Последние дни США вновь оказываются в центре мировых дискуссий — но на этот раз не из‑за выборов или внутренней поляризации, а из‑за резкого разворота к силовой внешней политике. Военное вмешательство в Венесуэле, совместные удары США и Израиля по Ирану, убийство верховного лидера Ирана и последующие иранские удары по базам с американским присутствием в Персидском заливе, а также потопление иранской фрегаты американской подлодкой в Индийском океане — все это воспринимается в Австралии, Японии и Бразилии не как разрозненные эпизоды, а как контуры новой эпохи американского «силового лидерства». (en.wikipedia.org)
На этом фоне в Бразилии усиливается разговор о давлении Вашингтона на предстоящие выборы и экономическую политику, в Японии — о том, втянет ли военная авантюра США страну еще глубже в орбиту американской стратегии, а в Австралии — о рисках для региональной безопасности и глобальной экономики. Общим фоном везде звучит тревога: насколько управляемой остается Америка, от решений которой по‑прежнему зависит цена нефти, курс валют, безопасность морских путей и устойчивость союзов.
Центральная тема всех этих обсуждений — война с Ираном. Для Бразилии это, прежде всего, вопрос нефти, инфляции и политического давления. В одной из экономических оценок для бразильской прессы прямо говорится: рынок внимательно следит за последствиями ударов США и Израиля по Ирану, которые уже вызывают опасения относительно перебоев в поставках нефти и газа и, как следствие, всплеска инфляции. (forbes.com.br) Прогнозы замедления роста экономики Бразилии в 2026 году теперь увязываются не только с внутренними выборами и высокой базовой ставкой, но и с «американским» фактором — войной, санкциями, волатильностью цен на сырье.
При этом реакция бразильской политической сцены на американские удары по Ирану неоднородна. В сенате сенатор Маркос Рожерио Биттар в недавнем выступлении открыто приветствовал действия Вашингтона, заявив, что «свободный мир сегодня празднует атаки Соединенных Штатов по Ирану», и обрушился с критикой на бразильскую левую за «непоследовательность»: внутри страны она говорит о правах человека, но закрывает глаза на репрессии в государствах, подобных иранскому. Об этом сообщало официальное агентство Сената. (www12.senado.leg.br) В то же время левые и прогрессивные издания трактуют происходящее как новую фазу американского империализма и ставят акцент на опасности расширения конфликта и угрозе для стран Глобального Юга.
Правительственная линия, озвученная в одной из заметно цитируемых аналитических публикаций, заключается в осуждении ударов и призывах к деэскалации. Бразилия официально осудила атаки США на Иран и потребовала снижения напряженности, при этом бразильские медиа подчеркнули, что большинство самих американцев — по данным опроса CNN — не поддерживает операцию: 59% граждан США высказались против военных действий против Ирана. (poder360.com.br) Для бразильской аудитории это важный аргумент: критика американской политики подчеркивается ссылкой не просто на «антиимпериалистическую» риторику, а на внутреннюю американскую демократию, которая, как считают в Бразилии, все чаще расходится с решениями администрации Трампа.
Вторая линия бразильской дискуссии — структурная: это не только Иран, но и то, как США обращаются с партнерами. Вспоминается дипломатический кризис 2025 года, когда администрация Трампа ввела 50‑процентные тарифы на все бразильские товары, сославшись на «охоту на ведьм» против Жаира Болсонару и якобы неблагоприятный торговый баланс — при том, что на деле США имели профицит в торговле с Бразилией. (pt.wikipedia.org) В то же русло укладываются и свежие новости: недавнее решение Верховного суда США признать неконституционным широкий тарифный режим Трампа, введенный по линии закона IEEPA, трактуется в бразильских деловых СМИ как сигнал: с одной стороны, институты в США еще работают, с другой — президент тут же пообещал новый глобальный тариф в 10% на все импортные товары. (inda.org.br)
В левоориентированных бразильских СМИ, таких как «Brasil de Fato», звучит предупреждение: страна «делает ставку на осторожность», но давление США в преддверии выборов лишь усилится. Политолог Карен Лапа в своей колонке для Brasil de Fato говорит о сочетании прямой и косвенной интервенции: от повестки визита Лулы в Белый дом до информационных кампаний и позиций американских фондов на бразильском рынке. По ее словам, «ни одна страна мира не рискнет безответственно встать на линию фронта против Соединенных Штатов», но именно эта асимметрия сил и создает для Бразилии двойную ловушку — экономическую и политическую. (brasildefato.com.br)
В более радикальных публикациях народных движений, вроде январского выпуска «Jornal do MAB», нынешняя война США на Ближнем Востоке вписана в широкую картину «империалистической агрессии», где Иран, Палестина, Куба, Венесуэла и страны БРИКС — элементы одного поля борьбы. Авторы подчеркивают, что 2026 год станет годом «громадной борьбы за гегемонию», где США и часть европейских государств пытаются удержать убывающий контроль над ресурсами и правилами игры. (mab.org.br) Эта риторика напрямую не задает курс официальной внешней политики, но хорошо показывает, как значительная часть бразильского гражданского общества воспринимает действия Вашингтона: не как борьбу за безопасность, а как реакцию на подъем Китая и БРИКС.
Если в Бразилии «американская тема» тесно сплетена с нефтью, инфляцией и давлением на выборы, то в Японии нынешняя эскалация с Ираном и война в Венесуэле воспринимаются прежде всего через призму региональной безопасности и роли Токио в архитектуре союзов США. В аналитических блогах и экспертных колонках, например на сайте Канонского института глобальных стратегий, отмечается, что совместная операция США и Израиля против Ирана, начатая вскоре после послания Трампа Конгрессу, стала, по выражению одного автора, «уик‑эндным крушителем» прежней повестки: внимание Вашингтона моментально переключилось с внутренних экономических вопросов и конкуренции с Китаем на войну, которая может переломить баланс сил на Ближнем Востоке. (cigs.canon)
Для японских аналитиков ключевой вопрос — не только сама война, но и то, как она изменит стратегические приоритеты США в Индо‑Тихоокеанском регионе. Комментаторы, работающие на стыке экономики и безопасности, подчеркивают, что новый курс администрации, заложенный еще в национальной стратегии безопасности, предполагает концентрацию сил на сдерживании Китая и сохранении «западного» контроля над Западным полушарием, что уже продемонстрировала американская интервенция в Венесуэле. (jiia.or.jp) В одной из заметно цитируемых колонок журналистка Ёсико Сакураи объясняет, что удары по Каракасу стали наглядной реализацией новой доктрины: США намерены «удерживать» обе Америки под своим зонтиком, даже если это требует военного вмешательства и пренебрежения реакцией стран Глобального Юга.
Параллельно японские финансовые комментаторы отслеживают еще один аспект американской политики — отношение к курсу доллара и вмешательству на валютных рынках. В статьях для «J‑Money» и аналитических записках Номура Research вспоминается, как Минфин США включал Японию в список стран‑наблюдаемых по валютной политике, и обсуждается риск, что вторая администрация Трампа может сместить акцент с тарифов на стимулирование ослабления доллара, что поставит Японию между молотом американских требований и наковальней собственной борьбы с чрезмерным удешевлением иены. (nri.com) В этом сюжете война с Ираном и Венесуэлой — не фон, а фактор, ускоряющий финансовые потрясения и вынуждающий Токио еще теснее согласовывать шаги с Вашингтоном.
Однако японское общественное мнение не едино. На левом фланге звучит резкая критика, в которой нынешний курс США наращивать военную мощь и расширять зоны операции описывается как «империалистическая стратегия мировой войны». В одной из недавних публикаций еженедельника «Зэнсин» американские удары по Ирану и планируемое ужесточение линии по Китаю названы частью «стратегии мировой войны», а авторы призывают к массовым протестам против как политики Вашингтона, так и курса японского правительства на милитаризацию и теснейшее выравнивание с США. (zenshin.org) Примечательно, что эти протестные голоса не только порицают конкретные удары, но и ставят под сомнение саму идею, что союз с США гарантирует Японии безопасность. На их взгляд, именно следование за Вашингтоном тянет страну в потенциальный конфликт с Китаем и Ираном, делая японские базы и порты мишенью для ракет и дронов.
В более умеренных академических дискуссиях, например на площадке Японской ассоциации международной политики, фокус смещен к тому, как поддерживать «маневренность» в отношениях с США: как оставаться ключевым союзником, не превращаясь при этом в автоматического соучастника всех американских интервенций. Организуемые университетскими центрами семинары по роли США в конфликте Израиль–Палестина и войне в Газе подчеркивают, что Япония не может позволить себе игнорировать моральные и юридические аспекты союзнической политики. (jair.or.jp)
Австралия в этой триаде стоит особняком: она традиционно близка к США и разделяет их стратегические тревоги относительно Китая, но одновременно сильно зависит от стабильности мировых рынков сырья и судоходства. В австралийских деловых и политических комментариях два текущих американских сюжета — торговая политика Трампа и война в Иране — накладываются друг на друга. Решение Верховного суда США по тарифам, за которым последовало обещание президента ввести 10‑процентный глобальный тариф на импорт, воспринимается как доказательство того, что Вашингтон готов к односторонним шагам даже по отношению к союзникам, включая Австралию. (finance.yahoo.com) Для Канберры это сигнал: американский протекционизм становится постоянным фоном, а не временным инструментом давления на отдельных конкурентов.
Одновременно австралийские аналитики смотрят на войну с Ираном и удары по морской инфраструктуре через призму уязвимости собственных экспортных маршрутов. Адмиралтейские и академические комментаторы в Канберре предупреждают, что масштабная переброска американских сил в Персидский залив и Индийский океан, зафиксированная уже на этапе наращивания сил перед войной, подталкивает регион к большей милитаризации и повышает риск атак на танкеры и подводную инфраструктуру, жизненно важную для Австралии. (en.wikipedia.org) При этом, в отличие от бразильской и японской левых сцен, австралийские мейнстримные медиа куда чаще подчеркивают необходимость «сдерживания» авторитарных режимов и опасность ядерного Ирана, хотя и выражают тревогу по поводу масштабов и последствий военной кампании.
На стыке всех этих тем возникает еще один общий мотив: восприятие самого американского внутреннего дискурса. И в Бразилии, и в Японии, и в Австралии внимательно цитируются данные американских опросов, показывающих, что большинство граждан США не одобряет войну с Ираном, и сообщения о массовых протестах в американских городах против расширения конфликта. (poder360.com.br) Для внешних наблюдателей это — подтверждение, что нынешний курс Вашингтона — результат не «национального консенсуса», а политического выбора конкретной администрации, и что между обществом и элитами в США растет разрыв. В Бразилии на это ссылаются, чтобы показать: критика войны не антиамериканизм, а солидарность с самими американцами; в Японии — чтобы подчеркнуть, что долгосрочно ставка на «трамповский» подход может оказаться ошибочной; в Австралии — чтобы успокоить аудиторию: Соединенные Штаты сохраняют демократические механизмы, способные скорректировать нынешний курс.
Наконец, уникальные для каждого общества акценты придают международным реакциям национальный оттенок. В Бразилии обсуждение американских войн тесно связано с борьбой против «фашизма» и внутреннего реванша болсонаризма: левые видят в Вашингтоне источник внешнего давления, способный наклонить электоральное поле, а правые — образец жесткой антикоммунистической и антиисламистской политики. (brasildefato.com.br) В Японии дискуссия идет вокруг баланса между союзом и автономией: консерваторы призывают укреплять военный потенциал и «вписывать» Японию в глобальную стратегию США, а оппозиция предостерегает от превращения страны в плацдарм для чужих войн и подчеркивает риск быть втянутой одновременно в иранский и китайский кризисы. (jiia.or.jp) В Австралии вопрос формулируется проще и жестче: как оставаться надежным союзником США, не став при этом заложником их торговых и военных решений, опасных для экспортоориентированной экономики и региональной стабильности. (finance.yahoo.com)
Во всех трех странах американская повестка перестала быть абстрактной геополитикой. Удары США по Ирану и Венесуэле отражаются на цене бензина в Бразилии, на курсах иены и австралийского доллара, на планировании японской и австралийской оборонной политики. Местные эксперты и политики все чаще говорят не о том, «правы» или «не правы» США в конкретном конфликте, а о том, как выстроить собственную стратегию в мире, где Вашингтон снова делает ставку на одностороннюю силу. И хотя тон этих дискуссий различается — от резкого антиимпериалистического в бразильских и японских левых изданиях до более сдержанного прагматизма австралийских центристских газет, — повсюду чувствуется одно и то же: эпоха, когда Америка могла позволить себе «дальних войн» без серьезного ответа со стороны союзников, уходит в прошлое. Теперь каждый новый шаг Вашингтона — будь то ракетный удар по Ирану, торпедирование фрегата или 10‑процентный глобальный тариф — немедленно превращается в вопрос внутренней политики в Бразилии, Японии и Австралии. И именно это, а не только сами боевые действия, сегодня формирует международное отношение к Соединенным Штатам.
