Со сменой администрации в Вашингтоне и вторым сроком Дональда Трампа Соединённые Штаты вновь стали главным внешнеполитическим референтом и раздражителем одновременно. В Токио, Пекине и Бразилиа обсуждают уже не абстрактный «американский век», а весьма конкретный набор решений: усиление тарифных войн, жёсткий пересмотр союзнических обязательств, новая линия в отношении Китая и очередной виток вовлечённости США на Ближнем Востоке. Сквозь эти темы каждое общество проговаривает собственные страхи и надежды: японцы — судьбу системы безопасности в Восточной Азии, китайцы — структуру мировой экономической власти, бразильцы — баланс между США и региональной автономией Латинской Америки.
Особенно заметно, что локальные дискуссии в трёх странах всё меньше похожи на простой пересказ англоязычной повестки. В Китае США — это прежде всего «глобальный источник нестабильности» в торговле и технологиях; в Японии — незаменимый, но всё менее предсказуемый гарант безопасности; в Бразилии — важный, но не единственный полюс в многополярном мире, где Пекин постепенно догоняет Вашингтон по влиянию.
Один из центральных сюжетов, который объединяет Китай, Бразилию и в меньшей степени Японию, — эволюция американо-китайского противостояния при Трампе-2. В Китае это рассматривается через призму системной «фрикции» в науке и технологиях: исследователи анализируют, как экспортные ограничения и контроль инвестиций бьют по трансграничным потокам знаний и патентов. В одной из свежих академических работ о «научно‑технических трениях КНР и США» авторы, используя данные о заявках на изобретения и машинное обучение, показывают, что негативный эффект особенно силён там, где технологический разрыв между двумя странами минимален и где США традиционно концентрируют свои сильнейшие компетенции.(arxiv.org)
Но академический язык в Китае быстро переводится на политический. На фоне нового пакета американских пошлин против китайских товаров, обоснованного в Вашингтоне борьбой с фентанилом, китайские официальные лица описывают стратегию США как «关税战» — «тарифную войну» и пример «霸权逻辑» — логики гегемона. В одной из программных статей китайский дипломат обвиняет США в злоупотреблении предлогами национальной безопасности и использовании гуманитарной темы наркотиков для прикрытия протекционизма, указывая, что Китай, напротив, первым в мире ввёл комплексный контроль над фентаниловыми веществами.(mfa.gov.cn) Через эту оптику американская политика видится не просто как набор экономических мер, а как попытка сохранить убывающую гегемонию за счёт реструктуризации глобальных цепочек добавленной стоимости.
Пекинское экспертное сообщество параллельно внимательно читает и сами американские аналитические отчёты о курсе Трампа. В китайском медиапространстве активно пересказывают свежий доклад Брукингского института об одном годе реализации «новой стратегии в отношении Китая» во второй администрации Трампа. В китайской переработке этот текст звучит как признание: амбиции Вашингтона по «восстановлению глобального лидерства», «снижению стратегической зависимости от Китая» и «укреплению доминирования в ИИ» далеко опережают реальные результаты; ключевая проблема — в отсутствии последовательности и доверия к американской политике даже среди союзников.(sohu.com) Для китайских комментаторов это удобное доказательство тезиса о том, что США утратили способность задавать устойчивую повестку мира.
В Народном Китае это противостояние с США всё чаще увязывают с более широкой картиной «расслоения Запада»: ростом разногласий между Вашингтоном и Европой, появлением трений по вопросам арктических территорий, ключевых минералов и роли НАТО. В одном из аналитических обзоров по глобальной геополитике подчёркивается, что американская администрация Трампа активно продвигает диверсификацию поставок критически важных минералов, параллельно усиливая давление на Китай в цепочках поставок.(qiia.org) Здесь США предстают как страна, пытающаяся в одностороннем порядке переписать правила мировой экономики, а Китай — как вынужденный защитник многосторонности. Любопытно, что в китайских текстах часто добавляется: агрессивность Трампа по отношению к НАТО и Евросоюзу в каком‑то смысле «облегчает внешнее давление» на КНР, поскольку отвлекает ресурсы и политическое внимание Вашингтона.
На этом фоне бразильская дискуссия рисует совсем другой ракурс американо-китайского соперничества. В крупнейших СМИ США чаще всего появляются на стыке двух тем: американских президентских выборов и внешней экономической политики Вашингтона, влияющей на глобальные рынки, а значит — на Бразилию как страну‑экспортёра сырья и агропродукции. В бразильской прессе регулярно публикуются опросы по рейтингу Трампа и его соперников, и аналитика вокруг них редко ограничивается американской «лошадиной гонкой». Так, заметное внимание привлекла серия опросов, где Трамп опережает Байдена по намерениям голосовать; местные аналитики читают в этом сигнал не только о возможном возвращении более протекционистской и непредсказуемой экономической политики, но и о продолжении жёсткого курса в отношении Китая, который теперь для Бразилии — главный торговый партнёр.(cnnbrasil.com.br)
Бразильские колумнисты часто противопоставляют американский подход к Китаю — с санкциями, ограничениями и риторикой «стратегического соперничества» — собственной попытке Бразилии выстроить «прагматичный плюрализм»: одновременно углублять экономическое сотрудничество с Пекином, поддерживать диалог с Вашингтоном и продвигать интеграцию в рамках Глобального Юга. Но при этом никто не питает иллюзий: любой новый виток американо‑китайской конфронтации сказывается на ценах на сырьё, доступе к иностранным инвестициям и возможности Бразилии выступать самостоятельным игроком. В этом смысле США в бразильском дискурсе — не только политический субъект, но и гигантский внешний шок для экономики.
В научных и деловых кругах Бразилии идёт собственная рефлексия над тем, что означают для страны американские стратегии «декитайзации» цепочек поставок. Переводя это на местный контекст, обсуждают, может ли Бразилия стать одним из выгодоприобретателей перераспределения производств, или же Трампова политика, наоборот, приведёт к закреплению периферийного статуса как поставщика сырья под давлением всё более жёстких американских торговых барьеров. Здесь Китай начинает рассматриваться не только как экономический партнёр, но и как контрбаланс американскому влиянию в регионе.
Если в Китае и Бразилии тема американо‑китайского конфликта накрывает почти все разговоры об США, то японская повестка заметно более «традиционна»: безопасность, альянсы, роль Вашингтона в Азии и на Ближнем Востоке. На первый план выходит то, как администрация Трампа перестраивает союзническую архитектуру. Китайские исследователи уже подробно описывают угрозы Трампа выйти из НАТО, если европейские союзники «не заплатят по счетам», и требования поднять оборонные расходы до 5% ВВП.(rmlt.com.cn) В японском контексте это прямо транслируется в тревогу: если США настолько жёстко давят на европейцев, то какие условия могут быть предъявлены Токио по линии двустороннего договора безопасности? Японские обозреватели в ведущих изданиях указывают, что «натовская логика транзакционности» может быть рано или поздно перенесена и на Восточную Азию.
На этом фоне японские комментарии о США окрашены двойственностью. С одной стороны, американское военное присутствие в регионе, включая базирование сил в Японии, рассматривается как незаменимый фактор сдерживания Китая и Северной Кореи. С другой — всё более непоследовательная линия Вашингтона в других регионах мира, прежде всего на Ближнем Востоке, подрывает доверие к стратегической предсказуемости США. Симптоматичен здесь не только англоязычный, но и японский пересказ европейских оценок: в редакционной статье французской газеты Le Monde отмечается, что США вновь «обещают вытащить себя из ближневосточных трясин, но продолжают увязать по колено», указывая на противоречивую линию Трампа по Ирану и его неспособность действительно сократить военное вовлечение в регионе.(lemonde.fr)
Для японских аналитиков это не просто очередная европейская жалоба: в Токио видят, что чем больше Вашингтон отвлекается на Ближний Восток и европейские кризисы, тем меньше у него ресурсов и внимания для устойчивой политики сдерживания в Индо‑Тихоокеанском регионе. В одном из недавних обзоров по глобальным тенденциям, подготовленном китайским исследовательским центром, прямо говорится: новая повестка Давосского форума, где США пытаются сочетать «разрыв глобальных правил» с управлением ИИ, накладывается на споры вокруг Гренландии, канадской стратегической автономии и расширения НАТО, и всё это означает, что Америка объективно распыляется между несколькими фронтами.(qiia.org) Для японских экспертов это повод всерьёз обсуждать, насколько Токио должен наращивать собственный военный и технологический потенциал, чтобы не оказаться заложником изменения приоритетов в Вашингтоне.
Интересно, что в трёх странах по‑разному воспринимается внутренняя политическая динамика США. В Бразилии её часто редуцируют к привычной схеме «Трамп против Байдена» и борьбе популизма с истеблишментом, что легко ложится на местные сюжеты. В Китае же внутренняя американская поляризация читается прежде всего как признак структурного кризиса западной демократии и ослабления «глобальной управляемости». Там с интересом цитируют американских экспертов, признающих, что резкая смена курсов от Обамы к Трампу, от Трампа к Байдену и вновь к Трампу делает США ненадёжным партнёром даже для традиционных союзников, подрывая доверие к любым долгосрочным обязательствам.(sohu.com)
Японская пресса традиционно более сдержанна в оценках американской внутренней политики, но и там звучит мотив усталости от постоянных качелей в Белом доме. В экспертных колонках проводят параллели между волной изоляционистских настроений в США и историческими периодами, когда Вашингтон отходил от активного участия в делах мира, что всегда приводило к вакууму силы и росту нестабильности — особенно в Европе и Азии. Но, в отличие от Китая, японские авторы гораздо осторожнее в суждениях о «закате Америки», указывая, что ни одна другая держава пока не обладает сопоставимой совокупной мощью и сетью союзов.
Во всех трёх странах США служат также зеркалом для внутренних дискуссий. В Китае американская технологическая политика — повод говорить о необходимости ускоренного импортозамещения, о критической важности базовых научных исследований и о создании независимой экосистемы искусственного интеллекта. Речь уже не только о защите от санкций, но и о попытке превратить внешнее давление в стимул для собственного научно‑технического рывка, что видно и по всплеску интереса к роботизации, квантовым технологиям и полупроводникам в политической риторике.(arxiv.org)
В Бразилии американский опыт — одновременно пример и антипример. Публичные интеллектуалы спорят о том, насколько допустимо копировать элементы американской модели — от независимости судебной системы до жёсткой правоохранительной практики — и где эта модель приводит к социальным перекосам и радикализации. Дебаты о роли Верховного суда США в балансировании ветвей власти считываются через бразильские споры о политизации собственной судебной системы; американская дискуссия о миграции и расовом неравенстве помогает осмыслять местные конфликты вокруг бедности, полицейского насилия и границ допустимого протеста.
Япония, напротив, видит в США прежде всего технологический и культурный ориентир. Даже критикуя непоследовательность внешней политики Вашингтона, японские колумнисты продолжают рассуждать о том, как сотрудничество с американскими компаниями в сфере ИИ, оборонных технологий и энергетики может стать опорой для собственной стратегии «нового капитализма» и демографической трансформации. Но одновременно всё громче звучит мысль, что альянс с США нельзя больше воспринимать как нечто само собой разумеющееся: его нужно постоянно «подтверждать» через рост оборонных расходов, участие в американских инициативах и готовность разделять бремя рисков в регионе.
Во всех этих дискуссиях есть один общий мотив, который редко слышен в самой Америке: усталость от постоянной необходимости «подстраиваться под Вашингтон». Для Китая это подстройка через вынужденную перестройку экономики и технологий; для Бразилии — через гибкое лавирование между двумя гигантами; для Японии — через мучительный баланс между зависимостью и автономией в сфере безопасности.
И всё же, несмотря на нарастающую критику и растущую конкуренцию, ни одна из трёх стран не пишет Соединённые Штаты из мировой истории. Наоборот, Китай, Япония и Бразилия в своих спорах лишь подтверждают: мир всё ещё живёт в эпоху, когда решения в Вашингтоне запускают цепные реакции на всех континентах. Просто теперь эти реакции всё чаще оформляются в самостоятельные, а не производные от американской оптики нарративы — и именно в этом состоит главное сдвижение в международном восприятии США сегодня.
