Когда смотришь на США изнутри, кажется, что весь мир крутится вокруг американских выборов, Верховного суда, очередного торгового конфликта или военной операции. Но стоит выйти за пределы американского медиаполя — и становится ясно: в других странах Америка стала одновременно необходимым партнёром, источником риска и объектом растущего раздражения. В Австралии спорят, не тянет ли союз с США страну в ненужные войны. В Китае обсуждают Вашингтон прежде всего как эпицентр тарифной и технологической блокады. Во Франции Америка превращается в кейс о том, как одна сверхдержава может сдвинуть весь мировой торговый и правовой порядок — и сама оказаться подсудимой.
Несмотря на различия, три темы уверенно всплывают во всех трёх странах: агрессивная торгово-тарифная политика США, милитаризация и войны (прежде всего против Ирана), и состояние американской демократии под руководством Дональда Трампа. На этих трёх сюжетах и строится сегодняшнее зарубежное восприятие Америки.
Первый крупный блок — тарифы, суды и «экономический национализм по‑американски». Во Франции тема США сегодня почти автоматически переходит в обсуждение «оружия пошлин». Франкоязычные медиа подробно разбирают историю: Трамп декларировал торговлю «национальной чрезвычайной ситуацией», опираясь на закон IEEPA, и ввёл масштабные «взаимные» тарифы на почти всех партнёров, включая европейцев. Затем Верховный суд США признал, что этот закон не даёт президенту права единолично конструировать тарифный режим, тем самым аннулировав значительную часть пошлин. Французские издания вроде Euronews и Europe 1 описывают это как «пощёчину» президенту и уникальную ситуацию, когда глобальная торговая архитектура буквально зависит от толкования американского конституционного права: решения Верховного суда мгновенно перекраивают мировые потоки товаров и денег.(fr.euronews.com)
Но, подчёркивают французские комментаторы, история на этом не закончилась: лишившись одного инструмента, Белый дом тут же переключился на другой — раздел 122 Закона о торговле 1974 года, вводя новый «временный» единый глобальный тариф сначала в 10 %, а затем в 15 %. Радиостанция RTL в аналитическом материале с говорящим заголовком «Единый и универсальный 15‑процентный тариф» подробно объясняет, что эта схема парадоксальным образом сейчас даже относительно благоприятна для Китая и Бразилии, но бьёт по европейским экспортёрам, включая французских.(leparisien.fr)
Именно отсюда французская оптика: США — это не просто партнёр или конкурент, а государство, которое превратило тарифы в многоцелевое оружие, при этом само же оказалось связано собственными конституционными и международными обязательствами. В одном из французских экономических обзоров подчёркивают, что новая «тарифная шоковая волна» повышает среднюю внешнюю пошлину США до уровней, невиданных десятилетиями, резко усиливая риск глобальной рецессии.(economic-research.bnpparibas.com)
Во второй плоскости — взгляд Пекина. В китайском медиапространстве США практически исчезли как абстрактный «Запад» и превратились в конкретного «тарифного агрессора». Здесь не рассуждают об институциональных ограничителях американской власти — наоборот, подчеркивают, насколько произвольно Вашингтон обращается с инструментами тарифов и санкций. Китайские официальные и полуускоренные медиа описывают американскую политику как «关税大棒» — «большую дубинку тарифов», которую США размахивают в одиночку, ломая сложившийся торговый порядок и превращаясь в «глобальный источник риска».(chinanews.com.cn)
Характерна статья на портале China.com.cn, где недавнее решение США о масштабных налоговых вычетах и восстановлении части незаконных пошлин на сотни миллиардов долларов называют не жестом доброй воли, а «перепаковкой протекционизма»: смысл в том, что Вашингтон изначально взвинтил тарифы, заставил мир под них подстроиться, а теперь перераспределяет потоки в пользу своих импортёров и корпораций. Автор с иронией замечает, что даже потенциальные возвраты пошлин в первую очередь окажутся на счетах американских компаний, а не иностранных экспортёров, для которых бюрократический доступ к этим деньгам почти заблокирован.(china.com.cn)
Ещё жёстче звучат китайские тексты о «对等关税» — американских «взаимных тарифах», формально обоснованных заботой о справедливости. Учёные из китайских университетов разбирают: под лозунгом «равенства» США на деле навязывают миру режим одностороннего диктата, где «равной» объявляется только та система, в которой все играют по правилам Вашингтона. В аналитическом материале Восточно‑Китайского педагогического университета указывают, что запуск глобальных «взаимных тарифов» спровоцировал цепную реакцию: страны ищут обходные рынки, заключают новые соглашения, а авторитет США как архитектора свободной торговли стремительно тает.(icft.ecnu.edu.cn)
Важная деталь китайской дискуссии — попытка показать, что Пекин научился жить с американскими пошлинами. В материалах госмедиа подчёркивается, что средние тарифные ставки США на китайский импорт остаются на уровне 40–42 %, а ответные меры Китая — около 32–34 %. При этом аналитики убеждают внутреннюю аудиторию, что торговля не «обнулилась», а перестраивается: Китай наращивает связи с Азией, Европой, Глобальным Югом и способен выдержать длительную «тарифную осаду».(cn.tradingview.com)
Австралия смотрит на американские тарифы иначе — через призму уязвимости среднего экспортёра. Здесь основная тревога в том, что каждая новая американская «глобальная пошлина» автоматически затрагивает и австралийские товары — от вина до технологий. Австралийские комментаторы в ABC и других медиа подробно объясняют, как решение Верховного суда США, формально внутреннее, может привести к историческим возвратам пошлин импортёрам, одновременно создавая ещё одну волну неопределённости для всех, кто завязан на американский рынок.(abc.net.au)
Замыкая этот блок, можно сказать: и Франция, и Китай, и Австралия видят в США страну, которая одновременно ломает и создаёт правила глобальной торговли. В Париже упор делается на правовую «шизофрению» системы: президент вводит, суды отменяют, юристы по всему миру держат руку на пульсе. В Пекине — на идеологическую односторонность и «эгоистичный протекционизм». В Канберре — на нестабильность, которая бьёт по менее мощным партнёрам, зависящим от доступа к рынку США.
Вторая большая тема — войны и союзники: от Персидского залива до южной части Тихого океана. Для Австралии вопрос США сегодня — это прежде всего вопрос войны с Ираном и растущей военной интеграции. С 2026 года там развернулась острая дискуссия: до какой степени союз с Вашингтоном автоматически втягивает страну в американские военные кампании. Статья в Guardian Australia с характерным вопросом в заголовке: «Не будет ли Австралия втянута в войну, становясь всё более интегрированной в американскую военную машину?» — описывает новый уровень зависимости: миллиарды вложений в базу Тиндал в Северной территории, чтобы принимать американские бомбардировщики, способные нести ядерное оружие.(theguardian.com)
Бывший австралийский дипломат Лахлан Стрэхэн в той же публикации замечает, что ключевые союзники США были «держимы в неведении» относительно конкретных планов Вашингтона по ударам по Ирану, даже когда американская дипломатия уже усиливала «канонерскую дипломатию» у берегов страны. Это для австралийской аудитории болезненный момент: страна платит за союз не только деньгами и размещением баз, но и потенциальным участием в войне, не будучи полноценным субъектом обсуждения.(theguardian.com)
Американские действия в Ормузском проливе и война с Ираном обострили этот конфликт. Когда Трамп публично упрекнул союзников — включая Австралию — за «недостаточную» поддержку в средиземноморском и ближневосточном театрах, австралийские СМИ воспринили это не как обычный твит, а как симптом гораздо более серьёзного сдвига: Вашингтон переходит к логике «кто не с нами — тот против нас», даже по отношению к старейшим партнёрам. ABC цитирует жёсткое заявление президента США о том, что его страна «не нуждается в помощи никого», но всё равно требует символического участия союзников, чтобы легитимировать операции.(abc.net.au)
На этом фоне внутри Австралии усиливается лагерь тех, кто предлагает «пересмотреть альянс» с «крайне непредсказуемыми» США. В сетевых дискуссиях активно цитируются бывшие министры и эксперты, утверждающие, что страна утратила независимую внешнюю политику, а реальная альтернатива — либо резко увеличивать собственные оборонные расходы, либо смириться с ролью «послушного младшего партнёра» в любой американской кампании, от Персидского залива до западной части Тихого океана.(reddit.com)
Китай, естественно, смотрит на военную активность США через призму окружения и сдерживания. В китайском дискурсе война с Ираном и другие американские интервенции используются как аргумент: Вашингтон остаётся государством, склонным решать политические противоречия силой, а разговоры о «международном праве» и «порядке, основанном на правилах» — лишь риторическая оболочка, скрывающая право сильного. Когда американские удары по Ирану и вмешательство в Венесуэле обсуждаются в международной прессе, китайские аналитики с интересом фиксируют разрыв между риторикой союзников США и реальной готовностью поддерживать эти действия. Они отмечают, что даже в Европе и Австралии растёт лагерь тех, кто видит в Вашингтоне уже не гаранта, а источник дестабилизации.(en.wikipedia.org)
Французский взгляд в этом сюжете несколько тоньше. Франция по‑прежнему видит США как незаменимого партнёра внутри НАТО и в ряде кризисов, но при этом всё чаще говорит о необходимости «европейского суверенитета», чтобы не зависеть от американских zigzag‑ов. Комментарии французских политиков и экспертов сводятся к тому, что Европа не может позволить себе быть просто театром для американско‑иранских или американско‑китайских конфликтов. В экономических и политических обзорах французского Минфина и крупных банков подчёркивается: споры о тарифах и санкциях — это оборотная сторона более глубокой дилеммы: где проходит граница между союзнической солидарностью и национальными интересами Франции и ЕС.(tresor.economie.gouv.fr)
Третий, и, возможно, самый эмоционально заряженный пласт — восприятие самой американской демократии и личности Трампа. Здесь Австралия — почти идеальное зеркало. Как пишет аналитик ABC, Трамп стал в австралийской политике «политическим криптонитом»: ни одна из двух главных партий не хочет ассоциироваться с ним слишком тесно, потому что он токсичен для среднего избирателя, но разорвать или даже серьёзно ослабить союз с США они тоже не готовы.(abc.net.au)
В статье «Доверие Австралии к Америке Трампа испарилось. Что должно случиться, чтобы союз треснул?» описывается любопытный когнитивный раскол: для политического класса вера в альянс остаётся почти религией, тогда как общественное мнение быстро меняется. Бывший руководитель влиятельного аналитического центра Майкл Фуллиллаве в своей речи «Присутствуя при разрушении» утверждает, что переизбрание Трампа закрепило ощущение «невозвратности к норме» в самих США, а значит, и привычный порядок, на котором держался австралийский мир, уходит в прошлое.(theguardian.com)
Социологические данные только усиливают это впечатление. Опросы показывают, что большинство австралийцев считает Трампа большей угрозой мировой безопасности, чем Владимира Путина или Си Цзиньпина, а значительная доля выступает за более независимую внешнюю политику, даже ценой охлаждения с США. Один из опросов Австралийского института, широко обсуждавшийся в прессе и соцсетях, показал: особенно женщины чувствуют себя менее защищёнными после избрания Трампа, а не более.(australianelectionstudy.org)
При этом важно подчеркнуть: даже самые резкие критики Трампа в Австралии и Франции подчёркивают, что их проблема — не с Америкой как таковой, а с траекторией, по которой движется её демократия. Влиятельные авторы сравнивают нынешние США с «заразным» демократическим кризисом, который экспортирует политический радикализм и поляризацию во все страны, культурно и информационно связанные с Америкой. Австралийский обозреватель в ABC говорит о «раке политического экстремизма», который продолжает подтачивать американскую систему, и признаёт, что австралийцы «с тревогой смотрят через Тихий океан» на состояние демократии в стране, от которой они зависят.(abc.net.au)
Китайский взгляд на американскую демократию, наоборот, менее трагичен и более инструментален. В официальном и проправительственном дискурсе кризисы в США — от нападений на Капитолий до политического насилия и судебных войн — используются как аргумент против универсальности западной модели. Месседж весьма прозрачен: «Посмотрите, как работает их демократия — хаос, популизм, бесконечные выборы, внешняя политика, подчинённая внутриполитическим шоу. Разве это то, чему стоит следовать?» Китайские авторы с явным удовлетворением цитируют западные и американские источники, критикующие тарифные войны Трампа как удар по самим же американским потребителям и союзникам, чтобы показать: даже внутри США растёт сомнение в собственной модели лидерства.(world.gmw.cn)
Французская публикация, наоборот, часто проводит параллели между американским и европейским популизмом: Трамп становится своеобразным «лакмусом» для дискуссий о радикальных правых и левопопулистах уже в самой Европе. В редакционных колонках Le Monde и других крупных медиа американская политическая драма используется как предупреждение: если европейские общества допустят подобный уровень поляризации, их институты окажутся под таким же давлением. При этом французские аналитики, в отличие от китайских, не утверждают, что модель США исчерпала себя окончательно; скорее, они говорят о затянувшемся кризисе зрелой демократии, способной, но пока не желающей адаптироваться к новой реальности.
Все три сюжета — тарифы, войны и кризис демократии — сложным образом переплетаются. Для Австралии эти темы сходятся в одном вопросе: насколько безопасно продолжать делать ставку на союз с США, если Вашингтон одновременно втягивает союзников в спорные войны, дёргает мировую торговлю «тарифным шоком» и демонстрирует политическую нестабильность у себя дома. Для Китая всё сводится к противостоянию с гегемоном, который, несмотря на свои внутренние проблемы, по‑прежнему способен наносить масштабный ущерб экономике соперников; значит, Пекину нужно ускорять «декуплинг» и укреплять альтернативные центры силы. Для Франции и шире Европы США становятся примером и предупреждением: они необходимый партнёр, но больше не тот безусловный «якорь стабильности», каким были в послевоенную эпоху.
Самое неожиданное, пожалуй, в том, что при всей критике, раздражении и страхах ни Австралия, ни Китай, ни Франция не строят мира без США. Австралийские политики, даже самые скептичные, признают: разрыв альянса был бы стратегическим самоубийством. Китайские тексты, клеймя «тарифную дубинку», одновременно показывают, насколько сильно Пекин всё ещё завязан на американский рынок и долларовую систему. Французские экономисты, подсчитывая убытки от американских пошлин, в каждом анализе оговариваются: европейская экономика слишком глубоко интегрирована с американской, чтобы позволить себе резкий «развод».
В этом и заключается нынешний парадокс восприятия США: Америка сегодня — объект критики, страха, расчёта и всё ещё неизбежной зависимости. В Канберре спорят о том, как не быть втянутыми в чужую войну и при этом не потерять защитника. В Пекине ищут способ превратить «американский риск» в стимул для собственной модернизации. В Париже расчёты иронично и трезво напоминают: в мире, где одно решение Верховного суда США способно запустить возврат сотен миллиардов долларов пошлин и переразметить торговые маршруты, игнорировать Вашингтон нельзя, как бы ни хотелось. Именно поэтому обсуждение Америки в Австралии, Китае и Франции — не просто набор реакций на новости из Вашингтона; это, по сути, размышление о собственном будущем в мире, где США остаются слишком велики, чтобы их любить, и слишком важны, чтобы от них уйти.
