Второй срок Дональда Трампа вернул США в центр мировых дискуссий не только как сверхдержаву, но и как источник стратегической неопределённости. Во Франции, Южной Корее и Японии о Вашингтоне говорят почти ежедневно, но фокус разный: от страха перед «непредсказуемым союзником» и экономическими тарифными войнами до тревоги за климатическую политику и архитектуру безопасности в Азии. Сквозной нерв во всех трёх странах один — США становятся всё менее воспринимаемыми как предсказуемый стержень либерального порядка и всё больше как крупный, но капризный игрок, с которым надо уметь и сотрудничать, и защищаться.
Во Франции образ Америки сегодня окрашен в тревожные тона. Недавний опрос Ifop показал: 42 % французов уже называют Соединённые Штаты «страной‑врагом», а 51 % считают их военной угрозой для Франции — ещё несколько лет назад эти цифры были существенно ниже, что подчёркивает резкое падение доверия к нынешней администрации в Вашингтоне, писал региональный сайт L’Est Républicain со ссылкой на данные исследования Ifop, подготовленного для портала Partir à New York. Согласно публикации, лишь 24 % опрошенных всё ещё видят в США союзника, 34 % — нейтрального партнёра, а негатив к самому Трампу носит почти тотальный характер, с преобладанием оценок «очень плохое мнение» среди респондентов. В тон опросу вписывается и дискуссия в Национальном собрании, где депутаты левой и «зелёной» оппозиции говорят о «страхе экономического отставания перед США и Китаем» и критикуют европейский отход от климатических амбиций под давлением «гонки конкурентоспособности» — с прямыми отсылками к развороту США от Парижского соглашения ещё в первый срок Трампа. В стенограмме Ассамблеи один из выступающих напомнил, как Эмманюэль Макрон в 2017 году говорил Трампу «нет планеты Б», а теперь сам, по мнению критиков, подыгрывает «трампизации» климатической повестки в Европе, позволяя бизнесу добиваться смягчения экологических норм в ответ на американскую промышленную политику и субсидии зелёной индустрии.
Любопытно, что французский разговор об Америке сегодня идёт сразу по двум линиям. С одной стороны, это классическая политическая критика: Трамп в Париже воспринимается как лидер, подрывающий многосторонние институты, провоцирующий торговые конфликты и использующий санкции как привычный инструмент внешней политики. С другой стороны, Америка — это и конкурент, задающий темп в «зелёной» индустриальной гонке. Часть французских экономистов и политиков, в том числе из центра и умеренной правой, указывают, что американская стратегия субсидирования промышленности и защиты ключевых отраслей может стать моделью для Европы, если Франция и ЕС не хотят окончательно отстать от США и Китая. Но в левой и экологической прессе доминирует другой мотив: Европа, мол, не должна отвечать на «трампизм» зеркальным ослаблением собственных климатических стандартов, а должна использовать его как аргумент в пользу ещё более жёсткого зелёного курса, чтобы не зависеть от импорта американских ископаемых ресурсов и технологий.
В Восточной Азии, и в Южной Корее, и в Японии Америка по‑прежнему — главный гарант безопасности, но второй срок Трампа превратил этот союз в источник серьёзного политического и экономического стресса. Ещё до нынешнего цикла корейские и японские аналитики предупреждали: новая администрация в Вашингтоне будет трактовать отношения с союзниками сугубо «транзакционно», требуя денег и уступок в обмен на гарантии безопасности. Обозреватель Karishma Vaswani в комментарии для The Japan Times отмечала, что США десятилетиями могли «по умолчанию» рассчитывать на Токио и Сеул как на самых надёжных партнёров в Азии, но приход Трампа и смена лидеров в двух странах привели к тому, что эти связи уже не выглядят бесспорными; акцент смещается к торгу и взаимным претензиям, а не к долгосрочному стратегическому видению. В Южной Корее это ощущение особенно остро: тут ещё жива память о давлении Трампа в первый срок, когда Вашингтон требовал многократно увеличить плату Сеула за присутствие американских войск. Обзор эволюции американо‑корейского союза, подготовленный Council on Foreign Relations, напоминал, что Вашингтон и Сеул с трудом договорились о новой схеме разделения расходов на размещение войск, а корейскую сторону не раз тревожили заявления Трампа о возможном выводе сил, если союзник «платит недостаточно».
Торговая политика США — отдельная линия раздражения в Сеуле. Предложение Трампа в 2025 году ввести универсальный 10‑процентный тариф на широкий спектр импортных товаров и отдельный 25‑процентный тариф на продукцию из Южной Кореи вызвало в стране шок, поскольку удар приходился по ключевым экспортным отраслям, от автомобилей до электроники. В обзоре CFR подчёркивалось, что на фоне грядущих президентских выборов в Южной Корее эти шаги стали важным внутренним фактором: ведущий оппозиционный кандидат Ли Чжэ Мён строил кампанию на обещаниях уменьшить «чрезмерную зависимость от Вашингтона» и сбалансировать связи с Китаем. Южнокорейские издания вроде Hankyoreh и Kyunghyang Shinmun впрочем, трактовали ситуацию по‑разному: прогрессивные авторы видели в ней доказательство того, что «односторонняя ставка на Вашингтон» превращает Корею в заложницу американской внутренней политики, тогда как консервативные комментаторы напоминали о растущей угрозе со стороны Северной Кореи и Китая и призывали «пережить» тарифный прессинг ради сохранения военного союза.
В Японии спор о США ещё более нюансирован, потому что Америка там одновременно главный военный покровитель, крупнейший экономический партнёр и политический фактор во внутренних дебатах. На экспертных площадках вроде Института геоэкономики (IOG) и в академической печати детально разбирают каждый шаг Трампа в области тарифной политики. Так, в аналитическом материале IOG разбирались февральские президентские прокламации, резко повышающие тарифы на импорт алюминия и стали до 25 % и ликвидирующие прежние исключения для союзников, включая Японию. Авторы подчёркивали, что на этот раз США применяют логику секьюритизации экономики: металлургия объявляется «жизненно важной для национальной безопасности», а значит, Вашингтон готов жертвовать даже интересами союзников, чтобы защитить собственную индустрию от китайской конкуренции и обходных схем через третьи страны. В Токио это воспринимается как сигнал: никакой «особой азиатской связи» с США, аналогичной англо‑американской, больше нет, есть только американский национальный интерес, который в любой момент может перекрыть торговые льготы даже для ближайших партнёров.
Реакция японского правительства на намерение Трампа усилить пошлины на автомобили хорошо иллюстрирует осторожный, но тревожный тон официального Токио. На недавнем брифинге министр экономики, торговли и промышленности, отвечая на вопрос о планах Вашингтона повысить автотарифы с апреля, признал, что речь идёт об ударе по «ключевой отрасли японской экономики», и пообещал «тщательно оценить возможные последствия» и вести плотный диалог с американской стороной, не раскрывая, однако, конкретных ответных мер. При этом японские отраслевые ассоциации и экономические комментаторы гораздо прямее говорят о риске «деамериканизации» японских цепочек поставок: если Вашингтон продолжит расширять тарифное давление и ограничивать инвестиции, часть бизнеса будет искать новые рынки и региональные партнёрства в Азии, чтобы уменьшить зависимость от США. В колонках для деловой прессы можно встретить аргументы, что это, как ни парадоксально, сближает японский интерес с интересом ЕС, также страдающего от протекционистского разворота Вашингтона.
Китайский фактор и безопасность в Азии — ещё один ключевой узел, вокруг которого переплетаются французские, корейские и японские дискуссии о США. С момента подписания в 2023 году американо‑японо‑корейского трёхстороннего пакта в Кэмп‑Дэвиде, который укреплял военную координацию против Китая и Северной Кореи, Токио и Сеул привыкли видеть Вашингтон как архитектора региональной безопасности. Однако сужение американской внешней политики до логики «сделок» под Трампом породило сомнения: готов ли Белый дом идти на реальные риски ради союзников, если речь зайдёт о Тайване или морских инцидентах в Восточно‑Китайском и Южно‑Китайском морях. В Японии часть экспертов — например, авторы аналитики для Foreign Policy Research Institute, на которых ссылается The Japan Times, — предупреждают, что если Вашингтон будет относиться к союзам как к платной услуге, то политическая поддержка размещения американских баз в регионе со временем ослабнет. В Южной Корее схожие опасения накладываются на традиционную поляризацию по Северной Корее: консерваторы настаивают, что при любой администрации США остаются незаменимым гарантом сдерживания, тогда как прогрессивные силы всё чаще предлагают развивать более самостоятельную оборону и искать баланс между Вашингтоном и Пекином.
Во Франции китайский вопрос возникает в другом ракурсе — как элемент «большой игры» между Вашингтоном и Пекином, в которой Европа рискует оказаться периферией. Французские комментаторы в Le Monde, Libération и ряде региональных изданий пишут о «страхе экономического отставания перед США и Китаем» не только в категориях ВВП, но и в технологической гонке: и Вашингтон, и Пекин агрессивно субсидируют свои компании в области полупроводников, зелёных технологий и военной промышленности. На этом фоне США под Трампом — не просто союзник по НАТО, а конкурент, который через тарифы и промышленную политику может высасывать инвестиции и рабочие места из Европы. Парадоксальным образом, антикитайское позиционирование Вашингтона усиливает и антиамериканские настроения во Франции: опрос Ifop, показавший рост доли тех, кто видит в США «врага», ставил Америку по уровню воспринимаемой военной угрозы сразу после таких классических оппонентов, как Россия, Северная Корея, Иран и Китай. Это свидетельствует о размывании привычной дихотомии «Запад против авторитарных держав» в восприятии французской публики.
Климатическая политика США и её влияние на глобальную повестку — тема, которая особенно эмоционально обсуждается во Франции и Японии. Во Франции «климатический Трамп» давно стал символом отрицания научного консенсуса. Каждая новая новость об очередном ограничении экологических стандартов или демонтаже природоохранной регуляции в Вашингтоне служит аргументом для тех, кто требует от ЕС не идти по «американскому пути». Во французском парламенте представители левых сил прямо обвиняют и Еврокомиссию, и Елисейский дворец в том, что, копируя логику США и Китая, Европа под лозунгами конкурентоспособности размывает собственные климатические цели, вместо того чтобы стать «нормативной сверхдержавой» и навязать зелёные стандарты миру. В японской прессе снимают более технократическую плёнку: японские деловые издания внимательно следят за тем, как Трамп меняет правила игры для энергетики и тяжёлой промышленности. На сайте новостного агрегатора The HEADLINE, который систематизирует главные события дня, недавно разбиралась тема удаления с сайта Агентства по охране окружающей среды США упоминаний о «человеческих факторах» изменения климата и сокращения доступности научных данных — материалы Reuters Japan подчёркивали критику со стороны учёных и НКО, предупреждающих о подрыве основы для оценок климатических рисков со стороны бизнеса и инвесторов. Для японской аудитории это не только идеологический вопрос: страна, уязвимая к стихийным бедствиям и активно инвестирующая в зелёные технологии, заинтересована в прозрачной и стабильной глобальной климатической архитектуре. И каждый шаг США к её размыванию воспринимается как фактор долгосрочной неопределённости для японских компаний.
Особое место в азиатских и европейских обсуждениях занимает роль США в войне России против Украины. Недавние сообщения, широко цитировавшиеся японскими медиа вроде The HEADLINE со ссылкой на Asahi Shimbun, о том, что Вашингтон предложил Москве и Киеву «дедлайн» по завершению войны к июню и потребовал представить дорожную карту возможного соглашения, воспринимаются как сигнал: администрация Трампа стремится «закрыть» конфликт к определённому сроку, больше думая о внутренней повестке и ресурсах, чем о максимизации шансов Украины на выгодный результат. В японских комментариях звучат осторожные формулировки: с одной стороны, любой шаг к миру приветствуется, с другой — навязывание жёстких сроков и давления на Киев вызывает опасения, что Вашингтон готов пойти на «сделку» с Москвой ради снятия бремени европейской безопасности. Во Франции, где украинская тема остро политизирована, часть аналитиков видит в такой постановке вопроса подтверждение давних страхов: США при Трампе склонны рассматривать Европу как арену для собственных геополитических экспериментов, а не как партнёра, с которым вырабатываются общие стратегии. Это дополнительно подталкивает французскую дискуссию о «стратегической автономии» Европы: чем более произвольно ведёт себя Вашингтон на украинском направлении, тем более настойчиво в Париже требуют усилить собственные оборонные возможности и меньше зависеть от НАТО.
Во всех трёх странах нарастает ещё один общий мотив — необходимость учиться жить рядом с более жёсткой, внутренне поляризованной и внешне непредсказуемой Америкой, не разрывая при этом связей с ней. Французские опросы, японские экспертные колонки и корейские предвыборные программы по‑разному описывают эту задачу, но суть одна: США остаются незаменимыми в плане военной мощи, финансовой системы и технологического лидерства, однако доверие к долгосрочной предсказуемости Вашингтона подорвано. Во Франции это выливается в разговор о бойкотах американских товаров и даже о возможности выхода из НАТО в гипотетическом кризисе — в том же опросе Ifop значимая доля респондентов поддерживала жёсткие ответные меры вплоть до торговых барьеров против США в случае грубых действий Вашингтона, вроде воображаемой аннексии Гренландии. В Японии и Южной Корее риторика более осторожна, но между строк видно, что и там готовятся к миру, в котором американский «якорь» может дрогнуть: обсуждаются варианты усиления национальных оборонных бюджетов, развития региональных форматов без США и диверсификации торговых партнёров.
На этом фоне особенно заметны голоса тех, кто пытается выстроить более сложный и менее эмоциональный взгляд на Америку. Во французских и японских академических изданиях регулярно появляются статьи, где США рассматриваются не как монолитный «Трамп», а как поле борьбы между разными элитами — промышленными, финансовыми, военными, технологическими, — чьи приоритеты могут расходиться. Такие авторы напоминают, что даже при жёстком протекционистском курсе Белого дома крупные американские корпорации заинтересованы в сотрудничестве с Европой и Азией и выступают против крайних форм разрыва глобальных цепочек. В Южной Корее схожий аргумент используют те, кто призывает не «делать ставку на Китай» в ответ на недовольство Трампом: по их мнению, американские демократические институты и общественное мнение всё же ограничивают пространство для радикальных шагов администрации, тогда как в Китае аналогичных сдержек нет.
Таким образом, нынешние международные дискуссии о США во Франции, Южной Корее и Японии уже давно вышли за рамки привычного вопроса «за» или «против Америки». Они превращаются в более тонкий разговор о том, как адаптировать собственные стратегии — в экономике, безопасности и климате — к Соединённым Штатам, которые всё меньше соответствуют образу «лидера свободного мира» из учебников 1990‑х. Для французов это прежде всего вызов суверенитету и климатической повестке Европы, для корейцев — болезненный выбор между зависимостью от американского зонтика и стремлением к большей самостоятельности, для японцев — тест на способность проводить собственную линию, оставаясь при этом опорой американского присутствия в регионе. Общий вывод, который всё чаще звучит в этих обществах: мир вступает в эпоху, когда к Вашингтону нельзя относиться ни как к гарантированному защитнику, ни как к однозначному противнику. С ним придётся постоянно торговаться, спорить и иногда сопротивляться — и именно к этому сценарию сегодня готовятся в Париже, Сеуле и Токио.
