В мире

Вокруг США снова сгущается редкая по плотности волна международных реакций — от тревоги до откровенного раздражения, от прагматичного расчёта до осторожного восхищения возможностью «ослабления Америки». Во Франции спорят о том, как жить с НАТО «с меньшей Америкой» и что делать с президентом Трампом, который одновременно сокращает войска в Европе и требует больше лояльности. В Китае обсуждают, не вступили ли Соединённые Штаты в эпоху «низкобюджетной гегемонии», которая начала давать опасные трещины на фоне войны с Ираном, кризиса в Ормузском проливе и незакрытого украинского сюжета. В Индии ведущие медиа и эксперты внимательно считывают каждый жест Вашингтона — от Ирана до Китая и России — и пытаются понять, насколько открывается окно для индийской автономии, а где наоборот растёт давление быть «младшим партнёром» США.

На первый план выходят несколько общих тем. Первая — образ Америки как ненадёжного и всё менее популярного союзника: свежие опросы в Европе фиксируют рекордно плохой имидж США, причём не только из‑за Дональда Трампа, но и из‑за структурных сдвигов в американской политике. (tf1info.fr) Вторая — эффект войны с Ираном и связанных с ней энергетических и морских рисков: для Парижа это повод говорить о стратегической автономии, для Пекина — пример того, как «дешёвая гегемония» превращается в дорогостоящую ловушку, для Дели — одновременно шанс и риск. (thepaper.cn) Третья — переопределение НАТО и европейской безопасности в условиях того, что в Париже всё громче говорят: «Европе нужно научиться защищаться с меньшей Америкой». (agenceurope.eu) И, наконец, новый виток американо‑китайских переговоров и его влияние на Тайвань, Азию и глобальный баланс, который пристально анализируют и в китайской, и в индийской прессе. (wenxuecity.com)

Во французских дебатах сегодня отчётливо слышны два слоя. Первый — эмоционально‑символический: свежий опрос, активно цитируемый телеканалом TF1 и рядом других медиа, показывает, что почти три четверти европейцев имеют плохое мнение о США; во Франции, Испании, Италии и ряде других стран доля тех, кто видит в США «угрозу», растёт и уже местами превосходит аналогичный показатель по отношению к Северной Корее. (tf1info.fr) Это не просто анти‑трамповский эффект: многие комментаторы говорят о «усталости от Америки» как такой, какая она есть — с её очередной волной протекционизма, тарифами на европейские автомобили и угрозами новых пошлин, с непрозрачными решениями по Ирану и Ближнему Востоку.

Второй слой — холодный стратегический расчёт. В аналитическом материале Euronews подчёркивается, что для части европейских элит Китай начинает восприниматься не просто как экономический партнёр, но и как «альтернативный полюс» на фоне того, что «один из пяти» респондентов в шести ключевых странах ЕС уже видит в США «главную угрозу». (fr.euronews.com) На этом фоне французское и брюссельское обсуждение «европеизации НАТО» приобретает особый смысл: в бюллетене Agence Europe отмечается, что союзники обсуждают усиление европейской компоненты альянса именно «в момент, когда США пересматривают уровень своего вовлечения и присутствия на континенте». (agenceurope.eu)

Бывший заместитель генсека НАТО Камий Гран в интервью Le Parisien прямо формулирует то, что многие до сих пор говорили шёпотом: Европа должна научиться защищаться «с меньшей Америкой», поскольку то, что происходит сегодня — не временная вспышка трампизма, а долгосрочная «тенденция к отстранению США от европейских дел». (leparisien.fr) Отсюда и интерес к идее развертывания франко‑британского контингента на Украине в случае устойчивого перемирия — как части «европейского столпа» безопасности, дополняющего, но не дублирующего американские гарантии. Euronews напоминает, что новый пакет гарантий для Киева строится вокруг «многонациональных сил под руководством Франции и Великобритании» и «американо‑ведомого механизма верификации», что на практике означает более сложную, многополюсную архитектуру, где США больше не единственный безальтернативный защитник. (euronews.com)

Интересно, что в тех же французских материалах о Трампе звучит и прагматичный мотив: «Мы не можем позволить себе ни разрыва с Америкой, ни полного подчинения её капризам», — пишет один из обозревателей в колонке для TF1 Info, обсуждая его заявления о прекращении огня между Россией и Украиной и жёсткий торг вокруг Ормузского пролива. (tf1info.fr) Это хорошо демонстрирует европейскую двойственность: одновременно разочарование и зависимость, раздражение и необходимость строить хоть какой‑то modus vivendi с США, которые по‑прежнему нужны для сдерживания России и стабилизации ближневосточных маршрутов поставки нефти.

В Китае угол зрения иной, но тоже удивительно целостный. В ряде влиятельных площадок — от China-US Focus до аналитических рубрик китайских порталов — активно обсуждается концепция «низкозатратной гегемонии США», суть которой в том, что Вашингтон много лет пытался извлекать максимум геополитических дивидендов из минимальных прямых затрат, полагаясь на союзников и финансовую доминацию доллара. (cn.chinausfocus.com) В колонке на China-US Focus автор пишет, что американская ставка на «управление издалека» в Ближнем Востоке, без глубокого вовлечения, привела к ситуации, когда война с Ираном, начавшаяся как очередная «точечная операция», обернулась ударом по самому фундаменту американской гегемонии — от репутации до экономических последствий. (cn.chinausfocus.com)

Ещё более жёсткий диагноз ставит аналитический текст в китайском издании The Paper, оценивающий т. н. «операцию свободы» США в Ормузском проливе как «поспешно свёрнутый проект», который показал ограниченность американских ресурсов и готовность союзников поддерживать рискованные миссии лишь на словах. Автор говорит о «моменте Ормуза» как о точке, где миру стало ясно: Америка не может безболезненно вести большую войну, одновременно сдерживая Россию в Европе и Китай в Азии. (thepaper.cn) Такой взгляд хорошо вписывается в более широкое китайское обсуждение «усталости» США от роли мирового жандарма — темы, которая регулярно появляется и в академических журналах, и в партийной прессе. (cas.fudan.edu.cn)

При этом официальный пекинский дискурс по‑прежнему подчёркнуто сдержан. Материалы «Жэньминь жибао» о майском визите Трампа в Пекин рисуют картину «ответственного диалога двух великих держав», фокусируясь на экономике, климате и гуманитарных связях, и почти не поднимают острые углы. (paper.people.com.cn) Но параллельно в китайском и особенно тайваньском экспертном поле кипят споры о том, что изменили его высказывания по Тайваню — неформальное признание того, что «на острове есть силы, стремящиеся к независимости», отказ воспринимать китайское предупреждение о «столкновении» как угрозу, нежелание прямо обещать новые поставки оружия. Обозреватель портала Guancha Ши Ян называет это «переписыванием американской политики по Тайваню без формального изменения её содержания», намекая, что тон и акценты Вашингтона стали заметно менее обнадёживающими для сторонников независимости. (guancha.cn)

В китайском дискурсе интересным образом переплетаются скепсис и прагматизм. С одной стороны, Пекин использует каждую ошибку США — от массовых депортаций и скандалов вокруг полицейского насилия до выходов из международных организаций — как аргумент в пользу тезиса о «кризисе американской демократии» и «крахе однополярного мира». (zh.wikipedia.org) С другой — китайские экономисты и внешнеполитические эксперты, чьи оценки публикуются в тех же государственных изданиях, подчёркивают: «Ничто в краткосрочной перспективе не заменит глобальную роль США», а значит, Пекину выгодна «управляемая слабость Америки», а не её обвал. Именно поэтому в анализе People’s Daily звучит призыв «постоянно вносить новый импульс в развитие китайско‑американских отношений» и одновременно напоминание о «красной линии Тайваня». (paper.people.com.cn)

Индийские голоса — наименее эмоциональные и, возможно, самые двойственные. Ведущие англоязычные газеты, от The Indian Express до Hindustan Times, в недавних редакционных колонках подчеркивают, что война США с Ираном и осложнение транзита через Ормузский пролив бьют по Дели особенно чувствительно: Индия по‑прежнему значительно зависит от ближневосточной нефти. На этом фоне американские призывы «поддержать свободу судоходства» воспринимаются одновременно как шанс укрепить собственное присутствие в Индийском океане и как риск быть втянутой в чужую войну. Многие комментаторы проводят параллель с тем, как Вашингтон пытается консолидировать QUAD против Китая: «Сначала Иран, завтра — Тайвань: сколько ещё фронтов нам предложат открывать?» — риторически задаётся вопросом один из обозревателей в колонке Hindustan Times, отмечая, что индийский флот уже работает на пределе возможностей.

При этом Индия внимательно наблюдает за охлаждением отношений Европы и США, видя в нём окно возможностей. Если Париж и Берлин будут снижать стратегическую зависимость от Вашингтона, Дели сможет гибче маневрировать между блоками, выстраивая собственные сделки и с ЕС, и с США. В индийских комментариях часто звучит мысль, что «Европа и Америка больше не синонимы» и что Индии выгодно поддерживать хорошие отношения с обоими, но без формальной привязки к какому‑либо лагерю. Это хорошо видно в том, как индийская пресса одновременно критикует американские санкции, мешающие импорту российской нефти, и приветствует американское давление на Пакистан по линии безопасности.

Интересно и то, как в Индии относят к США внутренние американские потрясения. Если в европейской и китайской прессе история с массовыми высылками мигрантов, жёсткими действиями ICE и всплеском полицейского насилия часто подаётся как доказательство «лицемерия» американской демократии, то индийские комментаторы нередко воспринимают это сквозь призму собственных дискуссий о правопорядке и миграции. Одна из колонок в The Indian Express, обсуждая две резонансные ICE‑стрельбы, положившие начало интернет‑мему «American Cowards», пишет, что «американская дилемма — это перевёрнутое отражение индийской: там слишком много оружия и слишком мало коллективного действия, здесь — мало оружия, но избыток стихийного насилия». (zh.wikipedia.org) Это та редкая перспектива, которая почти не встречается в европейской прессе, где фокус смещён прежде всего на моральное осуждение.

Если попытаться свести эти разрозненные голоса к общим мотивам, вырисовывается любопытная конфигурация. Во‑первых, почти все три страны сходятся в том, что США переживают период структурной турбулентности — от правовых сдержек политики тарифов администрации Трампа до войн, которые вызывают всё больше скепсиса и у союзников, и у американского общества. (zh.wikipedia.org) Но дальше пути расходятся.

Во французском и шире европейском дискурсе ключевая эмоция — разочарованное недоверие. Здесь доминирует ощущение, что Америка «стала похожа на любую другую державу», преследующую свои интересы, и уже не может претендовать на моральное лидерство. Из этого вытекает стратегический вывод: надо строить Европу как самостоятельный, пусть и связанный с США, центр силы. Поэтому материалы вроде статьи Le Parisien «L’Europe doit apprendre à se défendre avec moins d’Amérique» становятся своего рода манифестами нового реализма. (leparisien.fr)

В Китае, напротив, преобладает не разочарование, а расчётливое наблюдение: американские ошибки рассматриваются как подтверждение долгосрочного тренда на «относительный упадок» США, но почти нигде всерьёз не звучит идея скорой «смены гегемона». Китайские авторы говорят скорее о том, как использовать этот упадок, чтобы расширить пространство для манёвра в Азии, на Ближнем Востоке и в глобальном управлении — не разрушая при этом остатки мировой архитектуры, которую США всё ещё в значительной степени контролируют. (thepaper.cn)

Индийская перспектива занимает промежуточное положение: здесь США — то необходимый партнёр для балансирования Китая, то источник риска быть втянутым в чужие конфликты. Дискуссия идёт не о том, «за» или «против» Америки быть, а о том, сколько автономии удастся сохранить, используя американскую мощь в собственных интересах. Отсюда постоянные сравнения: «Мы не Европа, чтобы зависеть от НАТО, и не Китай, чтобы конкурировать за гегемонию; наша задача — не дать ни Вашингтону, ни Пекину превратить нас в пешку».

Удивительно, но именно вне Запада рождаются сегодня самые острые интеллектуальные формулы о США. Мем «American Cowards», который китайские и индийские комментаторы обсуждают как симптом американской «глубинной усталости» от сопротивления собственным проблемам, — продукт американского же интернета, но уже живущий самостоятельной жизнью в иностранных медиапространствах. (zh.wikipedia.org) Китайская концепция «низкозатратной гегемонии», разошедшаяся по аналитическим площадкам, неожиданно находит отклик во французских дебатах о том, что США всё чаще требуют от союзников больше вклада, сами при этом не желая платить политическую и материальную цену за лидерство. (fr.euronews.com) А индийские размышления о том, как жить в мире, где Америка не исчезает, но и больше не определяет всё в одиночку, становятся, по сути, одной из первых попыток осмыслить пост‑однополярный порядок не с позиций реваншизма, а с позиций прагматизма среднего по силе игрока.

Если вчитаться в эти французские, китайские и индийские тексты, становится понятно: разговор о США давно перестал быть разговором только об Америке. Это разговор о том, каким станет мир, где Вашингтон всё ещё очень силён, но уже не всесилен; где союз с ним одновременно выгоден и опасен; где критика американской политики больше не воспринимается как маргинальная антиамериканщина, а становится частью мейнстримного обсуждения будущего международного порядка. И именно в этих «локальных» репликах — от парижских колонок о НАТО без Америки до пекинских текстов о «моменте Ормуза» и индийских эссе о многовекторности — сегодня рождается честный портрет США глазами мира, который постепенно отвыкает считать Америку своей неизбежной судьбой.

❮ ❯