В конце февраля 2026 года образ США в мире снова оказался под пристальным вниманием, но ракурс этого внимания в Эр‑Рияде, Дели и Анкаре заметно отличается от того, что привычно читателю американских медиа. Для одних Америка – еще главный архитектор глобальной безопасности и экономики, для других – источник давления и двойных стандартов, для третьих – необходимый, но все менее доминирующий партнер в многополярном мире. При этом три темы в разных вариациях всплывают почти во всех локальных дискуссиях: безопасность и роль США на Ближнем Востоке, экономические и цифровые правила игры, а также борьба нарративов и влияние американских «фабрик аналитики» и медиа.
Вокруг региональной безопасности Саудовская Аравия и Турция все отчетливее обсуждают США не как безальтернативного гаранта порядка, а как одного из влиятельных, но во многом проблемных игроков. В арабских изданиях обсуждается серия материалов вашингтонского аналитического фонда, который в последние дни ведет целевую кампанию по странам Персидского залива и Йемену, где Саудовская Аравия и Оман фигурируют в ряду ключевых адресатов. В йеменском портале «الموقع بوست» подчеркивается, что Фонд защиты демократии в Вашингтоне, чьи эксперты регулярно выступают на слушаниях в Конгрессе США, фактически формирует жесткую линию по отношению к политикам Эр‑Рияда и Маската, а его публикации воспринимаются в регионе как продолжение давления, совпадающее по установкам с интересами конкурирующих держав в заливе. В материале отмечается, что эта кампания подается в США как аналитика о санкциях и внешней политике, но на местах ее видят как прямое вмешательство во внутренние балансы власти и попытку переопределить роль Саудовской Аравии в йеменском досье через экспертный дискурс, который легко превращается в аргументацию для новых шагов Вашингтона. (yemennownews.com)
На фоне таких сюжетов саудовская дискуссия о Соединенных Штатах все теснее переплетена с темой стратегического маневрирования между Вашингтоном и Пекином. В то время как официальная пресса подробно освещала углубление «всеобъемлющего стратегического партнерства» между Эр‑Риядом и Пекином и увязку видения «Видение‑2030» с китайской «Один пояс, один путь», акцент сместился на то, что Китай, а не США, в глазах части саудовского истеблишмента становится ключевым долгосрочным экономическим партнером. В saudовском агентстве новостей подчеркивается, что сотрудничество с Китаем строится «вне любых геополитических перетягиваний» и основано на взаимном уважении и предсказуемости, тогда как американская линия в регионе в арабских колонках чаще описывается как сочетание деклараций о демократии с практикой санкций и точечного давления. (spa.gov.sa) На этом фоне многие местные комментаторы говорят уже не о разрыве с США, а о постепенной «нормализации» Америки – она утрачивает исключительный статус и превращается в одного из нескольких центров силы, с которыми Саудовская Аравия готова вести диалог на своих условиях.
В Турции же тема США вписывается в более широкий контекст турецкого восприятия мировой нестабильности и региональных рисков. В свежем «Турецком цифровом медиа‑отчете» за 2025 год, подготовленном платформой B2Press, говорится, что национальную повестку в онлайне определяли стихийные бедствия, внутренняя политика и терроризм, тогда как глобальные войны и внешние игроки, включая США, хотя и постоянно присутствуют, но уже не доминируют в обсуждениях. (dha.com.tr) Это важный сдвиг: американский фактор по‑прежнему фигурирует в контексте НАТО, Сирии, курдского вопроса и санкций, но турецкие медиа все чаще помещают Вашингтон в ряд внешних источников риска наряду с другими державами, а не как единственный центр принятия решений. Комментаторы подчеркивают, что Анкара, столкнувшись с серией внутренних кризисов и терактов, в меньшей степени готова воспринимать американскую риторику о борьбе с терроризмом как нейтральную, поскольку видит двойные стандарты в отношении курдских вооруженных формирований в Сирии и Ираке.
В Индии в последние дни широко обсуждается другой аспект американского влияния – экономические и цифровые правила игры, формируемые Вашингтоном через двусторонние соглашения. На этом фоне особенно резонансной стала критика нового американо‑азиатского торгового соглашения со стороны Комитета по ответственности цифровых платформ за поддержку качественной журналистики (KTP2JB). В свежеопубликованном материале агентства VOI комитет резко выступил против положения соглашения, по сути освобождающего американские платформы от обязанности финансово поддерживать национальные СМИ. Представители KTP2JB предупреждают, что такой подход «подрывает экосистему прессы» и в перспективе вредит не только медиаиндустрии, но и гражданам, «которые имеют право на качественную информацию». (voi.id) Сассмито, один из членов комитета, объявил о подготовке письма президенту и парламенту с требованием пересмотреть статью, касающуюся цифровых платформ, и исключить ее из соглашения. По сути, индийские медиа и медийные организации боятся повторения западного сценария, где глобальные американские платформы получают экономические преимущества, а местные новостные ресурсы теряют доходы и влияние.
Этот спор вокруг цифровых гигантов раскрывает еще один общий мотив в обсуждениях США в Индии, Турции и арабском мире: Америка уже не только военная и политическая сверхдержава, но и законодатель глобальных цифровых норм, которые напрямую влияют на суверенитет медиа и информационную безопасность других государств. В индийских комментариях об американо‑азиатских сделках все чаще звучит тезис, что Вашингтон стремится закрепить привилегированное положение своих IT‑корпораций, переложив риски на национальные регуляторы и редакции. Турецкие эксперты, анализируя собственный опыт регулирования соцсетей и споров с крупными платформами вокруг хранения данных, в свою очередь отмечают, что под риторикой свободы слова США продвигают модель, в которой национальным правительствам остается лишь реагировать на решения, принимаемые в Силиконовой долине, а не формировать собственную цифровую архитектуру. Для саудовских и шире – арабских аналитиков это вплетается в более давнюю линию критики американских технологий слежки и кибербезопасности, где Вашингтон одновременно выступает и гарантом, и угрозой.
Третья связующая нить – борьба за интерпретацию реальности, где американские think tank и медиа выступают не просто источниками информации, а полноценными геополитическими акторами. В арабской аналитике подробно разбирается феномен вашингтонских фондов, подобных уже упомянутому Фонду защиты демократии, которые, прикрываясь языком экспертизы, фактически транслируют жесткую линию в адрес отдельных арабских столиц и во многом подменяют собой классическую дипломатию, создавая интеллектуальное обоснование для санкций и политического давления. (yemennownews.com) При этом в региональных обсуждениях все чаще вспоминают и асимметрию медиапространства: ведущие американские газеты и телеканалы, даже будучи открыто либеральными, в ключевых внешнеполитических конфликтах – от Ближнего Востока до Украины – критикуются за систематическое смещение акцентов. В арабских медиа охотно цитируют исследования западных университетов, показавших, что такие издания, как The New York Times, исторически освещали палестино‑израильский конфликт с явным перевесом в пользу израильской стороны, что для читателя в регионе становится дополнительным аргументом в пользу тезиса о структурной предвзятости американской прессы. (institute.aljazeera.net)
Именно поэтому дискуссия о цифровых платформах в Индии оказывается гораздо шире, чем спор о конкретном параграфе договора. Для индийских журналистских ассоциаций это вопрос не только денег, но и того, кто будет задавать рамки каждой следующей политической и социально‑культурной дискуссии – локальные редакции, отвечающие перед своей аудиторией, или глобальные американские алгоритмы новостной ленты, чья логика подчинена другой системе приоритетов. Критики соглашения предупреждают: если американские платформы юридически выводятся из‑под обязательств по поддержке локальной журналистики, в долгосрочной перспективе это приведет к еще большему доминированию англоязычного, и в первую очередь американского, контента в индийском информационном пространстве, что затруднит формирование по‑настоящему самостоятельного индийского голоса в глобальных дебатах.
В Турции же тема американской медийной гегемонии накладывается на собственную оживленную и поляризованную медиасферу. Обзор почти 61 миллиона новостных публикаций за 2025 год показывает, насколько внутренние сюжеты – от лесных пожаров до политических кризисов – вытесняют внешнеполитическую повестку, включая США, из верхних строк новостных рейтингов. (dha.com.tr) Но это не значит, что интерес к Америке исчез – скорее, отношение стало более инструментальным: Вашингтон воспринимается как внешняя переменная, важная, но не определяющая внутренний курс. На этом фоне особой остроты набирают дебаты вокруг американской роли в НАТО и региональных конфликтах: когда США апеллируют к принципам демократии и прав человека, часть турецких комментаторов отвечает ссылками на американскую поддержку военных операций союзников, критикует избирательность санкций и поднимает вопрос, почему нарушения прав человека вне интересов Вашингтона редко становятся объектом столь же жесткой реакции.
В Саудовской Аравии и шире в арабском мире этот мотив двойных стандартов усиливается воспоминаниями об иракской кампании, сирийской войне и давлении по линии прав человека. В дискуссиях о нынешней кампании вашингтонских аналитических центров в отношении Эр‑Рияда всплывает вопрос: насколько правомерно, что институты, тесно связанные с комитетами Конгресса, ставят под сомнение курс государства, которое одновременно остается важнейшим партнером США в энергетике и безопасности? Авторы подчеркивают, что подобные кампании в американском медийно‑экспертном поле часто синхронизируются с внутриполитическими циклами в Вашингтоне и используются для давления на администрацию, которая затем переносит этот дискурс в переговоры с ближневосточными союзниками.
На этом фоне особенно заметна общая тенденция: Саудовская Аравия, Индия и Турция стараются говорить о США все менее в категориях «за» или «против» и все больше – в категориях баланса интересов и суверенного выбора. В Эр‑Рияде подчеркивают, что развитие партнерства с Китаем и другими азиатскими странами не направлено против США, а лишь фиксирует переход к многополярности. (spa.gov.sa) В Дели спор о торговых соглашениях с Вашингтоном превращается в дискуссию о том, как совмещать стратегическое однонаправленное партнерство с США с необходимостью защищать свою медиаэкосистему и цифровой суверенитет. В Анкаре же, опираясь на насыщенную внутреннюю повестку, все более открыто говорят о том, что союз по НАТО не означает автоматического согласия с любым американским внешнеполитическим курсом.
В результате возникает новая картина: США остаются крупнейшим военным, экономическим и технологическим центром, но их способность задавать единственную интерпретацию происходящего в мире стремительно сокращается. Саудовские аналитики, индийские защитники прессы и турецкие медиаисследователи, рассуждая каждый о своем – о йеменском досье, о правах местных журналистов, о внутренней безопасности, – в совокупности формируют альтернативный нарратив об Америке. Это уже не история о «лидере свободного мира», а разговор о сложном, противоречивом и все чаще оспариваемом партнере, с которым приходится вести жесткий диалог по правилам, которые больше не пишутся исключительно в Вашингтоне.
