В мире

В феврале 2026‑го разговор о США за пределами Вашингтона крутится вокруг трех тем, которые почти везде звучат вместе: возвращение Дональда Трампа и резкое изменение представлений о надежности Америки; влияние новой американской линии на безопасность Европы и ход войны в Украине; а также более приземленный, но неожиданно политизированный сюжет — чемпионат мира по футболу 2026 года в США, Канаде и Мексике и образ Америки как страны‑хозяйки крупного глобального события. Германия, Бразилия и Украина смотрят на одни и те же шаги Вашингтона, но видят в них разное: кто‑то — угрозу привычному мировому порядку, кто‑то — ненадежного, но все еще необходимого партнера, а кто‑то — источник глубокого разочарования и одновременно незаменимую опору.

Первый крупный пласт дискуссий — это фигура Трампа и вопрос о том, насколько США вообще еще «якорь» мировой стабильности. В Германии новая администрация в Вашингтоне описывается буквально как «политика с кувалдой». Так, в докладе Мюнхенской конференции по безопасности США при Трампе приводятся как пример «политики с абриссбирне» — политики сноса, которая действует разрушительно не только внутри американской демократии, но и для союзников по НАТО. В этом же отчете подчеркивается, что в Германии США при нынешнем президенте воспринимаются как ненадежный партнер по НАТО, и именно это недоверие подпитывает общий пессимизм европейцев относительно способности политики улучшить их жизнь. В опросах, на которые ссылается доклад, немцы демонстрируют одну из самых низких долей людей, верящих в улучшения от политических решений.(welt.de)

Соответственно, в Берлине начинается серьезный разговор о том, что трансатлантический союз больше не может считаться чем‑то само собой разумеющимся. Генеральная линия этого сомнения задается не только экспертами, но и крупными партиями. В свежем проекте программного документа СДПГ прямо говорится, что Германия и ЕС должны «совершенно по‑новому упорядочить отношения с США», потому что политика Трампа ставит под сомнение надежность Вашингтона как партнера и союзника. Лидер СДПГ Ларс Клинґбайль подчеркивает, что трансатлантика больше не «естественное состояние», как это было при Джо Байдене: вместо прежней ценностной общности появляются жесткие разногласия по демократии, международному праву и климату. Из этого социал‑демократы делают вывод о необходимости большей стратегической автономии Европы, вплоть до лозунга «Buy European» в оборонной сфере, чтобы не зависеть от капризов Белого дома. Об этом Клинґбайль говорит в своей программе, обсуждаемой в руководстве партии и процитированной в материале издания Die Zeit.(zeit.de)

Но при всей критике Трампа немецкий разговор о США не сводится к антагонизму. Параллельно канцлер Фридрих Мерц пытается выстроить амбициозную внешнюю повестку, где Соединенные Штаты остаются ключевым ориентиром. Один из центральных пунктов его стратегии — закрыть «разрыв роста» с США и Китаем, то есть сделать так, чтобы немецкая и европейская экономики снова росли быстрее и технологически не отставали. Газета Welt, анализируя его курс, подчеркивает, что Мерц стремится превратить Германию в «глобальное тяжеловесное государство» и видит здесь не только оборону, но и экономику, и внутренние реформы. Однако чем глубже Германия уходит в экономический кризис и внутриполитические споры, тем более шаткой выглядит позиция Берлина на предстоящей встрече с Трампом в марте: слабая экономика подрывает способность Германии спорить с США на равных.(welt.de)

Бразильская оптика на Вашингтон тоже меняется, но в другом регистре — здесь акцент не на НАТО и европейской безопасности, а на статусе США как глобальной сверхдержавы и климатического игрока. Официальная риторика Бразилии при Луле да Силва подчеркивает многосторонний мир и южное сотрудничество. В новостях о готовящейся в ноябре 2025 года «Куполе лидеров» в Белене, который стал центральным событием COP‑30, прямо говорится, что бразильская сторона не ожидает участия ни Трампа, ни даже представителя США. Журналистам в Бразилиа чиновники кратко комментируют: «правительство США не будет на встрече лидеров». В своих последних личных встречах Лула убеждал Трампа приехать хотя бы для того, чтобы озвучить свои протестные взгляды по поводу климатического кризиса, но Белый дом в итоге предпочел дистанцироваться. Это воспринимается в Бразилии как маркер того, что Соединенным Штатам при нынешней администрации климатическая дипломатия и амазонская повестка не особенно интересны, и тем легче Луле строить образ Бразилии как самостоятельного глобального центра «зеленой» политики.(juinanews.com.br)

Еще ощутимее изменился массовый образ США в бразильском обществе. Газета O Dia, ссылаясь на опрос Genial/Quaest, пишет, что доля бразильцев, негативно относящихся к Соединенным Штатам, за полтора года подскочила до 48 %, впервые превысив число тех, кто смотрит на Америку благожелательно (44 %). При этом Китай стал страной с наилучшим имиджем в глазах бразильцев, а США сдвинулись вниз по рейтингу доверия. Особенно резко Америка потеряла популярность среди электората Лулы: среди его избирателей 69 % воспринимают США негативно, тогда как среди сторонников Жаира Болсонару 72 % все еще оценивают страну положительно. В материале подчеркивается, что ухудшение образа США связано с «напряженными отношениями» между правительством Трампа и Бразилией, в том числе из‑за попыток Вашингтона давить на бразильские институты, включая Верховный суд.(odia.ig.com.br) Именно здесь видно, как американская внутренняя поляризация и агрессивный стиль Белого дома «проецируются» на чужую политику: для леволиберальной части Бразилии США становятся не символом демократии, а источником давления и дестабилизации, в то время как правая оппозиция продолжает видеть в Америке образец и естественного союзника.

Украинская перспектива на Трампа, и шире — на США, сегодня, пожалуй, самая драматичная и противоречивая. Если в конце 2024 года значительная часть украинцев связывала с его избранием надежду на «быстрое окончание войны» — формула самого Трампа про «24 часа» активно обсуждалась в украинских социальных сетях и в разговорах с социологами, — то уже спустя год доминирующим стало чувство шока и разочарования. Об этом подробно пишет «Українська правда», подводя итоги «года Трампа для украинской социологии»: редакция отмечает, что еще в декабре 2024 года более половины опрошенных считали позитивом то, что Трамп стал президентом, но после резких шагов новой администрации и знаменитой ссоры в Овальном кабинете 28 февраля 2025 года доля тех, кто видит в его президентстве «плохо для Украины», вскочила выше 70 %.(pravda.com.ua)

Цифры подтверждает и Киевский международный институт социологии. В опубликованном в январе 2026 года опросе КМИС 74 % респондентов говорят, что то, что Трамп занимает пост президента США, плохо для Украины; лишь 14 % считают это хорошим фактором.(eurointegration.com.ua) При этом доверие к США и НАТО в целом заметно упало по сравнению с 2024 годом, тогда как доверие к ЕС сохраняется на более высоком уровне. Это важный, неочевидный для американской аудитории поворот: речь идет не просто о нелюбви к конкретному лидеру, а о «охлаждении» к самому образу Америки как гаранта безопасности, при том что страна все еще остро нуждается в военной и политической поддержке Запада.

В украинском дискурсе одновременно присутствуют два слоя: эмоциональное разочарование и рациональное признание незаменимости США. Народный депутат Олег Дунда в авторской колонке для «Української правди» прямо пишет: «Залежність США від нас» — США зависят от нас. Его тезис парадоксален для внешнего наблюдателя: он утверждает, что перед промежуточными выборами 2026 года Украине — при всей хрупкости ситуации — удается сохранить статус единственного «козыря» для администрации Трампа, способного улучшить ее позиции у части избирателей. Дунда отмечает, что рейтинг поддержки Трампа по ключевым для рядового американца вопросам опустился ниже 40 %, а один из влиятельных республиканских сенаторов Том Тиллис уже жестко критикует членов его кабинета и требует отставок. В этой логике любые разговоры о том, что Трамп «откажется от Украины», украинский депутат называет блефом, который стал бы для Белого дома политическим выстрелом себе в ногу.(pravda.com.ua) Такой взгляд трудно встретить в самих США: там украинский вопрос воспринимается скорее как внешнеполитический груз, тогда как в Киеве стратеги пытаются «перевернуть доску» и показать, что именно украинская карта может спасти Трампа во внутренней политике.

Схожим образом структурирован и немецкий разговор о безопасности: он строится на разногласиях с Трампом, но исходной точкой остается признание того, что без Соединенных Штатов ни сдерживание России, ни долгосрочная архитектура европейской обороны не работают. В Бундестаге в конце 2025 года обсуждался целый пакет предложений по отношениям с США, внесенный фракцией «Альтернатива для Германии». Один из проектов, как отмечается в официальном отчете парламента, назывался «Для нового начала в германо‑американских отношениях — вместе за безопасность, стабильность и мир в Украине». Другие тексты требовали, напротив, «вместе с США» продвигать «национальный суверенитет» и отталкивать «woke‑позиции» на международной арене.(bundestag.de) То есть даже в лагере немецких популистских правых США одновременно воспринимаются как желанный партнер в борьбе против либерального глобализма и как источник идеологического давления, с которым нужно спорить.

Второй большой тематический блок, объединяющий Германию и Украину, — это восприятие после 5 февраля 2026 года мира без договора New START и будущее стратегического сдерживания. Немецкий эфир Deutschlandfunk, представляя международный обзор прессы, подчеркивает: с окончанием действия нового Договора по сокращению стратегических наступательных вооружений между США и Россией впервые за полвека у ядерных держав не остается ограничений на наращивание их самых разрушительных вооружений.(deutschlandfunk.de) В украинских комментариях к этому событию акцент иной: здесь договор в первую очередь рассматривают через призму безопасности Украины. На портале «Європейська правда» в аналитических материалах 2025 года уже звучала мысль, что ослабление контролируемости ядерных арсеналов повышает цену любых уступок России и делает для Украины еще более чувствительным вопрос гарантий безопасности.(eurointegration.com.ua)

На этом фоне украинские авторы пристально следят за тем, как внутренняя американская политика будет влиять на поддержку Киева в 2026 году. Политический обозреватель Александр Радчук в колонке для издания «Слово і Діло» отмечает, что впереди у США — промежуточные выборы в Конгресс, и именно они станут лакмусовой бумажкой того, сохранит ли администрация Трампа курс на хоть какую‑то поддержку Украины или решит окончательно «продать» этот вопрос избирателю как отказ от «чужих войн». Радчук обращает внимание, что уже через несколько дней в Вашингтоне пройдет юбилейный «Украинский недель» и молитвенный завтрак по случаю 250‑летия независимости США, где украинская делегация попытается донести до американских элит, что отказ от поддержки Киева ударит не только по Украине, но и по репутации самой Америки как лидера свободного мира.(slovoidilo.ua) И здесь снова видим тот же мотив: украинцы критикуют нынешний Белый дом, но убедить именно США — а не кого‑то еще — остаться на стороне Украины для них остается стратегической задачей.

Третий, на первый взгляд менее драматичный, но символически важный сюжет — это чемпионат мира по футболу 2026 года, который пройдёт в США, Канаде и Мексике. В Германии турнир стал политической темой, причем на пересечении спорта, миграции и прав человека. Либерально‑зеленое крыло призывает обсуждать возможность бойкота Мундиаля в связи с жесткими мерами американской миграционной службы и общим отходом Вашингтона от стандартов прав человека. Но министр внутренних дел Александр Добриндт (ХСС) в интервью газете Welt отверг идею бойкота, заявив, что спорт не должен становиться заложником политических конфликтов и что повторять дискуссии катарского сценария в отношении США неправильно. Его позицию поддерживают и другие члены правительства, в том числе министр обороны Борис Писториус и госсекретарь по спорту Кристиане Шендерляйн, тогда как представители «Зеленых» и часть СДПГ, такая как депутатка Беттина Лугк, напротив, выступают за жесткий политический сигнал.(welt.de)

В Бразилии разговор вокруг ЧМ‑2026 носит более традиционный, футбольный характер, но и здесь США — не просто фон. Материал CNN Brasil о глобальном опросе Ipsos показывает, что 71 % бразильцев планируют смотреть турнир в 2026 году, причем особенно активно — мужчины поколения Z.(cnnbrasil.com.br) Для бразильской аудитории США в этом контексте — страна‑сцена, где разворачивается большой спортивный праздник, а также поле для обсуждения климатических рисков: почти половина респондентов в Бразилии считают, что хотя бы один матч может быть прерван из‑за экстремальных погодных условий, и здесь в памяти всплывают недавние прецеденты остановки игр в Соединенных Штатах на клубном чемпионате мира из‑за гроз и жары.(cnnbrasil.com.br)

Специализированные футбольные медиа вроде Globo Esporte добавляют к этому более прикладной ракурс: Бразильская конфедерация футбола уже отправила делегации в США для изучения будущих баз сборной, рассматривая такие города, как Орландо, Сиэтл и Портленд. Репортажи описывают американскую инфраструктуру — стадионы, тренировочные центры, логистику — и тем самым создают в бразильском воображении образ США как технологически продвинутой, удобной для спортсменов страны.(ge.globo.com) Этот образ явно контрастирует с политически конфликтным имиджем Америки в других новостях и показывает, как одно и то же государство может одновременно быть и «проблемой» в заголовках политических колонок, и «мечтой» для футбольных болельщиков.

Если сложить все эти фрагменты, вырисовывается общая картина: Германия, Бразилия и Украина по‑разному встроены в орбиту США, но во всех трех странах усиливается один и тот же скепсис — вера в то, что Америка сама по себе больше не гарант стабильности и ценностного лидерства. В Германии это выражается в требованиях СДПГ пересмотреть трансатлантический союз и в параллельной попытке Мерца сделать ставку на европейскую автономию при сохранении связи с Вашингтоном. В Бразилии — в смещении общественных симпатий в сторону Китая и в климатической дипломатии Лулы, где США часто фигурируют как отсутствующий или мало заинтересованный игрок. В Украине — в резком падении доверия к Трампу и в болезненном осознании того, что американская поддержка может оказаться переменной, а не константой.

Но в этой же мозаике есть и другой, менее заметный для самих американцев мотив: во всех трех странах представители элит изо всех сил пытаются найти для США новую, пусть и изменившуюся, роль. Украинские депутаты вроде Олега Дунды настаивают, что даже «трампистская Америка» нуждается в успехе Украины для собственного имиджа. Немецкие политики обсуждают, как при отсутствии договоров по контролю над вооружениями и при «политике с кувалдой» в Белом доме Европа может выстроить собственную оборонную опору, не перечеркивая НАТО, но уменьшая зависимость. Бразильские лидеры используют отказ Трампа приезжать в Белен, чтобы подчеркнуть: глобальное климатическое лидерство может и должно исходить не из Вашингтона. В этом смысле мир вокруг США уже не просто реагирует на Америку, а все активнее пишет для нее «новую роль» — зачастую без ее участия.

❮ ❯