В начале 2026 года образ Америки за пределами США снова оказался связан не с внутренней политикой Вашингтона, а с его попыткой завершить самую кровавую войну в Европе со времён Югославии. Обсуждаемый с ноября 2025 года американский мирный план по Украине, пакеты двусторонних гарантий безопасности и давление Белого дома на Киев породили в Украине, Саудовской Аравии и Германии целый спектр реакций — от осторожной надежды до открытого недоверия. Параллельно в регионе Залива и в Европе внимательно следят за другими векторами американской политики — в первую очередь за возможной кампанией против Ирана и за тем, как США переформатируют систему безопасности на континенте.
Вокруг этих тем и строится сегодняшняя международная повестка о США: что именно Вашингтон предлагает Украине, насколько это считается «миром по‑американски», как саудовцы используют американскую активность для усиления своей роли посредника и почему в Берлине говорят о «плохом» и «менее плохом» вариантах американского плана.
Центральный узел обсуждений – американский мирный план и гарантии безопасности. Украина, Европа и США с ноября 2025 года ведут сложные переговоры по 22‑пунктному документу, который в разных версиях связывает прекращение огня с отказом Киева от части территорий, ограничениями на вооружённые силы и долгосрочными гарантиями безопасности со стороны Вашингтона.(rbc.ru) Параллельно выстраивается отдельное соглашение США–Украина о двусторонних гарантиях, по которому, как подчёркивал Владимир Зеленский, уже готов «базовый блок» документов, а ключевые детали предназначены для закрытых приложений и должны быть ратифицированы Конгрессом США, чтобы не повторить судьбу Будапештского меморандума.(rbc.ru)
Именно вокруг этих пунктов — территории, гарантии и давление — и формируются три главные линии дискуссий: украинская тревога и попытка вписать американскую инициативу в собственную «формулу мира», ближневосточное ощущение, что США снова готовы использовать рычаги военной и экономической силы, и немецкий спор о том, не поощряет ли американский план «окупаемость агрессии».
Для украинских политиков и экспертов США остаются одновременно незаменимым союзником и источником риска. В украинских медиа и экспертной среде план Трампа и последующие поправки описываются как «живой документ», который Киев и европейцы пытаются отредактировать так, чтобы он не выглядел капитуляцией, но при этом гарантировал реальную защиту после войны. Украинский политолог Игорь Чаленко в комментарии для телеканала «24 канал» подчёркивал, что 22‑пунктный план, разработанный США после встреч в Лондоне, может быть приемлем только в том случае, если его одобрит украинское общество; он ссылался на опросы, показывающие крайне низкую готовность граждан к территориальным уступкам, и прогнозировал, что американский документ «вероятно претерпит изменения».(24tv.ua)
Официальный Киев старается говорить о плане Вашингтона максимально аккуратно, но через утечки просматриваются линии красных линий. The Wall Street Journal, на которую активно ссылаются и в украинских, и в российских СМИ, передавала оценку окружения Зеленского формулой «Да, но…»: Украина допускает компромиссы по вопросам демилитаризации вокруг Запорожской АЭС и по численности армии, но не готова соглашаться на окончательный отказ от Донбасса и права на вступление в НАТО.(rbc.ru) Сам президент позднее уточнял, что документ о гарантиях безопасности, разработанный вместе с США и Европой, должен быть ратифицирован Конгрессом, а часть положений останется засекреченной — именно это, по его словам, и отличит будущие гарантии от провалившихся договорённостей 1990–2010‑х годов.(rbc.ru)
Не менее важна украинская реакция на элементы давления. Ещё в конце 2024 года офис Зеленского называл первые публикации о «плане Трампа» «вбросом» и подчёркивал, что никто не собирается обсуждать закулисные сделки над головой Киева.(rbc.ru) Но к зиме 2025‑го тон изменился: Axios и ряд европейских медиа сообщали, что администрация США фактически приняла решение прекратить масштабную финансовую и военную помощь после завершения последнего цикла кредитных программ G7, если Киев не проявит готовности к уступкам, прежде всего территориальным. Украинские чиновники, на которых ссылается Axios и цитирует РБК, говорили о попытке «отдалить Зеленского от европейских лидеров, чтобы эффективнее давить на Украину».(rbc.ru)
На этом фоне отправка украинской делегации в Джидду и Абу‑Даби выглядела для Киева как вынужденное, но осознанное принятие роли «младшего партнёра» в американской архитектуре мира. В итоговом заявлении по Джидде Украина согласилась на немедленное введение 30‑дневного режима прекращения огня при условии зеркального шага со стороны России, а Вашингтон обещал возобновить обмен разведданными и военную помощь.(rbc.ru) Для украинского общества это подаётся как тактический шаг ради гуманитарных выгод — обмен пленных, возвращение депортированных детей, разминирование — а не как согласие на раздел страны. В то же время в Киеве растёт раздражение по поводу того, что США, по формулировке одного из украинских источников для западной прессы, «смотрят на войну как на уравнение, где территориальные переменные можно свободно переставлять».
Показательно, что украинские лидеры постоянно апеллируют к прошлому опыту американских гарантий. Зеленский и его советники в интервью западным и украинским изданиям напоминают, что Украина уже отказывалась от ядерного оружия под обещания США и Британии, и эти гарантии не сработали. Поэтому нынешний пакет, по их мысли, должен быть не просто политической декларацией, а юридически обязывающим механизмом с чётко прописанными действиями США в случае нового нападения — именно так описывает предложения Вашингтона и германское издание Forbes, пересказывая утечку WSJ о гарантиях «по аналогии со статьёй 5 НАТО».(forbes.ru)
Если для Украины США — ключевой архитектор будущего мира, то Саудовская Аравия видит в американской активности шанс для себя закрепиться в роли незаменимого дипломатического узла региона и одновременно дистанцироваться от наиболее рискованных авантюр Вашингтона. В Эр‑Рияде и Джидде именно под саудовским патронажем проходили встречи делегаций США и Украины, а также непрямые консультации с участием России по безопасности судоходства в Чёрном море. Саудовская сторона сознательно строит образ «равноудалённого посредника», дающего площадку, но не диктующего решения.(rbc.ru)
Для саудийской прессы и аналитических кругов важнее всего не то, как именно США разделят украинское небо и Донбасс, а то, как эти шаги вписываются в общую картину американской политики на Ближнем Востоке. В русскоязычных и арабских комментариях, обсуждающих возможный удар США по Ирану, сквозит убеждение, что Вашингтон движется к новой большой войне в регионе. Политолог Алексей Пилько, чья оценка разошлась по ближневосточным каналам, прямо говорит о «практически неминуемом» американском нападении на Иран и отмечает, что против такой операции выступают даже ключевые партнёры США в регионе — Саудовская Аравия, Турция и Катар.(eadaily.com)
На этом фоне саудовские медиа рассматривают украинский трек и американский мирный план не только как европейскую историю, но и как часть более широкой стратегии Вашингтона по переформатированию безопасности от Чёрного моря до Персидского залива. В материале саудовской газеты «Okaz» о том, как Вашингтон давит на Киев, чтобы тот принял 28‑пунктный план Трампа, США предстают актором, привыкшим оперировать угрозой прекращения военной помощи и разведданных даже в отношении союзников. Автор, ссылаясь на американские источники, пишет, что Киев столкнулся «с беспрецедентным давлением» и угрозами прекратить поставки оружия и обмен разведданными, если Зеленский не подпишет рамочное соглашение к обозначенному Вашингтоном сроку.(okaz.com.sa)
Интересна тональность: критикуя методы США, саудийский текст в то же время подчёркивает осторожность Зеленского, который, по описанию «Okaz», «старается не отвергнуть американский план и не оскорбить американцев». В подтексте читается знакомый для региона сюжет: так же некогда в столицах Ближнего Востока приходилось балансировать между зависимостью от американской военной помощи и несогласием с навязываемыми Вашингтоном решениями по Ираку, Сирии или Ирану.
На этом фоне Эр‑Рияд демонстративно пытается показать, что не готов автоматически поддержать очередную крупную американскую военную кампанию против Тегерана. Для саудовских стратегов важна региональная стабильность и собственные экономические проекты «Видение‑2030» — а масштабная война с Ираном грозит сорвать как нефтяные рынки, так и инвестиционную повестку. Поэтому в экспертных колонках звучит прогноз: если США всё же пойдут на удар, они рискуют не только столкнуться с ракетами Ирана по базам, но и «потерпеть геополитическое поражение» в регионе, потеряв поддержку таких партнёров, как Саудовская Аравия.(eadaily.com)
В этой картине саудийская роль в украинском урегулировании становится для Эр‑Рияда своеобразным козырем: королевство показывает Вашингтону, Москве и Киеву, что именно оно может предоставить нейтральную территорию и дипломатическую инфраструктуру, но при этом не собирается быть придатком американской стратегии сдерживания Ирана.
В Германии дискуссия вокруг американского плана и более широкой роли США в Европе носит более сложный и многослойный характер: Берлин боится и провала Америки, и её чрезмерной «сделочности» с Кремлём. Немецкие чиновники и аналитики стараются одновременно не поссориться с Вашингтоном и не легитимировать схему, при которой агрессия вознаграждается территориями.
Характерна позиция канцлера Фридриха Мерца, который ещё осенью 2025 года в комментариях Deutsche Welle выражал сомнение, что американский план будет принят к установленному Трампом дедлайну 27 ноября, и предлагал свой промежуточный шаг, чтобы «хотя бы начать движение». По данным латвийского портала LSM, Мерц считал, что Европа, скорее всего, добьётся исключения из «мирного плана» пункта об ограничении украинской армии, настаивая на том, что безопасность Украины и Европы не может строиться на её одностороннем разоружении.(rus.lsm.lv)
Немецкий МИД в лице Йоханна Вадефуля пошёл ещё дальше в нюансировке. В интервью ZDF он назвал подход администрации Трампа «неортодоксальным, но эффективным», напомнив, что подобным образом Вашингтон действовал и в секторе Газа. В то же время Вадефуль подчеркнул, что документ из 28 пунктов — это не полноценный «план мира», а скорее «перечень тем и опций для обсуждения», и заверил, что США «очень внимательно следят за тем, чтобы Германия и Европа были включены» в процесс.(zdfheute.de)
Важнейшая формула прозвучала в интервью министра немецкому общественному телевидению: «Мы стоим на стороне Украины… Мы — адвокат Украины». Вадефуль обещал, что Германия сделает всё, чтобы Киев подошёл к переговорам «с максимально сильной позицией», и одновременно раскритиковал идею спешки, предложенную Трампом: «Последнее, что нам нужно, — это суета и поспешность». Внутри правящей коалиции и особенно в СДПГ звучат ещё более жёсткие оценки: как передавала «Die Zeit», в партии подчёркивали, что термин «мирный план» сам по себе был бы эвфемизмом, учитывая набор российских выгод в первоначальном тексте.(zeit.de)
Немецкие think‑tank’и формулируют эту критику ещё прямее. В аналитическом комментарии Германского общества внешней политики (DGAP) о «заблудшем мирном плане» говорится, что изначальный 28‑пунктный российско‑американский проект не имел потенциала закончить войну, но вполне мог вознаградить российскую агрессию и положить основу «миропорядка, основанного на балансе великих держав» за счёт меньших стран. Авторы подчёркивают, что благодаря сопротивлению части республиканцев в Вашингтоне и вмешательству европейцев многие наиболее опасные для Украины и Европы пункты были смягчены или вычеркнуты, а «квазикапитуляция Украины и фактический раскол Запада» временно предотвращены.(dgap.org)
Для Берлина ключевой вопрос к США формулируется так: можно ли, стремясь к скорейшему миру, не разрушить принцип неделимости европейской безопасности? Немецкие комментаторы настороженно смотрят на сообщения Politico о том, что Вашингтон считает свои гарантии для Киева более значимыми, чем европейские, и допускает, что именно американский пакет — с обещаниями аналогов статьи 5 НАТО, но без формального членства Украины в Альянсе — станет главным инструментом послевоенного сдерживания России.(rbc.ru) С одной стороны, это снижает риск американского ухода из Европы. С другой — Европа рискует оказаться в положении «коалиции желающих», предоставляющей несколько вертолётов и роту военных, в то время как стратегические решения принимаются за океаном.
В итоге в трёх столь разных странах складываются на удивление связанные между собой образы Америки. В Киеве США — единственная страна, способная дать реальные военные и политические гарантии, но одновременно партнёр, готовый торговаться украинскими территориями и армией ради «сделки века». В саудовском дискурсе Вашингтон — по‑прежнему главная военная держава, склонная решать проблемы силой и давлением, от украинского поля боя до возможной кампании против Ирана, но играть в эти сценарии Эр‑Рияд больше не готов без оглядки на собственные интересы. В Берлине же Америка — необходимый гарант восточноевропейской безопасности и одновременно непредсказуемый архитектор «больших сделок» с Москвой, которые могут подорвать ту самую европейскую мирную архитектуру, которую Германия считает своей исторической миссией.
Объединяет эти три оптики одно: ни Украина, ни Саудовская Аравия, ни Германия больше не воспринимают США как монолитного и безусловного лидера «коллективного Запада». Наоборот, они внимательно всматриваются в нюансы — кто именно в Вашингтоне пишет план, какие пункты в нём ключевые, насколько долговечны будут гарантии, и что произойдёт через пять или десять лет, когда в Белом доме вновь сменится администрация. И именно из этих местных расчётов и страхов рождается та сложная мозаика мирового восприятия Америки, которую не увидишь, читая лишь сами американские газеты.
