Вокруг Соединённых Штатов вновь сгущается плотное информационное облако – от Парижа до Тель‑Авива и Эр‑Рияда. Центральная ось почти всех дискуссий одна и та же: война США и Израиля с Ираном, начатая 28 февраля 2026 года, и кризис в Ормузском проливе, где сходятся интересы Вашингтона, Тегерана, Иерусалима, Эр‑Рияда, Пекина и европейских столиц. На этом фоне Дональд Трамп, вернувшийся в Белый дом и одновременно ведущий масштабную кампанию за «жёсткую победу» над Ираном, стал главным объектом комментариев и тревог. Во Франции спорят о стратегической близорукости и рисках для Европы, в Израиле — о цене американской поддержки и расширяющемся разрыве интересов, в Саудовской Аравии — о том, как использовать американскую мощь и одновременно не оказаться её заложником.
Первый крупный блок дискуссий — сама американо‑иранская война и её внутреннюю логику. Французская пресса и эксперты особенно фокусируются на том, что война 2026 года не возникла в вакууме: это кульминация эскалации после израильско‑иранских ударов 2025 года и американских бомбардировок ядерных объектов Ирана, которые Тегеран воспринял как подтверждение общего плана Вашингтона и Иерусалима по ослаблению режима. Во французских аналитических материалах война уже описывается как «гuerre américano‑iranienne de 2026», с чёткой фиксацией: США и Израиль совместно начали масштабные удары по Ирану в конце февраля, заявленной целью которых было «уничтожение военных возможностей и предотвращение создания ядерного оружия», но стратегический горизонт остаётся туманным — от сдерживания до фактической смены режима.(fr.wikipedia.org)
В арабской прессе тон иной: здесь войну описывают как «беспрецедентную эскалацию», где Вашингтон одновременно декларирует, что «Иран разгромлен военным образом» и «операция выполнена на 70–75%», но явно готов «вернуться и закончить начатое». В интервью арабским СМИ Трамп уверяет, что США могут «уничтожить оставшуюся военную инфраструктуру Ирана за двое суток», а использование бомб B‑2 девять месяцев назад, по его словам, уже лишило Тегеран возможности получить ядерное оружие в обозримом будущем.(cairo24.com) Такое сочетание победных рапортов и угроз новой эскалации арабские комментаторы нередко называют «рекламным» или «пропагандистским» — неслучайно один из заголовков на «Аль‑Джазире» цитирует фразу Трампа о том, что передача иранского обогащённого урана США имела бы «пропагандистские» цели.(aljazeera.net)
В Израиле же войну и роль США рассматривают сквозь призму национальной безопасности и сосуществования с Ираном «после Трампа». Израильские аналитики обращают внимание, что с одной стороны, американское военное превосходство обеспечило «тактические успехи» против иранской инфраструктуры, с другой — не сняло фундаментальной угрозы и даже усилило зависимость Иерусалима от стратегических расчётов Вашингтона. Бывший советник по нацбезопасности США Джейк Салливан, уже выступая не как чиновник, а как комментатор, прямо говорит о «стратегическом тупике» американской линии в отношении Ирана и о том, что «разрыв между Вашингтоном и Тель‑Авивом растёт».(elbalad.news) В израильских медиа и экспертных обзорах это подхватывается: да, США обеспечивают военную «зонтичную» защиту, но их долгосрочные цели — от ядерной сделки до возможной смены режима в Тегеране — не всегда совпадают с израильским видением постоянного сдерживания.
Второй, тесно связанный пласт — кризис в Ормузском проливе и энергетика. В Европе и особенно во Франции Ормуз рассматривают как стратегический нерв мировой экономики, где каждая американская эскалация автоматически трансформируется в рост цен на нефть, инфляционные ожидания и социальное недовольство. Французские и общеевропейские обзоры подчёркивают: блокировка или даже частичное нарушение судоходства через Ормуз уже вызвали серьёзный скачок цен на нефть и рост доходностей американских казначейских облигаций, поскольку рынки закладывают более высокое ожидание инфляции и менее дружелюбную траекторию ставок ФРС.(il.investing.com) Таким образом, американское решение «наказать Иран» и одновременно «защитить свободу навигации» воспринимается в Париже не только как ближневосточный сюжет, но и как непосредственная угроза европейскому экономическому восстановлению.
Из Саудовской Аравии картина выглядит двояко. Официальный и полуофициальный дискурс, представленный, например, в саудовской газете «Ока́з» и на телеканале «Аль‑Хадас», подчёркивает: меры Вашингтона в Ормузе и против Ирана в целом соответствуют давним опасениям Эр‑Рияда. Трамп в интервью Fox News, которое охотно цитируют саудовские издания, называет иранское руководство «сумасшедшими», предупреждает, что оно применит ядерное оружие против Израиля, Ближнего Востока, Европы и даже самих США, если получит его, и настаивает: Иран должен заключить соглашение, иначе «время истекает». Одновременно он подчёркивает, что США стремятся «открыть пролив ради всех стран региона».(okaz.com.sa) Для саудийской аудитории это подаётся как подтверждение того, что Вашингтон наконец выстраивает линию жёсткого сдерживания и не повторяет «ошибки мягкости» прежних администраций.
Но в саудийском сегменте соцсетей, например на форуме r/SaudiForSaudis, тон значительно более скептический и тревожный. Пользователи обсуждают заявления Трампа о «самых мощных бомбардировках в истории Ближнего Востока» по иранскому острову Харг и его предупреждение, что если Иран серьёзно перекроет поток нефти через Ормуз, его «ударят в двадцать раз сильнее, чем до сих пор».(reddit.com) Это подкрепляется популярным аргументом: да, Саудовская Аравия выигрывает от ослабления Ирана, но тотальный военный разгром и последующий хаос на другом берегу Залива может быть не менее опасен для королевства, чем сильная, но сдерживаемая Исламская Республика. В комментариях мелькает мысль о том, что Трамп недооценивает длительность и цену «войны истощения», в то время как региональные игроки, включая Эр‑Рияд, готовятся к долгой борьбе, а не к «быстрой победе за один день», о которой он периодически говорит.
В Израиле тема Ормуза вплетается в более широкий разговор о связи военной кампании с экономикой и зависимостью от США. Израильские финансовые аналитики отмечают, что скачок цен на нефть, вызванный заявлениями Трампа о том, что его «терпение по отношению к Ирану подходит к концу», мгновенно отражается на доходностях американских облигаций и глобальных инфляционных ожиданиях.(il.investing.com) В израильских деловых медиа это читается так: Вашингтон может позволить себе агрессивную игру на Ближнем Востоке, даже если это расшатывает мировые рынки, тогда как Израиль едва ли способен выдержать сочетание затяжной войны на нескольких фронтах и ухудшения финансовых условий в глобальной экономике. В обсуждениях в израильском Reddit‑сегменте пользователи прямо говорят: «Если бы не США, мы до сих пор воевали бы в Газе с заложниками в туннелях… Но одновременно от США зависит и то, насколько мы вообще можем эскалировать».(reddit.com)
Третий крупный сюжет, через который Франция, Израиль и Саудовская Аравия переосмысливают американскую роль, — сама фигура Трампа и стиль американской внешней политики. Во французских обзорах, в том числе в пересказах арабских и европейских газет, подчёркивается внутренняя противоречивость его линии: с одной стороны, он грозит тотальным уничтожением и обещает «историческую трансформацию Ирана», где режим либо «управляемо трансформируется», либо «катастрофически рухнет», с другой — неоднократно говорит, что США «не будут долго воевать» и стремятся как можно скорее «уйти из Ирана», поставив к власти «людей, способных управлять страной хорошо».(arabic.euronews.com) Для французской аудитории это напоминает сплав риторики времён войны в Ираке с инстинктом «America First», когда смена режима декларируется, но реальной стратегии постконфликтного управления, по мнению комментаторов, у Вашингтона нет.
В израильской дискуссии к этому добавляется ещё один слой: насколько надёжна американская стратегия, если она во многом зависит от персонального стиля Трампа и его политических расчётов. Часть израильских экспертов замечает, что США в 2026 году во многом повторяют сценарий «тактических успехов без стратегической победы», знакомый по иракской кампании: об этом, кстати, пишет и «Уолл‑стрит джёрнэл», чьи выводы цитирует иорданское издание Jfranews, говоря, что США добились серьёзных тактических выгод за счёт военного превосходства, но не достигли долгосрочных стратегических целей войны с Ираном.(jfranews.com.jo) При этом в израильском общественном мнении, судя по дискуссиям, нарастает двусмысленное отношение: с одной стороны, Трампа многие по‑прежнему воспринимают как «самого дружественного президента» за его безусловную поддержку в прошлом, с другой — растёт понимание, что зависимость от настроений одного человека в Вашингтоне делает израильскую стратегию уязвимой.
Саудовская перспектива на Трампа и США ещё более прагматична и цинична. В арабских аналитических статьях, например на турецком портале TurkPress, посвящённых его визиту в Китай, говорится, что война с Ираном «ослабила руку Трампа за столом переговоров с Пекином, несмотря на всю его риторику о разгроме Ирана».(turkpress.co) Это важная деталь для саудийских стратегов: если американская антииранская кампания одновременно усиливает зависимость США от китайского рынка и усложняет их глобальное соперничество с Пекином, то пространство манёвра Эр‑Рияда как партнёра и Вашингтона, и Пекина расширяется. В саудийских онлайн‑дискуссиях это трансформируется в простое, но ёмкое наблюдение: «Америка не воюет только против Ирана; она одновременно переоценивает и недооценивает и собственную силу, и силу Китая», как образно сформулировала одна эмиратская газета, рассуждая о том, как обе сверхдержавы «преувеличивают свою мощь, игнорируя уязвимости».(emaratalyoum.com)
Четвёртое важное сквозное измерение — морально‑политическая легитимность американских действий и их последствия для международных норм. Во Франции и шире в Европе растёт тревога: убийство иранского верховного лидера в результате совместной американско‑израильской операции и массированные удары по военной и гражданской инфраструктуре, о которых подробно пишут и западные, и ближневосточные издания, поднимают старый вопрос о селективности применения международного права.(fr.wikipedia.org) Французские колумнисты обращают внимание, что каждый новый случай одностороннего применения силы Соединёнными Штатами, даже если он направлен против «проблемного режима», подрывает способность Запада апеллировать к нормам права в других кризисах — от Украины до Тайваня.
В арабской прессе это звучит ещё жёстче. В египетской «Аль‑Масри аль‑Яум» войну описывают как возвращение «барабанов войны» на Ближний Восток, где Вашингтон под предлогом «защиты международной энергетической безопасности» фактически реализует более широкий проект силового управления регионом, а иранцы, в свою очередь, апеллируют к международному праву, обвиняя США и Израиль в «агрессии» и благодарят Ватикан за «нравственную позицию» по их интерпретации.(almasryalyoum.com) Иорданские и палестинские комментаторы идут ещё дальше, утверждая, что война показала: «присутствие США в нашем регионе приносит вред, а не защиту», и что арабским странам пора строить безопасность на собственной геополитике, энергии, финансовых возможностях, а не на американских базах.(jfranews.com.jo)
В Израиле же обсуждение легитимности американского вмешательства тесно связано с собственной внутриполитической повесткой — от отношения к палестинцам до насилия поселенцев. В израильском Reddit‑сообществе развернулась подробная дискуссия о том, как давление США по поводу насилия радикальных поселенцев на Западном берегу вынуждает правительство к непопулярным шагам, а также о том, насколько глубоко вмешательство Вашингтона пронизывает израильскую политику. Один из комментаторов замечает: «На Западе уверены на 100%, что Израиль и Нетаньяху управляют американской ближневосточной политикой, а не наоборот» — иронично переворачивая популярный конспирологический нарратив.(reddit.com) Одновременно в тех же ветках признаётся, что без американского давления Израиль, возможно, пошёл бы гораздо дальше в ужесточении законов против арабского населения, что для части израильского общества выглядит как проблема, а для другой — как сдерживающий фактор.
Наконец, особое внимание во Франции, Израиле и Саудовской Аравии привлекает вопрос: что будет «после Ирана» и «после Трампа». Французские авторы в своих обзорах делают параллели с Ираком: тогда Вашингтон начал войну с целью разоружения и смены режима, но оказался в ловушке долгой оккупации, роста антиамериканских настроений и ослабления трансатлантического единства. Теперь, предупреждают они, США рискуют повторить этот сценарий, только в более взрывоопасном регионе и в условиях, когда Китай уже стал полноценным стратегическим соперником, а Европа гораздо менее едина.(emaratalyoum.com)
Израильские комментаторы задаются более приземлённым, но не менее острым вопросом: если США действительно добьются «управляемой трансформации» или даже краха нынешнего иранского режима, что придёт ему на смену и как это изменит баланс сил вокруг Израиля? Некоторые напоминают, что в 1979 году именно американская поддержка шаха и последующее пренебрежение к иранскому обществу способствовали радикальному повороту Исламской революции. Сегодня, по их мнению, риск повторить ошибку под другим флагом не меньше: война и санкции могут не только «ослабить» режим, но и создать условия для ещё более непредсказуемых и антизападных сил.
В саудийской и шире арабской дискуссии акцент смещён к вопросам регионального порядка: станет ли война 2026 года последним большим «американским походом» в Персидском заливе перед стратегическим разворотом США в Азию, или, наоборот, закрепит долгосрочное военное присутствие Вашингтона у иранских берегов? В одном из популярных обсуждений на r/SaudiForSaudis пользователь замечает, что переговоры с Тегераном были «созданы, чтобы быть отвергнутыми», а США, Иран и Израиль на самом деле готовятся к долгой войне, причём Америка собрала в регионе «флот, сопоставимый по масштабам только с Ираком».(reddit.com) Для арабских собеседников это означает, что подлинная игра ведётся уже не только за судьбу Ирана, но и за то, кто и как будет контролировать архитектуру безопасности в Заливе на десятилетия вперёд — США, Китай, региональная коалиция или некая их комбинация.
Так складывается своеобразная «мозаика» международного восприятия США весной 2026 года. Во Франции Америка выглядит как супердержава, снова готовая использовать силу, но всё менее способная предложить связную стратегическую линию и уважаемую систему норм. В Израиле она остаётся незаменимым военным и политическим покровителем, но одновременно источником стратегической неопределённости и внутриполитического давления. В Саудовской Аравии США видят и как необходимый щит от Ирана, и как фактор нестабильности и завышенных ожиданий. Сквозной мотив всех этих, иногда противоречивых, голосов один: мир больше не воспринимает американскую политику как нечто само собой разумеющееся — каждое действие Вашингтона, будь то удар по Ирану, манёвр в Ормузе или визит Трампа в Пекин, немедленно раскладывается по локальным интересам, страхам и надеждам. И в этом новом мире Соединённым Штатам приходится иметь дело не с «молчаливым фоном», а с множеством громких, уверенных в себе и часто критически настроенных региональных аудиторий.
