В начале марта 2026‑го обсуждение США в ведущих медиа Европы и Латинской Америки неожиданно выстроилось вокруг одной большой темы: возвращения к грубой силовой политике Вашингтона. В немецких, французских и бразильских изданиях США снова описывают как державу, которая одновременно ведёт масштабную военную кампанию на Ближнем Востоке, вмешивается в смену режимов в Латинской Америке, давит на союзников и при этом теряет образ «естественного» лидера Запада. Но тон и акценты в Берлине, Париже и Бразилиа сильно различаются: для одних это прежде всего вопрос безопасности и зависимости, для других — угрозы суверенитету и внутренней демократии.
Центральное место в нынешней волне комментариев занимает резкое наращивание американского военного присутствия на Ближнем Востоке и война с Ираном. В ряде европейских и бразильских материалов события последних недель прямо сравнивают с периодом перед вторжением в Ирак: отмечается, что с конца января США осуществляют крупнейшую концентрацию сил в регионе со времён 2003 года, включая авиацию, флот и компоненты ПРО, на фоне эскалации с Тегераном.(pt.wikipedia.org) При этом сразу три разных контекста — немецкий, французский и бразильский — создают три разных сюжета вокруг одного и того же американского шага.
В немецкой медиапространстве образ США сейчас чаще всего появляется в жанре скептической политической колонки. Обозреватели Deutschlandfunk, подводя международный обзор прессы, цитируют азиатские и европейские газеты, которые предупреждают: конфронтация США и Ирана несёт риски для глобальной экономики и требует от союзников не автоматической поддержки, а настойчивых требований деэскалации. В одном из обзоров приводится характерный пассаж японской Yomiuri Shimbun: Токио «должен требовать деэскалации от обеих сторон и использовать все дипломатические инструменты».(deutschlandfunk.de) В немецком переложении этот посыл звучит шире: раз Вашингтон действует всё более односторонне, то союзники — от Японии до Германии — вынуждены думать прежде всего о собственной безопасности, а не о лояльности.
Французская пресса, в частности праволиберальный Le Figaro, рассматривает ту же конфронтацию сквозь призму прямых последствий для европейцев: французские туристы оказались заблокированы в Азии и на Ближнем Востоке на фоне войны, министр иностранных дел рассказывает о задействовании истребителей Rafale, дислоцированных в ОАЭ, для операций в регионе.(kiosque.lefigaro.fr) В комментариях к этим новостям звучит характерная для Парижа двойственность: с одной стороны, Франция вовлечена в общий западный военный контур, с другой — всё отчётливее боится стать заложником стратегических решений Вашингтона, над которыми у неё нет контроля. Поэтому в газетных колонках усиливается мотив «коммуникационного кризиса» Белого дома и необходимости, чтобы Европа сформулировала собственную ближневосточную линию, а не просто подстраивалась под США.
В Бразилии обсуждение той же американской кампании гораздо более эмоционально и политизировано. Левые издания и аналитические порталы связывают войну с Ираном и предшествовавшую ей «двенадцатидневную войну» 2025 года с персональным стилем президента Дональда Трампа, его склонностью к односторонним и силовым решениям. В интервью, которое разбирает сайт Brasil 247, политолог Джон Миршаймер предсказывает: победа США в войне против Ирана невозможна, конфликт затянется, исчерпая американские ресурсы и подрывая поддержку Трампа внутри страны.(brasil247.com) Бразильские комментаторы делают отсюда вывод, что Вашингтон не столько управляет мировой системой, сколько становится источником нестабильности, последствия которой обрушиваются и на развивающиеся экономики — через цены на нефть, санкции и турбулентность рынков.
Эта линия прямо подхватывается в экономической аналитике. Бразильская редакция Forbes, оценивая перспективы экономики страны на 2026 год, указывает, что одним из главных внешних рисков остаются удары США и Израиля по Ирану, которые угрожают перебоями поставок нефти и газа и несут инфляционные шоки.(forbes.com.br) Для местных экономистов Вашингтон — это уже не только партнёр или «якорь» глобальной стабильности, но и фактор, способный в любой момент сорвать цикл снижения ставок, поставить под удар восстановление занятости и спровоцировать очередной виток неравенства.
Если ближневосточная линия подчёркивает военную сторону новой американской политики, то в Латинской Америке главным символом изменения роли США становится их вмешательство во внутренние дела региона. В бразильских публикациях и региональных обзорах подробно разбирается американская интервенция в Венесуэле и последовавшая за ней «кризис на Кубе 2026 года». В материалах указывается, что свержение Николаса Мадуро — ключевого союзника Гаваны, блокирование поставок венесуэльской нефти и открыто заявленная цель добиться смены режима на Кубе к концу года фактически вернули риторику холодной войны, когда Вашингтон решал, какие правительства допустимы в его «заднем дворе».(pt.wikipedia.org)
В Бразилии эта тема немедленно связана с собственными выборами 2026 года. Левоцентристское издание Brasil de Fato публикует развёрнутое интервью с политологом, который прямо говорит: «Бразилия права, что проявляет осторожность, но столкнётся с давлением США на выборах». Эксперт напоминает, что на горизонте — возможный визит президента Лулы в Белый дом и переговоры с Трампом, и подчёркивает, что «ни одна страна в мире не рискнёт безответственно занять линию фронта против США», но при этом Вашингтон последние годы систематически вмешивается в электоральные процессы в регионе.(brasildefato.com.br) В бразильском прочтении американская политика в Латинской Америке — это не абстрактная геополитика, а прямая угроза демократическому суверенитету, которая может проявиться в виде информационных кампаний, экономического давления и поддержкой правых сил.
В Европе дискуссия о вмешательстве США принимает иной облик — как кризис доверия к американскому лидерству вообще. Бразильский аналитический портал, ссылаясь на свежие данные европейского опроса Polling Europe Euroscope, пишет, что 64 % европейцев высказывают негативное мнение о президенте Трампе, а 51 % уже не считают США дружественной страной, лишь четверть респондентов называют их союзником. По сравнению с октябрём 2024 года доверие к США как партнёру обрушилось на 36 пунктов.(laviaitalia.com.br) Этот сдвиг особенно чувствителен для Германии и Франции, где вся послевоенная внешняя политика строилась на представлении об Америке как о гаранте безопасности. Немецкие и французские комментаторы, пересказывая такие опросы, всё чаще задаются вопросом: если население больше не видит в США естественного союзника, насколько устойчивы НАТО и привычная архитектура европейской безопасности?
На фоне геополитических кризисов в европейских колонках о США заметен ещё один мотив — разочарование во внутренней американской политике и элитах. Французские аналитические блоги и сайты вроде Les Crises обращаются к серии расследований и публикаций судебных документов по делу Джеффри Эпштейна и задают вопрос: как подобный преступный механизм мог годами существовать в сердце американских политических, экономических и медийных элит.(les-crises.fr) В этих текстах причудливо переплетаются моральное осуждение и холодный реализм: США предстают не только как внешне вмешивающаяся держава, но и как общество, где «двойные стандарты» и безнаказанность элит ставят под сомнение право Вашингтона читать другим лекции о правах человека.
В бразильском дискурсе образ «внутренних» США окрашен по‑своему. Евроньюс на португальском языке подробно ведёт «трекер» экологической политики Трампа, фиксируя каждый шаг администрации, который воспринимается как «атака на климат». Среди последних эпизодов — решение федерального судьи, который признал незаконной отмену Белым домом многомиллиардных субсидий на чистую энергетику в штатах, проголосовавших за Камалу Харрис в 2024 году, и резкая критика новых диетологических рекомендаций министерств здравоохранения и сельского хозяйства, воспринимаемых как лоббистский документ.(pt.euronews.com) Для латиноамериканских авторов эти истории — ещё одно подтверждение того, что США при Трампе — это государство, готовое использовать бюджет, суды и регуляторов для наказания политических оппонентов, и что ожидать от него экологического лидерства в глобальном масштабе наивно.
Интересно, что немецкие и французские издания, хотя и критикуют Трампа, куда осторожнее в выводах. Там пока доминирует логика прагматизма: даже если Вашингтон действует односторонне и цинично, Европа остаётся зависимой от американской безопасности и доллара. В одной из немецких радиоколонок иронически пересказывают старую «теорию пиццы» — рост заказов в районе Пентагона якобы предвосхищает рост сверхурочных и подготовку к войне, — как символ того, что европейцам остаётся лишь считывать знаки из Вашингтона и адаптироваться.(deutschlandfunk.de) В бразильских же и более широких южноамериканских дебатах уже доминирует мысль о необходимости выстраивать альтернативные центры силы — от региональной интеграции до сближения с Китаем — как страховку от американского произвола.
На этом фоне особенно выразительно смотрится ещё один сюжет, который подхватывают и европейские, и бразильские авторы, — массовые протесты в самих Соединённых Штатах против ударов по Ирану и убийства Али Хаменеи. Хроники этих выступлений, прошедших в феврале–марте в десятках американских городов, приводятся уже не столько как новость, сколько как аргумент в дискуссии: даже внутри США значительная часть общества не готова бесконечно поддерживать внешние авантюры, и это ограничивает манёвры Вашингтона.(pt.wikipedia.org) Для немецких и французских комментаторов это повод напомнить, что «Америка» — не только администрация Трампа, но и протестующие, юристы, судьи, которые пытаются сопротивляться. Для бразильских леволиберальных медиа эти протесты служат образцом того, как уличное давление и гражданское общество могут сдерживать милитаризм власти — урок, который они переносят на свои собственные политические контексты.
В сумме из немецких, французских и бразильских текстов выстраивается многослойный, противоречивый, но довольно цельный образ нынешних США. Для Европы это всё ещё незаменимый, но всё менее надёжный союзник, за которым нужно внимательно следить и от которого — по возможности — дистанцироваться в самых рискованных операциях. Для Бразилии и более широкой Латинской Америки США — это прежде всего большая сила, которая вмешивается в соседние страны, давит на их выборы и одновременно способна обрушить их экономики, запустив войну на другом конце света. Для всех трёх обществ Соединённые Штаты становятся объектом не только страха или восхищения, но и трезвого анализа: ключевой вопрос там теперь звучит не «за» или «против» Америки, а «как жить в мире, где Вашингтон больше не гарантирует ни стабильности, ни предсказуемости». И именно в этом сдвиге — от веры в особую роль США к прагматичному и часто критическому диалогу с ними — сегодня, пожалуй, и заключается главное изменение международного восприятия Америки.
