В середине мая 2026 года США снова оказались в центре мировых споров, но ракурс этого обсуждения в Париже, Дели и Анкаре мало похож на привычную американскому читателю картину. В фокусе — война США и Израиля против Ирана, перспектива ослабления или даже выхода Вашингтона из НАТО, жёсткий экономический эгоизм в торговле, а также вопрос: что будет с мировым порядком, если Соединённые Штаты одновременно воюют, перекраивают архитектуру безопасности и переносят свои внутренние политические конфликты наружу?
Французские, индийские и турецкие комментаторы смотрят на одни и те же события — бомбардировки Ирана, морскую блокаду Ормузского пролива, угрозы США пересмотреть роль в НАТО, тарифные войны и поддержку Израиля — но делают из них разные выводы. Одни говорят о «имперском возврате» Америки, другие — о её стратегической растерянности, третьи — о возможности для собственных манёвров между Западом и Востоком.
Центральным нервом этого разговорного поля стала война США и Израиля против Ирана, начавшаяся 28 февраля 2026 года и быстро переросшая в морскую блокаду и серию ударов по иранским объектам, включая рейды во время уже объявленного режима прекращения огня.(en.wikipedia.org) Именно вокруг неё выстраиваются и страхи Европы, и расчёты Индии, и амбиции Турции.
Во Франции и шире в Европе Иранская война и угроза развала НАТО накладываются друг на друга, образуя картину «ненадёжной Америки». Комментаторы Le Monde в редакционной статье «Война в Иране: дипломатия стала неотложной» описывают ситуацию как одновременно стратегический и политический провал Вашингтона: с одной стороны, «каждый день конфликт становится всё более мрачным», с другой — «хаотичная коммуникация американской администрации стала всё более смущающей», особенно после того, как Белый дом в один день объявил о военной операции по «прорыву» Ормузского пролива, а на следующий — отказался от неё.(lemonde.fr) В другом материале Le Monde подчёркивает, что удары по Ирану и блокада Ормузского пролива уже вернулись бумерангом в виде всплеска инфляции в США — апрельские данные показали ускорение роста цен до 3,8% в год в первую очередь за счёт энергии, — и это, по мнению газеты, прямое следствие «хаотической и противоречивой» линии Дональда Трампа.(lemonde.fr) Для французских авторов это важный символ: Америка больше не просто «экспортирует безопасность», она экспортирует и свои кризисы.
На этом фоне обсуждение НАТО во Франции окрашено куда более мрачными тонами, чем в официальных коммюнике. В популярной франкоязычной ежедневной прессе и онлайн‑дискуссиях активно цитируют заявления госсекретаря США Марко Рубио, который прямо заявил, что Вашингтон должен «пересмотреть» свои отношения с альянсом после войны с Ираном, а также угрозы Дональда Трампа, что США могут не прийти на помощь союзникам по НАТО и даже покинуть альянс.(24heures.ca) В одном из материалов 24heures.ca подчёркивается, что США обвиняют Францию, Испанию и Италию в отказе предоставить воздушное пространство и использовать американские базы для снабжения Израиля и операций вокруг Ирана, и этим объясняют готовность «охладить» отношения с НАТО.(24heures.ca)
Французские обозреватели видят здесь тревожную связку: Вашингтон ведёт войну, которая бьёт по европейским энергетическим интересам, одновременно требует большей военной и финансовой зависимости Европы, а в случае политического конфликта — угрожает бросить союзников. В популярном франкоязычном обсуждении на Reddit отношение к такой Америке описывается словами «voleur» и «bully» — «вор» и «задира», когда речь заходит о планах Пентагона «перенаправить» европейскую военную помощь Украине на нужды войны в Иране и дальше требовать от союзников закупки американского оружия.(reddit.com) Для значительной части французской публики эта картина вписывается в более широкий тренд: согласно опросу Ifop, опубликованному в январе, 42 % французов уже видят в США «враждебную страну», а 51 % считают Америку во главе с Трампом будущей военной угрозой для Франции.(estrepublicain.fr)
В то же время французское государство и стратегическое сообщество продолжают практичный диалог с Вашингтоном по вопросам ядерного сдерживания и стратегической стабильности — об этом свидетельствует, в частности, франко‑американский диалог по ядерной политике и нераспространению, прошедший 9 марта в Париже.(diplomatie.gouv.fr) В аналитической записке Института международных и стратегических отношений (IRIS) о новой «Стратегии национальной безопасности США 2025» отмечается: даже если имидж США в Европе серьёзно деградировал, Париж не может игнорировать американскую роль в балансе сил, особенно на фоне войны в Украине.(iris-france.org) Но в общественной дискуссии тон меняется: всё чаще звучит идея, что Европа должна «учиться жить без безопасности США» и одновременно без американского военного рынка.
Турецкая дискуссия строится вокруг другой оптики: Анкара не столько боится «ухода Америки», сколько хочет использовать происходящее, чтобы расширить собственное манёвровое поле. Турецкие комментаторы подробно анализируют, как война США и Израиля против Ирана и блокада Ормузского пролива меняют энергетическую и военно‑морскую карту региона. В аналитике DW на турецком языке обсуждается проект Дональда Трампа «Проект свободы» — идея организовать международную операцию по сопровождению «нейтральных» судов через Ормузский пролив, якобы по просьбе стран, не участвующих в войне. Турецкие эксперты и иранские официальные лица видят в этом не гуманитарную миссию, а фактическую попытку закрепить американский контроль над ключевым морским узлом под прикрытием свободы судоходства; глава комиссии по нацбезопасности и внешней политике иранского парламента Ибрахим Азизи прямо предупредил, что любая подобная операция будет воспринята Тегераном как нарушение перемирия.(amp.dw.com)
На страницах турецких изданий Dünya и Euronews Türkiye много внимания уделяется именно юридическим и экономическим аспектам американской блокады Ирана: одни эксперты подчёркивают, что по международному праву перекрытие Ормуза может рассматриваться как нарушение принципа свободы мореплавания, другие — что США де‑факто используют доллар и контроль над логистикой как оружие, заставляя и европейские, и азиатские компании учитывать американские санкции.(dunya.com) В статье Сербестийет «Иранско‑американская война на 63‑й день» комментатор проводит параллель с 2003 годом: тогда США тоже начинали войну без чёткого «выхода», но сейчас риск глобального энергетического шока в разы выше, а пространств для американских манёвров меньше.(serbestiyet.com)
Эта напряжённость парадоксальным образом усиливает аргументы тех в Вашингтоне, кто хвалит Турцию. В одной из публикаций турецкой газеты Türkiye Gazetesi пересказываются слова американских чиновников и экспертов в Вашингтоне, которые признают, что вклад Анкары в безопасность НАТО «сопоставим с вкладом США» благодаря контролю над проливами и участию в борьбе с ИГИЛ.(turkiyegazetesi.com.tr) Для турецких комментаторов это сигнал: на фоне того, как Франция и другие европейские страны отказываются поддержать американскую линию в войне с Ираном и в снабжении Израиля, Турция демонстрирует, что может быть и проблемным партнёром, и незаменимым посредником.
Ещё один крупный пласт турецкой дискуссии касается прямых попыток Анкары сыграть роль медиатора между Вашингтоном и Тегераном. Министр иностранных дел Турции Хакан Фидан в интервью, пересказанном коммуникационным управлением президента, утверждает, что Турция работает над прекращением «войны между США и Ираном» и пытается встроить это в более широкую архитектуру безопасности Персидского залива.(iletisim.gov.tr) Для турецких аналитических центров это шанс показать: там, где США заходят в тупик, Анкара выступает как региональный стабилизатор. Одновременно в новостях муссируется тема возможного возвращения Турции в программу F‑35 — ещё один ход в партии с Вашингтоном, в которой Анкара стремится превратить свою «незаменимость» в конкретные оборонные и технологические выгоды.(dunya.com)
Индия наблюдает за этой же войной совсем иначе. Официальный Дели сохраняет формальный нейтралитет: как отмечает справка о роли Индии в Иранской войне, страна не присоединилась ни к антииранской коалиции, ни к санкциям, предпочитая держаться в стороне от прямой конфронтации.(en.wikipedia.org) При этом индийские аналитики в деловой и внешнеполитической прессе рассматривают конфликт прежде всего через призму энергобезопасности и баланса отношений с США и Ираном.
В экономических бюллетенях и во внутренних записках, вроде недавнего обзора французской Direction générale du Trésor по индийской экономике, подчёркивается, что торговля Индии с США продолжает расти, несмотря на потрясения, а валютные резервы Индии превышают 720 млрд долларов.(tresor.economie.gouv.fr) Для индийских комментаторов это означает: страна имеет некоторый «запас прочности», но масштабный энергетический шок из‑за войны в Ормузском проливе всё равно будет болезненным. На страницах индийских аналитических журналов обсуждаются сценарии дополнительного доступа к американской нефти для замещения иранской и ближневосточной, а также риски для проекта Чабахар, в который Индия вкладывалась именно как в «ворота» в Центральную Азию в обход нестабильного Пакистана и тяжёлых отношений с Китаем.(en.wikipedia.org)
Индийские политические обозреватели обращают внимание ещё на один аспект: война США и Израиля против Ирана и жесткая про‑израильская позиция Вашингтона в Газе подрывают образ Америки как «держателя либерального порядка». В публицистике, близкой к оппозиционному Конгрессу, проводится мысль, что правительство Моди, стараясь не портить отношения с США, проигнорировало настроения собственной мусульманской общины и рискует оказаться «по ту сторону истории», если война затянется и будет сопровождаться ростом человеческих жертв.(en.wikipedia.org) Это не значит, что Индия готова отдалиться от США, но, по оценкам индийских экспертов, усиливает внутриэлитные аргументы в пользу ещё более жёсткого «многовекторного» курса, в котором Дели одновременно работает и с Вашингтоном, и с Москвой, и с Тегераном, не принимая ничью сторону открыто.
Общий фон недоверия к США усиливается не только войной и НАТО, но и торговой политикой Вашингтона. Во Франции год спустя после повышения американских тарифов на целый ряд европейских товаров в La Tribune отмечают: Франция оказалась менее уязвимой, чем некоторые соседи, но общий эффект для ЕС негативен — торговый баланс США с Европейским союзом улучшился на 27 млрд долларов только за год, в основном за счёт того, что европейский импорт в Америку стал дороже и менее конкурентоспособен.(latribune.fr) Эта картина прекрасно ложится на французский нарратив об «американском эгоизме», в котором Вашингтон использует тарифы и долларацентричность мировой системы как рычаги не только против Китая, но и против союзников.
В турецком экономическом дискурсе, напротив, тарифы и энергетический кризис рассматриваются не только как угроза, но и как возможность. Фонды и частные инвесторы обсуждают на профильных платформах, как рост цен и дефицит ближневосточной нефти на фоне блокады Ормуза открывают «окно возможностей» для Турции как транзитного хаба для американской нефти и газа в Европу: на инвестиционных форумах приводятся расписания танкеров из США, идущих в турецкий порт Алиага, и прогнозы по прибыли от реэкспорта.(reddit.com) Здесь США воспринимаются не только как фактор риска, но и как источник сырья и ликвидности, с которым можно прагматично работать, не разделяя политических оценок.
В индийском обсуждении экономическая политика США видится более амбивалентно. С одной стороны, Вашингтон — важнейший партнёр в области высоких технологий и источник инвестиций; с другой — индийские аналитики помнят, как быстро США накладывали экспортные ограничения и санкции против Китая, и задаются вопросом, может ли Индия стать «следующей», если геополитическая конъюнктура изменится. В этом контексте и тарифные войны с ЕС, и использование нефтяных санкций против Ирана часто цитируются как примеры того, как США готовы превращать экономику в оружие, не особенно считаясь даже с интересами партнёров.(latribune.fr)
Наконец, есть ещё один слой восприятия США, который особенно заметен во французской и турецкой дискуссии: внутренний кризис американской демократии и его «экспорт». В популярных французских обсуждениях и аналитике отмечается, что «альтернативная правда» Дональда Трампа, подрывающая доверие к институтам в самой Америке, постепенно проникает и во французский дискурс, усиливая радикальные и конспирологические нарративы. Один из широко цитируемых текстов на франкоязычной платформе описывает, как риторика о «глубоком государстве», «коррумпированных элитах» и «фальсифицированных выборах», оформившаяся в США начиная с протестов против полиции, стала «смертельным нарративом», подрывающим републиканские ценности и во Франции.(reddit.com)
В Турции, где собственная демократическая система давно подвергается критике, американские проблемы демократии служат удобным контрпримером: если даже США погружаются в споры о легитимности выборов и разделении властей, почему Вашингтон продолжает поучать других? Турецкие комментаторы, не обязательно близкие к правительству, с удовольствием цитируют американские и европейские статьи о том, как Трамп «не может найти выхода» из войны с Ираном и одновременно ссорится с Конгрессом, чтобы подчеркнуть: моральный капитал Америки, на котором строилась её внешняя политика, реально сокращается.(theatlantic.com)
Этот сдвиг виден и в том, как обсуждается в европейских и турецких медиа американская поддержка Израиля в Газе. Французские и турецкие источники подчёркивают: в отличие от относительно прозрачной и детализированной военной помощи Украине, поставки вооружений Израилю сопровождаются гораздо меньшей степенью публичной отчётности, что создаёт пространство для обвинений США в «двойных стандартах» и «комплицитности» в возможных военных преступлениях.(fr.wikipedia.org) Для общественного мнения и во Франции, и в Турции это ещё одно доказательство того, что Америка больше не может претендовать на роль универсального арбитра.
Если попытаться собрать воедино французские, индийские и турецкие реакции, вырисовывается общая картина: США остаются центральным актором, но уже не бесспорным лидером. Война с Ираном воспринимается как симптом того, что Вашингтон по‑прежнему склонен решать проблемы силой, но теперь делает это в условиях ослабленного авторитета, разбалансированных союзов и более фрагментированного мира. Французская дискуссия концентрируется на том, как защитить Европу от капризов Трампа и зависимости от американской безопасности и промышленности; индийская — как извлечь выгоды из партнёрства с США, не попав под удар их санкций и войн; турецкая — как использовать разломы между Вашингтоном, Европой и Ираном, чтобы усилить собственную региональную роль.
При этом во всех трёх случаях речь идёт не о простом «антиамериканизме», а о прагматичной переоценке: мир больше не готов воспринимать США как безусловное благо, но и не может игнорировать их военную, экономическую и политическую мощь. Именно это напряжение — между необходимостью и недоверием — и определяет тон международных разговоров об Америке весной 2026 года.
