В начале мая 2026‑го образ Соединённых Штатов в международной прессе всё меньше напоминает прежний стереотип о «якоре стабильности» и всё больше – страну, которая одновременно остаётся незаменимой и вызывает растущее раздражение своей непоследовательностью. В украинских, французских и израильских дискуссиях о США одни и те же мотивы всплывают снова и снова: усталость от американской переменчивости, тревога перед сделками «через головы союзников» и попытка привыкнуть к миру, в котором Вашингтон по‑прежнему силён, но уже не предсказуем.
В украинском дискурсе Америка по‑прежнему – главный внешнеполитический фактор, определяющий исход войны и формат будущего мира. Но тон заметно стал нервнее. Киевские комментаторы пишут о «переоценке» американской ролью в НАТО и Украине после заявлений Дональда Трампа о том, что США «не следовало вмешиваться в войну» за тысячи миль от своих берегов; это цитирует «Европейская правда», подчёркивая, что те же сомнения распространяются и на само членство в Альянсе.(eurointegration.com.ua) Украинские аналитики отмечают, что новая американская команда одновременно ведёт переговоры о мире с Россией в Абу‑Даби и Женеве, увязывая даже будущие гарантии безопасности с готовностью Киева пойти на уступки по Донбассу. Украинский институт политики в своём обзоре переговоров начала февраля прямо пишет: США, по данным источников, готовы предоставить гарантии только после того, как Украина согласится на договор и отвод войск, что в Киеве читается как давление к «миру за счёт территорий».(uiamp.org)
Французская оптика устроена иначе. В Париже дискуссия о США давно превратилась в разговор о Европе самой с собой. Украинский сайт «Европейская правда», имеющий широкую аудиторию и на Западе, публикует колонку Антона Филиппова о том, как Трамп поменял внешнюю политику США и подтолкнул Европу к стратегической автономии: чем меньше уверенности в готовности Вашингтона «безоговорочно гарантировать безопасность континента», тем активнее Париж и Брюссель строят собственный оборонный контур.(eurointegration.com.ua) Во французском и околофранцузском экспертном поле эта мысль развивается ещё дальше. В «диспаче из Киева» для Atlantic Council подчёркивается, что новая американская линия – сокращение помощи Украине, смягчение санкций против российской нефти, более благожелательная позиция к Москве на переговорах – стала для Европы шоком, но и катализатором: Париж берёт на себя роль двигателя коалиции поддержки Киева, в том числе через обсуждавшееся во Франции размещение ограниченных контингентов союзников «вдалеке от линии фронта», что президент Эмманюэль Макрон ещё в 2025 году специально отделял от классического «миротворчества».(atlanticcouncil.org) В этой логике США уже не «старший партнёр», а крупная, но капризная держава, к которой нужно относиться прагматично.
Израильская перспектива предсказуемо строится вокруг треугольника «США – Израиль – Иран», но и здесь ключевое слово – неопределённость. На фоне перехода от интенсивных боевых действий к дипломатии сразу на нескольких фронтах – Иран, Ливан, сектор Газа – израильские аналитики подчёркивают, что именно США определяют рамки: в Вашингтоне институт ближневосточной политики так и формулирует, что две из трёх критических линий перехода «от войны к дипломатии» – по Ирану и Газе – фактически ведутся под эгидой Америки.(washingtoninstitute.org) При этом в правоконсервативной прессе, такой как Israel Hayom, поездка Биньямина Нетаньяху в Вашингтон в феврале описывалась не как рутинный визит союзника, а как оборонительная миссия: израильский премьер, по их формулировке, опасается «ограниченной ядерной сделки» США с Тегераном, которая не затронет сеть иранских прокси, ракетный арсенал и репрессивное поведение режима.(israelhayom.com) На другом фланге аналитики из правого исследовательского центра Misgav, разбирая недавнюю масштабную операцию Epic Fury против Ирана, пытаются напомнить аудитории, как выглядит «настоящий американо‑израильский союз»: скоординированные удары, обмен разведданными, участие арабских партнёров США. Но даже они признают, что 2026‑й – не 2003‑й и что американское общество и политика куда менее готовы к длительному конфликту.(misgavins.org)
Общая тема для всех трёх стран – ощущение, что внешняя политика США больше не является линейным продолжением прежних обязательств. В украинских публикациях подчёркивается: в 2025‑м американская поддержка резко сократилась, и в 2026‑м её отсутствие стало «ключевой причиной» усиления уязвимости Украины, как отмечают в шведском аналитическом докладе SCEEUS, который активно цитируют в Киеве.(ui.se) На этом фоне появляются идеи о более тесной военно‑технической кооперации как способе удержать Америку вовлечённой: Украина предлагает США и европейцам обмен «украинских дронов на американские системы» в рамках повоенных договорённостей – тему, которую поднимает «Европейская правда», подчёркивая, что к 2026 году готовность Украины к такой сделке только усилилась.(eurointegration.com.ua) С украинской точки зрения, это прагматичный ответ на новый Вашингтон: если идеологическая солидарность ослабла, надо предлагать взаимовыгодные формулы.
Во Франции, наоборот, разговор о США всё чаще используется как аргумент в пользу укрепления собственного суверенитета. Для французских и про‑французских аналитиков показательно, что тот же Вашингтон, который сегодня сдержанно относится к поддержке Украины, параллельно «переключает фокус» на войну с Ираном, как замечает Defense News в материале о том, как ближневосточный конфликт «высасывает» ресурсы, необходимые для мониторинга мирного соглашения по Украине. Там же цитируются эксперты CSIS, которые прямо говорят: без американской «зонтика ПВО», разведданных и сил быстрого реагирования даже усиленная европейская миссия по обеспечению мира будет хрупкой.(defensenews.com) Французские комментаторы это интерпретируют двояко: с одной стороны, подтверждение незаменимости США, с другой – сигнал, что Европа должна готовиться подменять часть американской роли, если Вашингтон окончательно выберет Ближний Восток вместо Восточной Европы.
Израильский разговор об Америке ещё более противоречив. С одной стороны, отчёты таких групп влияния, как AIPAC, с гордостью подчёркивают, что в бюджете США на 2026 финансовый год снова заложены миллиарды долларов на совместные программы безопасности и обороны, от противоракетной обороны до совместных научных проектов; это подаётся как доказательство, что «особые отношения» живы.(aipac.org) С другой стороны, свежий опрос еврейского народного института JPPI показывает: внутри израильского общества отношение к продолжению войны и переговорам о её прекращении сильно завязано на фактор США. Значительная часть населения допускает продолжение боевых действий, но при этом в опросе фиксируется заметное стремление к «остановке и переходу к соглашениям, если это делается в координации с США»; особенно это проявляется в центристских и левоцентристских сегментах.(jppi.org.il) Израильтяне, судя по этим данным, интуитивно понимают: без американского зонтика и дипломатической спины любой шаг – и продолжение войны, и мир – становится слишком рискованным.
Не менее важна ещё одна, менее заметная, но яркая тема: изменение образа Израиля в глазах американского общества и его обратное влияние. В аналитической записке израильского института национальной безопасности INSS говорится, что в недавнем международном сравнительном опросе Израиль оказался ближе по восприятию к странам, «рассматриваемым как враждебные США» – России, Ирану, Китаю – чем к традиционным союзникам, и даже менее благоприятно воспринимаемым, чем такие проблемные партнёры, как Саудовская Аравия и Турция.(inss.org.il) Для израильских элит это тревожный сигнал: если политическое «прикрытие» в Вашингтоне, на которое Израиль опирался десятилетиями, будет размываться под давлением общественного мнения, то и сами США станут менее надёжным партнёром. Поэтому в израильской прессе так остро обсуждается каждый визит премьер‑министра в Белый дом, каждый намёк на «ограниченную сделку» с Ираном, каждая задержка очередного пакета военной помощи.
Любопытно, что украинский и израильский дискурсы иногда зеркальны. В Киеве с раздражением цитируют сообщения, что Пентагон якобы рассматривает возможность перенаправления важного вооружения, предназначенного для Украины, на войну с Ираном; госсекретарь Марко Рубио вынужден публично отрицать такие планы, но одновременно «не исключать» подобного сценария в будущем, что в украинской прессе звучит двусмысленно.(eurointegration.com.ua) В израильских же аналитических кругах война с Ираном и усиление американского присутствия на Ближнем Востоке видятся необходимым условием сдерживания Тегерана – даже если это происходит ценой ослабления американского фокуса на Восточной Европе. Одна и та же корректировка американских приоритетов по‑разному воспринимается странами, стоящими по разные стороны условной линии фронта «Украина – Иран».
На этом фоне французская дискуссия о США выглядит почти философской. Для французских стратегов важна не только реакция Вашингтона на конкретные кризисы, но и общая эволюция американской роли в мире. В европейской аналитике всё чаще звучит термин «переоценка» американских гарантий, и не только в военной, но и в экономической сфере: французские экономические обзоры и израильские макроэкономические дайджесты внимательно отслеживают показатели роста экономики США, динамику фондовых индексов S&P 500, Nasdaq и Dow Jones, поскольку финансовая мощь Америки остаётся фундаментом её внешнеполитического влияния.(gov.il) Но теперь это влияние воспринимается как менее бескорыстное: США всё чаще действует как «портфельный инвестор», который перераспределяет ресурсы между «активами» – Украиной, Израилем, Ираном – в поисках лучшего стратегического «дохода».
Внутри каждой из стран появляются и свои, довольно неожиданные по сравнению с американской прессой акценты. В Украине, где война и так стала центральным нервом общества, внешнюю политику США обсуждают не только как абстрактную геополитику, но и как фактор выживания университетов, социальной системы, экономики. Исследование об эмиграции украинских учёных, опубликованное весной, напрямую связывает масштабы исхода исследователей с колебаниями западной, и прежде всего американской, помощи, которая определяет возможность продолжения научных проектов на родине.(arxiv.org) Это совсем другой угол зрения на ту же «американскую непоследовательность», чем в самих США.
Во Франции тема Америки тесно переплетена с внутренними культурными дебатами: США одновременно – объект критики за «грубый односторонний реализм» и источник вдохновения для дискуссий о демократии, верховенстве права, отношении к меньшинствам. Но здесь характерна усталость от роли «младшего партнёра»: многие обозреватели явно хотят говорить о США уже не как о главном герое европейской сцены, а как о важном, но не единственном игроке.
Израильские же тексты про США часто строятся как попытка определить, где сегодня проходит граница допустимых разногласий с Вашингтоном. Сколько самостоятельности в иранском, палестинском и ливанском направлениях может позволить себе Израиль, не рискуя подорвать союз? В аналитике Misgav, INSS и других центров эта тема почти навязчива: нужно одновременно убедить американскую элиту, что Израиль остаётся незаменимым военным партнёром в эпоху «Ирана‑2026, который совсем не похож на Ирак‑2003», и израильское общество – что без американского партнёра страна останется один на один с региональными угрозами.(inss.org.il)
Если собрать эти три разные оптики вместе, вырисовывается не чёрно‑белый образ Америки‑гегемона или «падающей империи», а куда более сложная картина: США остаются центром глобального распределения силы, но перестали быть моральным и политическим «константным светилом» даже в глазах ближайших партнёров. Для Украины это источник тревоги и стимул искать с Вашингтоном прагматичные, взаимовыгодные формулы – от сделок по вооружениям до жёстких переговоров о гарантиях безопасности. Для Франции – повод строить Европу, способную действовать и с США, и, при необходимости, без них. Для Израиля – болезненный пересмотр границ доверия к американскому общественному мнению и элитам, от которых зависит само существование привычной конструкции «особых отношений».
И в этом смысле сегодняшние зарубежные разговоры об Америке – это не столько обсуждение Вашингтона, сколько признание того, что эпоха безусловной опоры на США закончилась. Теперь каждая страна – от воюющей Украины до старого союзника Израиля и европейской державы Франции – вынуждена учиться жить в мире, где Америка остаётся необходимой, но уже не гарантированной.
