В мире

В апреле 2026 года обсуждение США в мире вращается вокруг трёх пересекающихся сюжетов: войны США и Израиля с Ираном и угроз перекрытия Ормузского пролива, перезапуска трампистской логики давления на союзников, а также судьбы Украины в условиях американской переориентации ресурсов и заявленного отхода от роли «главного спонсора войны». Южная Корея, Австралия и Украина говорят об одном и том же – о Вашингтоне, но каждая через призму собственных страхов: для Сеула это вопросы выживания в ядерной тени КНДР и энергобезопасности, для Канберры – риск быть втянутой в очередную «чужую войну» на Ближнем Востоке и дилемма AUKUS, для Киева – баланс между зависимостью от США и страхом быть обменной монетой в большой сделке с Москвой и Тегераном.

Первый крупный тематический блок – иранская война и Ормузский кризис. Для Австралии это сегодня главная американская тема: именно США во главе с Дональдом Трампом и Израиль начали удары по Ирану, вызвав перекрытие Ормузского пролива и взрыв цен на энергоносители. Австралийское правительство формально поддержало решение США, подчёркивая солидарность с «борьбой иранского народа против угнетения», как отметил премьер Энтони Албанезе, но одновременно тщательно дистанцируется от прямого участия. Когда американская подлодка с участием австралийских военных в рамках AUKUS утопила иранский фрегат, это вызвало в Австралии волну вопросов о юридической ответственности США и союзников и о возможных военных преступлениях, поскольку юристы стали обсуждать соответствие действий нормам Женевских конвенций.(en.wikipedia.org)

На фоне этого официального «осторожного одобрения» в австралийском общественном поле идёт фактически бунт против вмешательства. Левый еженедельник Green Left публикует репортаж с «глобального дня действий против американских баз», где активисты прямо называют AUKUS «языком имперской военной машины: сначала нагнетать страх, потом объявлять войну неизбежной и глушить демократические дебаты». Там же отмечается сдвиг внутри самой правящей Лейбористской партии – часть рядовых членов требует пересмотра AUKUS и дистанцирования от агрессивных шагов Вашингтона.(greenleft.org.au)

Резче всего звучат голоса академических и левоцентристских экспертов. В аналитической статье в The Diplomat австралийский политолог обосновывает, почему Австралии нельзя участвовать в «трамп‑ведомом вторжении в Иран»: это, по его словам, «конвергенция стратегической неопределённости, сомнительной легитимности и несоответствия нашим национальным интересам». Автор напоминает опыт Ирака и Афганистана и подчёркивает, что втягивание Канберры в ещё одну ближневосточную кампанию по американскому сценарию подорвёт региональную повестку Австралии в Индо‑Тихоокеанском регионе.(thediplomat.com)

Этот пацифистско‑прагматичный настрой подтверждают и менее формальные площадки. На австралийских форумах и в Reddit‑сообществах доминирует формула: «Мы не хотим иметь никакого отношения к войне США и Израиля с Ираном». Комментаторы жалуются, что конфликт поднимает цены на топливо и стоимость жизни, критикуют Трампа как «петулантного» лидера и требуют от правительства «держать корабли подальше от Ормуза». Один из наиболее цитируемых юристов‑международников, профессор Бен Саул, подчёркивает, что «поддержка незаконной агрессии против Ирана – худшее, что могла бы сделать Австралия», и призывает такие страны, как Австралия и Канада, «подталкивать США к уважению международного права».(reddit.com)

В Южной Корее тема иранской войны переплетена с привычным северокорейским измерением. Корейские консервативные и центристские издания рассматривают американские удары по Ирану через призму уроков по сдерживанию КНДР и Китая. Одна из крупных газет, разбирая взгляд Wall Street Journal о том, что США в итоге «позволили Северной Корее стать ядерной державой», отмечает: если Вашингтон будет вынужден держать значительную часть военного ресурса на Ближнем Востоке, «расширенное сдерживание» на Корейском полуострове станет более риторическим, чем практическим. При этом другая корейская газета в недавнем редакционном комментарии по ситуации вокруг Ормуза прямо назвала нынешнюю эпоху «ещё более жёстким временем силы», где шанс малым и средним державам выжить – «в сочетании собственной мощи и правильно выстроенных союзов».(v.daum.net)

Для Сеула особенно болезненны слова нового американского руководства о том, что союзники должны довести оборонные бюджеты до 5% ВВП. В японском контексте это уже вызвало открытое раздражение, но корейский дискурс очень похож: американский «долларизм» и «требование оплаты за безопасность» усиливает уязвимость стран, находящихся на передовой – против КНДР и Китая.(ytn.co.kr)

Украина же воспринимает иранскую кампанию как потенциальное начало «украинской усталости» в США. На русском и украинском языках множатся комментарии, что в проекте бюджета США на 2027 финансовый год не нашлось ни строки о военной и финансовой поддержке Киева, как отметил специальный представитель Кремля Кирилл Дмитриев, подчеркнув, что Вашингтон «отказался выделять деньги и оружие Украине». Украинские и пророссийские авторы по‑разному интерпретируют этот сигнал: одни видят в нём риск постепенного сворачивания помощи под предлогом иранской войны, другие – тактический ход для давления на Киев в переговорном процессе.(crimea.ria.ru)

Отсюда вырастает второй крупный сюжет – «трампизация» союзнической политики США и нервозность партнёров. И в Сеуле, и в Канберре, и в Киеве обсуждают одно и то же: может ли нынешняя администрация США в любой момент «выключить» обязательства, если они перестанут отвечать внутренним политическим интересам Трампа. В Южной Корее об этом говорят сдержанно, но регулярно. Корейская пресса напоминает: ещё до возвращения Трампа тема «трамп‑риска» в переговорах по оборонным расходам уже возникала, и тогда эксперты советовали «максимально быстро закрывать чувствительные вопросы», чтобы не дать Белому дому использовать их как рычаг давления во время кампаний. Теперь же, когда американская администрация открыто требует от союзников многократного увеличения оборонных расходов и угрожает торговыми пошлинами за «недостаточную лояльность», «самостоятельная мощь» (자강) становится ключевым словом дня в корейской аналитике. Именно так – как необходимость развивать собственные способности параллельно с союзом – трактует ситуацию влиятельная редакционная статья в Сеуле, разбирая одновременно венесуэльскую операцию США, войну в Украине и возможный кризис вокруг Тайваня.(munhwa.com)

В Австралии дискуссия концентрируется вокруг AUKUS и статуса «младшего партнёра» в трёхстороннем пакте с США и Великобританией. Ещё до иранской войны аналитики в The Saturday Paper описывали нарастающий скепсис: термин «пост‑альянсовая» реальность, в которой нельзя автоматически полагаться на американские гарантии, входит в словарь экспертов. Теперь, на фоне войны в Иране, этот скепсис подпитан убеждением, что Вашингтон использует AUKUS скорее как инструмент втягивания Австралии в более широкую ближневосточную конфронтацию. Именно это звучит в речах активистов анти‑AUKUS коалиции, которые говорят о «союзах, формируемых без общественных дебатов и парламентского согласия, чтобы подчинить Австралию логике американского военного планирования».(abc.net.au)

Украина обсуждает ещё более радикальный сценарий – выход США из НАТО и формирование иной архитектуры безопасности. Украинские комментаторы, ссылаясь на высказывания американских сенаторов и ведущих консервативных телеканалов, обсуждают вариант, при котором Вашингтон может в одностороннем порядке сократить или полностью прекратить участие в коллективной обороне Европы. Один из аналитиков в украинском издании отмечает, что в случае обычной войны без ядерного оружия США могут просто заявить: «Это не наша война, пусть европейцы сами решают проблему», что фактически означало бы переложение бремени deterrence на ЕС и местных игроков. Парадоксально, но часть украинских экспертов видит в таком сценарии даже окно возможностей: Европа, потеряв безусловный американский зонтик, может рассматривать Украину как дополнительную силу и ядро будущего европейского оборонного союза.(my.ua)

На этом фоне третий сюжет – судьба самой Украины в новой американской конфигурации – становится главным нервным узлом для Киева. С одной стороны, украинские официальные лица продолжают подчёркивать, что работают с США над соглашением о гарантиях безопасности. Президент Владимир Зеленский заявляет, что документ в ближайшие дни будет доработан с учётом вопросов, возникших у украинской стороны, и подчёркивает, что приглашение американской переговорной делегации посетить Украину остаётся в силе. Украинские проевропейские СМИ акцентируют, что это соглашение должно охватывать не только прекращение огня, но и долгосрочные гарантии, включая участие европейских партнёров.(eurointegration.com.ua)

С другой стороны, в русскоязычном медиапространстве вокруг Украины активно циркулируют комментарии западных реалистов вроде Джона Миршаймера, предсказывающих, что Украина «не переживёт 2026 год» как независимое государство в нынешних границах, а также оценки, что отсутствие Украины в проекте американского бюджета на 2027 год означает стратегический «слив». Такие нарративы подхватывают и российские, и часть альтернативных украинских медиа, утверждая, что США фактически выдвинули Киеву жёсткие требования – провести выборы и референдум до середины 2026 года как условие дальнейших гарантий, а также готовить удары по российской энергетической инфраструктуре силами союзников вместо прямого участия США.(gazeta.ru)

Внутри Украины это вызывает сложную дискуссию: одни комментаторы настаивают, что Киев должен торопиться с соглашением о безопасности с США, пока Вашингтон ещё готов фиксировать обязательства; другие предупреждают, что любые промежуточные формулы, при которых американские гарантии фактически ограничатся поставками вооружений и кредитами без чёткой военной «красной линии», превращают Украину в «серую зону» – буфер между США и Россией. Особую тревогу вызывает обсуждение в западной прессе сценариев, при которых Россия может согласиться на американские гарантии для Украины только в обмен на признание оккупированных территорий – то есть фактический раздел страны.(my.ua)

Четвёртая общая тема для Южной Кореи, Австралии и Украины – экономические последствия новой американской линии. В Сеуле аналитики фондового рынка пишут об американской политике как о «источнике шума», который способен в любой момент обрушить экспортно‑ориентированные отрасли через тарифы, санкции или новые субсидии для американских производителей. Один из отраслевых докладов прямо предупреждает, что в начале 2026 года «перезаключение бюджета и радикальное продвижение инфраструктурной и индустриальной повестки Трампа могут стать фактором волатильности для корейских компаний» и рекомендует инвесторам ставить на американские ETF, завязанные на инфраструктуру и энергетические сети, как выигравшие от внутренней перераспределительной политики США.(bondweb.co.kr)

Австралия ощущает влияние американских решений через нефть и финансовые рынки. Экономические обзоры фиксируют скачки австралийского доллара и фондового индекса в зависимости от агрессивности или сдержанности Трампа в отношении новых ударов по Ирану: когда президент откладывает атаки и намекает на скорый выход из войны, рынки вздыхают с облегчением. В аналитических колонках на австралийском телевидении и в ABC News проводится одна и та же мысль: «Нефтяные рынки не могут полагаться на Трампа‑сделкодержателя», а Австралия, import‑зависимая по топливу, платит за каждые его эмоциональные колебания.(abc.net.au)

Для Украины экономическое измерение американских решений жёстче всего: именно доллары США определяют, сможет ли Киев продолжать войну на нынешнем уровне интенсивности. Сообщения о том, что в апреле Украина должна выплатить МВФ четверть миллиарда долларов, а также обсуждение возможного кредита ЕС в размере 90 млрд евро для покрытия военных и бюджетных расходов до 2027 года, подчёркивают, насколько сильно судьба страны завязана не просто на США, а на широкой архитектуре западного финансирования, которую Вашингтон во многом задаёт.(ria.ru)

На этом фоне особенно ярко слышны уникальные, локальные голоса. В Южной Корее, например, часть общественной дискуссии удивительно прагматична: корейские экономисты и промышленники говорят о необходимости «упреждающих инвестиций» в США – на фоне трампистовских угроз пошлинами – как о способе «купить себе политическую страховку». В колонках, посвящённых автомобильной и полупроводниковой отрасли, звучит мысль: «Слишком поздно защищать только корейский рынок, надо быть игроком и внутри Америки, чтобы любое торговое давление било по рабочим местам в самом США». Это – корейский ответ на трамповскую идею «Америка прежде всего»: «хотите “Америка прежде всего” – мы придём к вам как работодатели и инвесторы».(m.mk.co.kr)

Австралия же демонстрирует другой тип оригинальной реакции – сочетание глубокой, почти рефлекторной культурной близости к США с растущим политическим недоверием. Опросы и дискуссии в левоцентристской прессе показывают: большинство австралийцев всё ещё позитивно воспринимают Америку как страну, но относятся к конкретным американским лидерам, особенно к Трампу, с холодной иронией. В обсуждении AUKUS один из бывших австралийских премьер‑министров саркастически замечает, что Трамп «будет поражён, узнав, что Австралия подписалась под столь глупой сделкой». Этот скепсис к конкретной конфигурации союза, а не к альянсу как таковому, – тонкий нюанс, который редко заметен из Вашингтона.(en.wikipedia.org)

Украинская перспектива, пожалуй, самая трагичная и самая прагматичная одновременно. Внутри страны сохранился высокий уровень доверия к США как к ключевому партнёру, но в экспертном слое уже нет иллюзий насчёт бескорыстия американской политики. Один из украинских аналитиков, разбирая возможный выход США из НАТО, пишет, что Вашингтон начнёт мыслить союзами не как моральным обязательством, а как «портфелем активов, которые можно в любой момент перераспределить». В этом контексте Украина должна, по его мнению, максимально «капитализировать» свою военную и политическую роль – от демонстрации способности наносить удары по российской энергетической инфраструктуре в интересах Запада до предложения Европе собственной территории как плацдарма для будущей оборонной архитектуры без США.(my.ua)

Связывая все эти локальные сюжеты воедино, можно увидеть общую картину: мир вокруг США больше не делится просто на «про‑американских» и «антиамериканских». Южная Корея, Австралия и Украина – страны, которые в разной степени зависят от Вашингтона, – сегодня вырабатывают новые, гораздо более условные формулы лояльности. Для Сеула это «сильный союз плюс собственная мощь»; для Канберры – «культурная близость и разведывательное сотрудничество без автоматической поддержки любых войн США»; для Киева – «максимальное извлечение гарантий и ресурсов из Вашингтона до того, как американская внутренняя политика полностью изменит правила игры».

И при этом во всех трёх странах звучит ещё один, глубоко неамериканский мотив: необходимость думать не только о том, «что хочет Вашингтон», но и о том, на что действительно готовы их собственные общества. Австралийские профсоюзы и студенческие движения против AUKUS, корейские дискуссии о балансе между антикитайской стратегией США и экономической уязвимостью, украинские дебаты о цене и условиях мира – всё это говорит о мире, в котором США остаются центральным актором, но больше не единственным автором сценария.

❮ ❯