В мире

В середине апреля 2026 года образ США за рубежом снова определяется не внутренней политикой и не выборами, а войной. С 28 февраля, когда Дональд Трамп вместе с Биньямином Нетаньяху запустили наступление против Ирана, Вашингтон воспринимается одновременно как военный двигатель конфликта и как главный архитектор его последствий для мировой экономики. На это смотрят по‑разному: во Франции обсуждают американский «нефтяной шок» и стратегию блокады Ормузского пролива, в Южной Африке – угрозу для роста и инфляции, в Израиле – вопрос, контролирует ли США эскалацию или сама втянута в собственную логическую ловушку. Но во всех трёх случаях США оказываются в центре – и как сила, задающая правила, и как источник растущего чувства беспомощности у остальных.

Главная тема, которая объединяет Париж, Преторию и Иерусалим, – это связка «война США и Израиля против Ирана + американо‑иранский энергетический конфликт». Французская пресса прямо пишет о «региональной войне, но глобальном кризисе» и о том, что блокада Ормуза Ираном, усиленная американской военно‑морской блокадой иранских портов, вновь запускает инфляцию и раскачивает слабый рост и в Европе, и в странах глобального Юга. В редакционной статье Le Monde, анализирующей войну в Иране, звучит мотив: боевые действия ограничены тремя странами, но «список побочных жертв постоянно растёт», а мир наблюдает «пандемию бессилия» – государства, не участвующие в войне, практически не способны повлиять на решения Вашингтона и Тегерана. (lemonde.fr)

Во Франции это «бессилие» прежде всего считывают через призму энергетики и геополитики. Франкоязычные СМИ подробно разбирают, как объявленный США 13 апреля морской блок в районе Ормуза – ответ на иранское перекрытие пролива – превращается в потенциальный новый мировой нефтяной шок. «Журнал Монреаля» подчёркивает, что американская блокада угрожает прежде всего азиатскому импорту нефти, тогда как сама Иран за счёт более высоких цен успела даже нарастить экспорт в первые недели войны. (journaldemontreal.com) Параллельно издание TF1 Info объясняет французскому читателю, как срыв американо‑иранских переговоров и анонс Трампом блокады иранского экспорта снова толкают нефтяные котировки вверх и чем это грозит ценам на бензин во Франции. (tf1info.fr)

Французские аналитические центры идут дальше, оценивая уже макроэффект: платформа Le Grand Continent обращает внимание, что блокада Ормуза способна стоить Ирану сотни миллионов долларов в день, но реальный шок придётся на мировую экономику, поскольку речь идёт о выпадении объёмов, сопоставимых с двумя нефтяными кризисами 1970‑х годов вместе взятыми. (legrandcontinent.eu) При этом Европа, как отмечает Euronews, наблюдает резкое падение танкерного трафика через Ормуз – с 24 до четырёх судов в день – и корректирует прогнозы по цене Brent вверх, а вместе с ними и ожидания по инфляции. (fr.euronews.com) В таких текстах США описываются одновременно как рациональный игрок, применяющий «блокаду как инструмент давления», и как держава, готовая ради тактического перевеса допустить масштабные побочные экономические разрушения на чужих территориях.

На этом фоне особенно заметна французская критика специфики сегодняшнего американо‑израильского тандема. Le Monde в англоязычной версии своей колонки говорит о «беззаботном американско‑израильском альянсе», который действует, исходя из логики силы и внутренней политики, тогда как Иран убеждён, что ведёт «экзистенциальную битву». (lemonde.fr) Между строк это читается как упрёк в адрес США: Белый дом оказывается слишком чувствителен к сигналам внутриполитической аудитории, чтобы выстраивать долгую, предсказуемую стратегию разрядки, а это делает европейских и южных партнёров заложниками чужой политической динамики.

Южная Африка тот же конфликт видит прежде всего через цено‑топливную оптику и через старую травму зависимости от решений Вашингтона. Южноафриканская бизнес‑пресса буквально считает центы на литре: Business Report описывает, как скачок цен на нефть из‑за войны США–Израиля с Ираном усиливает инфляционные риски, ставит под вопрос сценарии снижения процентных ставок и грозит ослаблением и без того хрупкого роста экономики ЮАР, который в этом году и без того оценивался лишь в 1,6 %. (businessreport.co.za) Портал Scrolla.Africa подчёркивает, что министерство минеральных ресурсов было вынуждено объявить о повышении цен на бензин и дизель с 4 марта, а местные политики предупреждают: если противостояние с участием США, Израиля и Ирана затянется и нефть уйдёт выше 110 долларов за баррель, южноафриканская экономика может не выдержать нового витка удорожания топлива. (scrolla.africa)

Некоторые африканские панъконтинентальные издания ставят это в более широкий контекст. Africanews и African Business пишут о том, что американско‑израильская операция против Ирана, уже получившая собственные кодовые названия в западной прессе, оборачивается для Африки «ценовым шоком» и риском срыва последних позитивных трендов в ряде экономик континента. Рост цен на нефть, перебои в цепочках поставок и волатильность рынков, вызванные во многом риторикой и действиями Вашингтона, означают более высокие затраты на импорт для стран‑импортёров и повышают вероятность задержки снижения ставок центральными банками. (africanews.com) Интересно, что те же материалы указывают и на парадоксальные «выигрыши»: на фоне войны растут цены на золото, чем могут воспользоваться крупнейшие африканские золотодобытчики, включая Южную Африку, однако общий баланс для континента оценивается как резко отрицательный и напрямую связанный с американскими решениями.

Специфическая южноафриканская нота в разговоре об Америке – это переплетение войны и дипломатического конфликта Претории с Вашингтоном. Назначение в середине апреля опытного переговорщика Рёльфа Мейера послом ЮАР в США местные СМИ трактуют как попытку смягчить натянутые отношения с администрацией Трампа, которая ранее фактически выслала предыдущего посла после его публичной критики президента США и демонстративно игнорировала южноафриканскую площадку G20. Associated Press напоминает, что на этом фоне США критикуют связи ЮАР с Ираном и её внутреннюю расовую политику, а южноафриканская внутренняя дискуссия о «двойных стандартах» Вашингтона по отношению к глобальному Югу лишь усиливается. (apnews.com) В этой рамке США выглядят как держава, которая, с одной стороны, требует политической лояльности в вопросах Ближнего Востока, а с другой – не стесняется экономически и дипломатически наказывать тех, кто выбирает более автономный курс.

В Израиле, в отличие от Франции и Южной Африки, США обсуждают прежде всего не как внешнего шок‑производителя, а как «старшего партнёра» в общей войне. Израильские издания – от Israel Hayom до новостных порталов деловой и религиозной направленности – подробно разбирают тактические шаги Белого дома. Когда Трамп сначала объявляет о широком наступлении против иранских целей, а затем – после сорвавшихся переговоров в Исламабаде – о возможности морской блокады Ормуза, местные аналитики спорят: это «козырь», который должен ускорить соглашение, или опасная ставка, которая может втянуть США и Израиль в длительную конфронтацию с непредсказуемыми последствиями. Israel Hayom, анализируя твит Трампа о потенциальной морской блокаде как альтернативе «долгой и опасной военной операции в Персидском заливе», отмечает, что американский президент уже использовал снятие санкций с части иранской нефти «на воде», чтобы нарастить глобальное предложение, но теперь готов пойти в другую крайность. (israelhayom.co.il)

Для израильской публики особенно важно, кто в этой конфигурации «ведёт», а кто «следует». Колонка на телеканале N12 подчёркивает, что именно США, а не Израиль, настояли на прекращении огня, вступившем в силу 8 апреля после сорока дней войны, несмотря на очевидное нежелание значительной части израильского общества идти на паузу. Автор делает вывод: Трамп демонстрирует, что он – доминирующий игрок, а израильский премьер, даже если в глубине души против, вынужден соглашаться с решением Вашингтона как «верный союзник». Это, по мнению обозревателя, опровергает конспирологию о том, что именно Израиль «втащил» США в войну. (mako.co.il)

Параллельно израильские аналитические центры, такие как INSS, ведут собственный счёт: от первых массовых протестов в Иране, на фоне которых Трамп наращивал военное присутствие и обещал «прийти на помощь демонстрантам», до нынешнего момента, когда после удара по ядерной инфраструктуре и морской блокады Вашингтон всё равно вынужден искать путь к переговорам. В одном из обзоров подчёркивается, что «окно возможностей» для дипломатии было открыто ещё до масштабной атаки июня 2025‑го, но американская ставка на жёсткое давление под аплодисменты союзников привела к тому, что теперь любой шаг назад будет восприниматься как слабость. (inss.org.il) Неудивительно, что израильские медиа внимательно цитируют каждое заявление Трампа о том, что «война с Ираном близка к завершению», и каждое сообщение о том, что Тегеран якобы сам инициирует новые контакты с Вашингтоном, – от этого напрямую зависит ощущение безопасности в Израиле.

Интересно, как в израильской дискуссии звучит американская внутренняя политика. Портал Zemaze, анализируя апрельское обращение Трампа к нации о войне с Ираном, пересказывает и реакцию американских медиа: часть комментаторов в Washington Post, по словам израильского автора, считают президента «психологически неспособным к должности» и испытывают стыд за то, как он представляет США на мировой арене. (zemaze.co.il) Для израильской публики это важно, потому что качество американского лидерства задаёт и качество гарантий безопасности: если глава Белого дома воспринимается даже дома как непредсказуемый, то и союзники должны закладываться на больший разброс сценариев.

Во всех трёх странах присутствует и более глубокий пласт обсуждения – о долгосрочной роли США в мире. Израильский доклад, опубликованный платформой «Шакуф», напоминает, что склонность к либеральному интервенционизму – часть ДНК американской политики, и проводит параллели между нынешней эскалацией с Ираном и более старыми войнами, при этом обращая внимание: несмотря на явные признаки эрозии демократических норм в самих США, многие эксперты считают, что благодаря конституционной архитектуре и федерализму говорить о «закате демократии» ещё преждевременно. (shakuf.co.il) Во Франции аналогичные сомнения проявляются в виде дискуссий: насколько нынешняя стратегия «силового давления» на Иран и готовность США обрушить мировой рынок энергоносителей ради тактических целей совместимы с ролью ответственного гегемона? Южноафриканские аналитики, в свою очередь, накладывают на это собственный опыт: от апартеида до нынешних споров с Вашингтоном по Палестине и Ирану – и задаются вопросом, не превращается ли Америка в силу, для которой интересы глобального Юга системно вторичны.

В результате складывается многослойная картина. Для французов США сегодня – это прежде всего архитектор блокады Ормуза и источник нового витка энергетической нестабильности, притом что сама Европа практически не имеет рычагов для влияния на курс Вашингтона и Тегерана. Для Южной Африки Америка – это внешняя сила, чьи решения по войне и санкциям мгновенно ударяют по ценам на топливо, курсу рэнда и социальной стабильности, и одновременно политический оппонент в спорах о международном праве и глобальной справедливости. Для Израиля же Соединённые Штаты остаются незаменимым гарантом и режиссёром войны: именно в Вашингтоне решают, когда бомбить, когда останавливаться и как далеко заходить в блокаде, а в Тель‑Авиве и Иерусалиме пытаются встроиться в эту логику, не потеряв собственную повестку.

Общий мотив, который проходит сквозь Париж, Преторию и Иерусалим, – это сдвиг восприятия США от «мирового жандарма» к «генератору системных рисков», при этом по‑прежнему незаменимого. Никто из трёх стран не может просто «отменить» Америку: Франции нужны американские гарантии в НАТО, Южной Африке – доступ к рынкам и инвестициям, Израилю – военная, политическая и дипломатическая опора. Но по мере того как война с Ираном затягивается, а блокада Ормуза превращает внутренние решения Белого дома в ежедневную проблему для заправочных станций в Марселе, Йоханнесбурге и Хайфе, звучит всё более отчётливый вопрос: способна ли нынешняя Америка управлять теми кризисами, которые сама же и запускает.

❮ ❯