В начале марта 2026 года обсуждение США в Анкаре, Киеве и Пекине крутится вокруг одной связки тем: война США и Израиля против Ирана и её последствия для безопасности, роль Вашингтона в попытках завершить войну в Украине и шире — вопрос, остаётся ли Америка надёжным и предсказуемым лидером, или превращается в импульсивную силу, от решений которой приходится обороняться. В каждой из трёх столиц говорят о Вашингтоне по‑разному, но во всех трёх дискуссиях просматривается одна общая линия: США всё меньше воспринимаются как «глобальный арбитр» и всё больше — как игрок, который грубо продавливает свои интересы, иногда в ущерб союзникам.
Крупнейший новый фактор — война в Иране. В Турции она мгновенно стала внутренней темой безопасности: американские и израильские удары по Ирану, ответные иранские ракеты и их перехват над турецкой территорией заставили турецких комментаторов говорить о США как о силе, втягивающей регион в конфликт, не считаясь с рисками для соседей. На фоне сообщений о перехватах иранских ракет над Кахраманмарашем и Газиантепом, официальная Анкара осудила удары США по Ирану, одновременно демонстрируя готовность защищать своё небо от любых ракет, независимо от их происхождения. В обзорных материалах турецкой прессы подчёркивается, что Турция оказалась в буквальном смысле «под огнём чужой войны», которую начали в первую очередь Вашингтон и Тель‑Авив, а не Анкара. Турецкая дипломатия при этом пытается сохранить баланс: с одной стороны, Анкара — член НАТО; с другой — она прямо заявляет, что не принимает логику «превентивных ударов» США и Израиля, ставящих под угрозу региональную стабильность. На этом фоне турецкий министр иностранных дел Хакан Фидан ранее уже предупреждал, что ядерная программа Ирана и общая эскалация могут запустить гонку вооружений на Ближнем Востоке, а проправительственные издания вроде Yeni Şafak используют этот тезис, чтобы обосновать необходимость самостоятельной турецкой оборонной архитектуры и дистанцирования от наиболее рискованных шагов Вашингтона. (en.wikipedia.org)
Украина, напротив, смотрит на войну в Иране через призму опасений: не станет ли она поводом для США снизить внимание и ресурсы для поддержки Киева. Украинские аналитические статьи конца зимы и начала весны говорят о том, что мир вступает в фазу глубокой нестабильности, где война в Украине переплетается с политическим кризисом в самих США и новым очагом конфликта на Ближнем Востоке. В одном из прогнозов для 2026 года подчёркивается риск одновременно и продолжительной войны в Украине, и эскалации между Вашингтоном и Пекином вокруг Тайваня, и теперь ещё — затяжного иранского кризиса, что может привести к «рассредоточению» американской мощи и к тому, что Украина перестанет быть для Вашингтона приоритетом номер один. (tsn.ua)
В Китае иранская война стала поводом для более общих выводов о стиле американской внешней политики. Китайские комментаторы, включая известных политологов, видят в действиях США пример того, как Вашингтон использует союзников как плацдармы и не боится ломать дипломатические рамки. В материале, опубликованном на китайском новостном портале, политолог Чжэн Юннянь из Китайского университета в Гонконге (Шэньчжэнь) отмечает, что в Китае широко распространено мнение: США «используют Израиль как трамплин» для войны с Ираном. Официальные китайские СМИ в редакционных статьях пишут, что нанесение ударов по Ирану в момент, когда дипломатические контакты ещё продолжаются, создаёт «тревожный прецедент: дипломатия превращается в инструмент, подчинённый воле доминирующей силы, а не в площадку равноправных переговоров суверенных государств». Бывший китайский военный, ныне независимый комментатор Сун Чжунпин формулирует вывод, который часто цитируют в китайском сегменте: «Для Китая стратегический вывод очень прост: нельзя исходить из предположения, что твой оппонент будет действовать по правилам». (wenxuecity.com)
Второй крупный блок дискуссий во всех трёх странах — это роль США в войне в Украине и попытках навязать мир. Для Украины это, очевидно, вопрос выживания. В конце 2025 и начале 2026 года в украинских медиа доминируют споры о так называемом «плане Трампа» по прекращению войны. По сообщениям украинской прессы со ссылкой на западных и украинских инсайдеров, администрация Дональда Трампа предложила Киеву 28‑пунктный план, который многие украинские аналитики и часть американского истеблишмента сочли таким, что явно склоняется в пользу Москвы: речь идёт о де‑факто признании российских завоеваний, ограниченных во времени гарантиях безопасности и давлении на Киев с требованием территориальных компромиссов. В одном из украинских аналитических материалов подчеркивается, что этот план ставит Украину перед «жёстким выбором» и создаёт опасный прецедент для США: страна, претендующая на роль защитника международного порядка, легитимирует силовой захват территорий в Европе. (bastion.tv)
Характерная для украинской дискуссии деталь — внимание к тактике давления Вашингтона. Политолог Владимир Фесенко в интервью латвийскому изданию, обсуждая американскую мирную инициативу, признаёт, что «нагнітання було минулого тижня, коли приїжджає представник США і каже "протягом найближчих днів ви маєте узгодити мирний план Сполучених Штатів"», напоминая, что и раньше американские чиновники приезжали в Киев с ультимативными предложениями, включая финансовые условия компенсаций за уже оказанную помощь. Для части украинского экспертного сообщества США в этом контексте выступают не только как главный военный союзник, но и как актор, который подталкивает к компромиссу, опасно близкому к «замороженному конфликту» и потере части суверенитета ради краткосрочной стабилизации. (ukr.lsm.lv)
При этом в Украине остаётся и прагматический взгляд: без США война вряд ли может закончиться на приемлемых для Киева условиях. Бывший спецпредставитель президента США по Украине Кит Келлог в ходе дискуссии в Давосе, на которую активно ссылались украинские медиа, говорил, что при условии, если Украина «переживёт эту зиму» и выйдет в весну, «преимущество будет на её стороне», а война может завершиться уже к осени 2026 года. Это заявления украинские комментаторы интерпретируют как сигнал, что Вашингтон всё ещё видит сценарий, при котором усиленная поддержка и давление на Россию могут привести к более выгодной для Украины сделке — но одновременно напоминают, что внутри администрации США существуют и другие голоса, настаивающие на более быстрой «развязке» за счёт уступок Киева. (rbc.ua)
Если Украина дискутирует о США через призму собственного будущего и возможных границ, то Китай использует украинскую тему как часть широкой картины американского поведения. В китайских аналитических материалах о роли КНР в войне России против Украины подчёркивается, что Вашингтон, с одной стороны, пытается удержать Китай от поддержки Москвы, а с другой — одновременно развязывает новую войну на Ближнем Востоке, посылая противоречивые сигналы о своих приоритетах. На недавнем брифинге МИД КНР официальный представитель Мао Нин (Мао Нин) отвечала на вопрос, почему Пекин по‑разному комментирует ситуацию в Иране и в Украине. В китайском дискурсе это объясняется тем, что, по мнению Пекина, США играют куда более дестабилизирующую роль на Ближнем Востоке, тогда как в Украине, как утверждают китайские официальные лица, ответственность распределена между Россией, НАТО и самими США, которые «игнорировали законные озабоченности России в области безопасности». Такой нарратив позволяет Пекину одновременно критиковать Вашингтон как источник хаоса и выставлять себя сторонником «политического урегулирования» и «многополярного порядка». (zh.wikipedia.org)
Турецкая пресса подходит к роли США в украинской войне более осторожно, чем украинская или китайская. Для Анкары Киев — важный партнёр и адресат поставок вооружений, но Москва остаётся ключевым энергетическим и политическим игроком в регионе. В турецких комментариях о войне всё чаще звучит тезис, что Соединённые Штаты, прикрываясь лозунгами о поддержке демократии, фактически ведут борьбу за перераспределение влияния в Чёрноморском регионе, и что слишком жёсткая антироссийская линия Вашингтона способна ударить по интересам самой Турции, включая стабильность в Сирии, Кавказе и на Чёрном море. Турецкие авторы связывают украинский конфликт и войну в Иране в общую картину: по их мнению, США действуют как «военно‑дипломатический пожарник‑поджигатель», сначала растягивая свои обязательства на несколько конфликтов, а затем превращая ближайших союзников в рубежи противостояния, подвергая их риску.
На этом фоне в трёх странах возникает ещё одна общая тема: сомнения в устойчивости американского лидерства и разговоры о том, что Европа и региональные силы вынуждены брать на себя больше ответственности. Украинское издание «Європейська правда», анализируя февральскую Мюнхенскую конференцию по безопасности, отмечало, что «ключевым лідером-візіонером» там выглядел президент Франции Эмманюэль Макрон, который изложил видение реформ, необходимых Европе, чтобы выдержать давление не только со стороны России и Китая, но и США. Его идея заключалась в том, что Европа должна играть более непосредственную роль в любых мирных урегулированиях и не полагаться на то, что президент США — в данном материале речь шла о Дональде Трампе — будет автоматически разделять европейское видение безопасности. Украинские комментаторы увидели в этом не только критику Вашингтона, но и потенциальный ресурс: чем активнее Европа, тем больше у Киева вариантов в переговорах с США и Россией. (eurointegration.com.ua)
В Китае же идею «усталого гегемона» используют, чтобы противопоставить американской модели лидерства собственную: пока, как пишет один из популярных порталов, «Америка занята войнами», Китай занят «заседаниями и экономикой». В материале на платформе Sina авторы сопоставляют расходы США на оборону, включая анекдотически поданный эпизод о том, как в сентябре 2025 года министр обороны США якобы санкционировал многомиллионные закупки элитных морепродуктов для военного ведомства, с «рациональной» инвестиционной политикой Китая, для которого приоритетом объявлены внутренняя модернизация, научно‑техническое развитие и инфраструктура. Эта контрастная картинка подаётся как иллюстрация деградации американского государственного управления и растущей разницы между «воюющей Америкой» и «строящим Китай». (sina.cn)
В Турции дискуссия о «новом порядке» переплетена с традиционной настороженностью к любым внешним покровителям. Политики и комментаторы, близкие к правящей партии, на фоне иранского кризиса и событий на украинском фронте усиливают риторику о необходимости «стратегической автономии» Турции: стране, по их мнению, нельзя полностью полагаться ни на США и НАТО, ни на Россию и Китай. Перехват иранских ракет над турецкими городами используется как аргумент: пока США и Израиль решают свои задачи, именно Турция несёт риск падения осколков и возможных ответных ударов. Это подпитывает популярную в турецком обществе мысль, что Анкаре нужно оставаться в НАТО, но одновременно максимально расширять собственные возможности — от противоракетной обороны до дипломатического маневрирования между блоками. (en.wikipedia.org)
В целом, если взглянуть на эти три страны вместе, складывается парадоксальный образ США. Для Украины Вашингтон остаётся жизненно важным гарантом, но и жёстким переговорщиком, готовым давить ради сделки, удобной прежде всего Белому дому. Для Турции США — союзник, от которого нельзя уйти, но и источник рисков, втягивающий регион в опасные войны и игнорирующий турецкие озабоченности. Для Китая же Америка — главный соперник и одновременно пример того, как прежний гегемон, будучи неспособен отказаться от силовых методов, медленно подрывает собственный авторитет, открывая пространство для «альтернативных центров силы».
Объединяет все три дискуссии одно: нигде США уже не воспринимают как безусловного арбитра. В Анкаре, Киеве и Пекине говорят о Вашингтоне в категориях интересов, сделок и рисков, а не ценностей и общих проектов. При этом в каждой столице по‑своему рассчитывают, как использовать или сдержать американскую мощь: Украина — чтобы не потерять шанс на справедливый мир, Турция — чтобы не стать полем боя чужих войн, Китай — чтобы ускорить переход к миру, где США — лишь один из центров силы, а не единственный. Именно в этом разнообразии и, одновременно, в общей усталости от американских войн и инициатив просматривается новый этап глобального восприятия США.
