но под жёстким контролем в чувствительных областях вроде ИИ и полупроводников. По его формулировке, соглашения в сфере искусственного интеллекта и микрочипов создают режим «взаимной зависимости, но под растущим американским надзором», в рамках которого Саудовской Аравии не предоставляется полноценный технологический суверенитет, а лишь доступ к возможностям США в обмен на политическую и экономическую лояльность. (iqraa24.com)
Для саудийских комментаторов это одновременно шанс и риск. С одной стороны, в логике «Видения‑2030» Вашингтон нужен как источник технологий, инвестиций, финансовой инфраструктуры в долларах. С другой — растёт опасение, что зависимость от американских технологических и финансовых цепочек превращается в инструмент политического давления, особенно в условиях усиления санкционной политики США против других стран региона. В этом контексте сам американский доллар становится темой ежедневных обсуждений на саудийских экономических форумах и в профильной прессе: обсуждая потенциальное повышение курса доллара после сильных данных по рынку труда США и возможную отсрочку снижения ставки ФРС, участники рынка прямо привязывают перспективы саудийского фондового рынка и нефтяных цен к экономическому циклу в США, признавая, что «любые изменения в стоимости доллара могут косвенно повлиять на саудийский рынок». (hawamer.com)
Израильская дискуссия о США строится вокруг другого аспекта американской силы — военного. На иврите продолжают разбирать как стратегические последствия многолетнего присутствия американских войск в Ираке и Сирии, так и планы их вывода. Ещё полтора года назад израильские СМИ подробно анализировали сообщения о том, что Соединённые Штаты до конца 2026 года выведут свои силы из Ирака в рамках соглашения с Багдадом, подчёркивая, что американские базы в этой стране служили не только для стабилизации Ирака, но и как плацдарм для ударов по структурам Корпуса стражей исламской революции и проиранским формированиям. (c14.co.il) Для израильских обозревателей это не абстрактная новость о далёкой войне, а вопрос о том, насколько надёжно США будут сдерживать Иран в случае фактического сокращения присутствия «за рекой» — в Ираке и Сирии. На этом фоне большое внимание привлёк последний «доклад о положении союзника» в исполнении Дональда Трампа в Конгрессе: в израильских бизнес‑и политических изданиях подробно разбирали его акцент на «мире через силу», рекордный оборонный бюджет около триллиона долларов и жёсткую риторику по Ирану, где он предупреждал, что Вашингтон «не позволит ведущему спонсору терроризма обладать ядерным оружием» и настаивал на новом соглашении, включающем ограничения по баллистическим ракетам и поддержке вооружённых группировок. (bizportal.co.il)
Эти заявления воспринимаются в Израиле с двойственным чувством. С одной стороны, идея «мира через силу» и расширения противоракетных систем вкупе с угрозой Ирану воспринимается как долгожданное возвращение к той линии, которую часть израильского истэблишмента считала ослабленной в предыдущие годы. С другой — экономические детали того же американского дискурса вызывают обеспокоенность: израильские экономисты подчёркивают, что рост военных расходов толкает вверх дефицит федерального бюджета США до примерно 6% ВВП и усиливает вопросы по устойчивости американских финансов, а это значит, что долларовая ликвидность и глобальные финансовые рынки, на которые завязана и израильская, и саудийская экономики, будут жить в условиях повышенной волатильности. (bizportal.co.il)
Саудийские и другие ближневосточные аналитики добавляют к этому ещё один слой: возвращение США к политике демонстративной силы в регионе. В одной из арабских колонок, активно обсуждавшихся в социальных сетях, удары США по иранским объектам и связанным с ними структурам описывались как «точка перелома 2026 года на Ближнем Востоке», сигнал не только врагам, но и союзникам, что Америка намерена вновь играть роль безальтернативного силового арбитра. Автор отмечал «молчаливое приветствие» стран Персидского залива этим ударам, видя в них не только разрядку напряжения, но и напоминание о том, что за зонтиком безопасности по‑прежнему стоит Вашингтон. (whia.us) Для Эр‑Рияда это одновременно облегчение и напоминание о цене такого зонтика: чем сильнее США вмешиваются в регион силой, тем выше ожидания по политическому выравниванию и тем болезненнее для саудийской автономии любые расхождения с американским курсом по Ирану, Йемену или Сирии.
На этом фоне бразильская пресса обсуждает США скорее как глобальный ориентир и контраст, чем как непосредственного военного покровителя. В крупных изданиях, вроде Folha de S. Paulo или O Globo, Соединённые Штаты становятся зеркалом в спорах о демократии, популизме и экономической модели: Трамп служит «лабораторией», на примере которого бразильские авторы разбирают собственный опыт болсонаризма и нынешнюю политическую поляризацию. В одной из типичных колонок, опубликованной в бразильской прессе после очередного выступления Трампа в Конгрессе, автор проводит параллель между американскими дебатами о миграции и бразильскими спорами о границе с Венесуэлой и внутренней безопасности, подчёркивая, что «американский соблазн простых решений через жёсткий контроль границ» очень похож на риторику правого фланга в Бразилии, но не решает структурных экономических проблем ни там, ни здесь.
Одновременно бразильские экономические комментаторы внимательно следят за американскими макроэкономическими показателями, во многом потому, что они определяют будущие решения ФРС и, следовательно, глобальные условия для развивающихся экономик. Те же цифры, которые в израильских СМИ фигурируют в контексте спора о целесообразности огромного оборонного бюджета — умеренный рост ВВП США около 1,4% в конце 2025 года на фоне длительной «шатдаун» и сравнительно низкое создание рабочих мест — в Бразилии используются как аргумент в дебатах о цикле мировых процентных ставок и перспективах притока капитала на emerging markets. (bizportal.co.il) В местных колонках США предстают не столько «империей», сколько «центральным банком мира», и главный вопрос звучит так: насколько долго американская экономика выдержит сочетание высоких ставок, растущих военных расходов и политической поляризации, и в какой момент это обернётся новым витком нестабильности для таких стран, как Бразилия.
Ещё один перекрёстный сюжет — восприятие внутреннего состояния американского общества. В арабской прессе, в том числе в изданиях, ориентированных на региональную аудиторию от Леванта до Залива, обсуждается не только внешняя политика Вашингтона, но и растущая усталость части американцев от собственного государства. В одном из детализированных материалов об американской миграционной динамике за последние годы автор, опираясь на данные опросов и статистики, отмечал, что к 2025 году примерно каждый пятый американец заявляет о желании «навсегда уехать из США при возможности», причём особенно высока эта доля среди молодых женщин. На фоне резкого увеличения чистой иммиграции в 2024 году последующее ужесточение иммиграционной политики и снижение притока в 2025‑м интерпретируется там не как «люди массово бегут из Америки», а как «Америка уменьшает число приезжающих», тем самым меняя свой исторический образ «страны иммигрантов». (aawsat.com)
Для саудийской аудитории этот анализ важен не только как картинка «кризиса Запада», но и как объяснение того, почему США могут становиться менее открытыми для студентов, специалистов и инвестиций из стран Залива. В Израиле же подобные тексты подпитывают дискуссию о «надёжности» американского общества как долгосрочного гаранта союзнических обязательств: если в самих США растут внутренние трения, демографические и социальные дисбалансы, насколько устойчивой будет их внешняя линия в горизонте 10–20 лет?
В бразильской прессе эти же цифры читают иначе: Америка выступает в роли предупреждения о том, что даже богатые демократии могут столкнуться с «утечкой человеческого капитала» и эрозией доверия к институтам. Бразильские колумнисты, обсуждая эти опросы, сравнивают их с настроениями среди собственных студентов и специалистов, для которых США традиционно были главным направлением эмиграции. Появляется интересный мотив: если Америка становится менее привлекательной или менее доступной, как это изменит траектории латиномериканской миграции и баланс сил в Западном полушарии?
Особенно примечательна разница в том, как три страны смотрят на экономическую мощь США. В саудийских дискуссиях на форумах и в медиа США фигурируют как безусловный экономический гигант с ВВП более 30 трлн долларов — отправная точка при обсуждении собственного «рывка» Саудии к позиции в топ‑10 мировых экономик. В одном из популярных обсуждений, распространившихся в саудийском сегменте Reddit, пользователи сравнивают ожидаемые объёмы ВВП крупнейших экономик в 2026 году, отмечая США на уровне примерно 31,8 трлн долларов и фиксируя Саудию в зоне около 2,8 трлн, что подаётся как «дерзкий, но достижимый» результат для страны, ещё недавно считавшейся чисто нефтяным придатком. (reddit.com) Здесь США — скорее эталон и цель для догоняющего развития, чем политический объект раздражения.
В Израиле экономическая мощь США рассматривается как фундамент стратегического альянса: американский оборонный бюджет в триллион долларов — не абстрактная цифра, а конкретный источник финансирования совместных противоракетных программ, поставок вооружений и политического веса США в международных организациях. Но одновременно израильские экономисты и чиновники, публикующие обзоры американской экономики на правительственных ресурсах, всё чаще указывают на риски для самого Вашингтона: замедление роста, высокая долговая нагрузка, политический конфликт вокруг бюджетных приоритетов. (gov.il) Эта двойственность — «Америка как незаменимый союзник» и «Америка как потенциальный источник финансовой нестабильности» — становится важной частью израильского разговора о необходимости диверсификации рынков и партнёров, от Индии до стран Залива.
Для Бразилии США экономически — и партнёр, и соперник. В бразильских анализах торговой политики Вашингтон предстает центром, который одновременно нуждается в южноамериканских ресурсах и рынках, но и готов применять протекционизм и санкционные инструменты в ущерб интересам Бразилии, будь то в вопросах сельского хозяйства, зелёной энергетики или технологий. Здесь дискуссия особенно резко расходится с американской: то, что в Вашингтоне часто подаётся как «справедливые меры в ответ на недобросовестную конкуренцию» Пекина или других игроков, бразильские авторы воспринимают как попытку закрепить глобальное неравенство в доступе к высокотехнологичным цепочкам.
Наконец, три страны по‑разному смотрят на культурную и символическую роль США, но везде заметен тренд к «нормализации Америки» — от образа исключительной сверхдержавы к восприятию её как ещё одной крупной, но проблемной страны. В саудийских и шире арабских текстах США всё чаще описываются как актор, который «ошибается, учится и вынужден отступать», а не как всемогущая сила: обсуждается американский уход из Ирака, «усталость» от длительных войн, внутренние споры по поводу миграции и идентичности. В Израиле, при всей эмоциональной привязанности части общества к «американской мечте» и тесным человеческим связям, растёт рациональный скепсис: всё больше аналитиков прямо пишут о том, что Израилю необходимо готовиться к миру, в котором США останутся важнейшим, но уже не единственным и не всегда предсказуемым покровителем. В Бразилии же культурное влияние США по‑прежнему велико — от кино до технологических платформ, — но к нему примешивается усталость и желание большей автономии: американские тренды в культуре, политике и экономике больше не воспринимаются как естественный «стандарт», а становятся лишь одним из возможных ориентиров наряду с европейскими и азиатскими моделями.
Если собрать все эти фрагменты, вырисовывается парадоксальный образ. Саудовская Аравия, Бразилия и Израиль видят в Америке разное — гаранта безопасности, лабораторию демократии, финансовый якорь или источник нестабильности, — но в каждой из трёх дискуссий США уже не выглядят статичным «центром мира». Напротив, американская политика и общество видятся там подвижными, противоречивыми, уязвимыми. Эта «нормализация Америки» не отменяет её силы, но меняет интонацию: вместо прежнего восхищения или слепого антиамериканизма всё громче звучит жёсткий прагматизм. Эр‑Рияд торгуется с Вашингтоном за технологии и автономию, Иерусалим — за гарантии безопасности и долгосрочные обязательства, Бразилиа — за экономическое пространство и уважение к своим интересам. Для читателя, привыкшего к американскому медиаколоколу, в котором мир либо «следует за США», либо «бунтует против них», местные голоса этих стран могут прозвучать неожиданно: они говорят о Соединённых Штатах как о партнёре, без которого пока нельзя, но к которому уже никто не готов относиться как к непогрешимому центру вселенной.
