В мире

В начале 2026 года Соединённые Штаты присутствуют в заголовках бразильских, французских и российских СМИ сразу по нескольким линиям конфликта и влияния. Это не один большой скандал, а наложение нескольких сюжетов: оперативное развёртывание войск США на Ближнем Востоке, новая волна протекционизма и тарифных войн Вашингтона, жёсткая линия против Венесуэлы и Китая, а также — более глубоко — спор о том, превращаются ли США в «Соединённые Штаты мира», переформатируя мировой порядок под свои интересы. В Бразилии на это смотрят через призму суверенитета Глобального Юга и уязвимости экономики, во Франции — через страх перед обрушением многосторонней торговой системы и давлением на европейских производителей, в России — через традиционную оптику борьбы с американской гегемонией и угрозы безопасности.

Одной из наиболее обсуждаемых тем во всех трёх пространствах стала военная активность США в Персидском заливе на фоне кризиса в Иране. В русскоязычном сегменте подробно разбирают январское развёртывание авианосной ударной группы США во главе с «Авраамом Линкольном» и инцидент со сбитым иранским дроном, который был уничтожен истребителем F‑35C без потерь для американцев. Российские материалы подчёркивают, что это звено в цепи эскалации, а не изолированный эпизод: развёртывание подаётся как шаг к закреплению военного присутствия США в зоне, где одновременно идёт война и разгораются внутренние протесты в Иране. В этой логике Вашингтон выступает не гарантом стабильности, а фактором, увеличивающим риск прямого столкновения.(ru.wikipedia.org)

Бразильские аналитики, обсуждая конфликты 2026 года «с точки зрения Латинской Америки», проводят параллели между нынешней демонстрацией силы США в Персидском заливе и более чем вековой традицией вмешательств Вашингтона в политику западного полушария. В материале Vatican News на португальском языке, посвящённом историческим кризисам начала XX века, вспоминается, как доктрина Монро и позже «королларий Рузвельта» легитимировали «превентивные» интервенции США в Карибском бассейне под предлогом защиты от европейских держав — и как это превратилось в долговременный механизм доминирования. Там же делается прозрачный намёк на то, что нынешние военные операции и блокадная логика в отношении «неугодных» режимов в других регионах мира — продолжение той же традиции, перенесённой с Карибского моря в Персидский залив.(vaticannews.va)

Во Франции Ближний Восток в нынешнем цикле обсуждений связан с ещё одной ключевой темой — торгово‑экономическими войнами США. Военные развёртывания на Востоке описываются как элемент более широкой стратегии давления и принуждения, где тарифы и санкции выступают не менее важным оружием, чем авианосцы. Именно тарифная политика США сейчас особенно тревожит Париж и Брюссель, а французские эксперты анализируют её как «радикальную смену курса», в которой безопасность и экономическая повестка слились в одно. В обзорах под эгидой ООН и французских правительственных ведомств подробно разбирается, как администрация в Вашингтоне использует International Emergency Economic Powers Act, чтобы обосновать дополнительные пошлины, в том числе под предлогом борьбы с нелегальной миграцией и фентанилом.(unctad.org)

Именно торговые войны и тарифы — вторая большая связующая тема для Бразилии, Франции и России. С французской точки зрения, США стали центром исторически беспрецедентного протекционистского разворота. Исследование Банка Франции фиксирует, что с января 2025 года средний эффективный тариф США резко вырос, а по Китаю приблизился к 45 %, причём удары приходятся по стали, алюминию, автомобилям и другим отраслям, в которых сильны как Китай, так и европейские производители. Авторы подчёркивают: экспортёры должны были частично «съесть» удорожание — снижать собственные маржи, чтобы не потерять американский рынок.(banque-france.fr)

Ту же картину, но с другого ракурса, рисуют французские и общеевропейские коммерческие аналитики. В исследовании Allianz Trade тарифная политика США при возвращении Дональда Трампа в Белый дом описывается как «возобновление торговой войны по новой ставке». Экономистка Ана Боата предупреждает, что планируемое повышение тарифов до 25 % на китайские товары и дополнительные 5 % на «остальной мир» (за исключением Мексики и Канады) может стоить мировой торговле 0,6 процентного пункта роста только в 2026 году, а в гипотетическом сценарии «тотальной торговой войны» потери были бы куда серьёзнее. В этом нарративе США предстают не просто как ещё один протекционист, а как глобальный шок‑генератор, от решений которого зависят цепочки добавленной стоимости в ЕС.(allianz-trade.com)

В России торговая политика Вашингтона резонирует в первую очередь через валютный и сырьевой каналы. Российские и близкие к России деловые СМИ объясняют читателям, что новые пошлины США против европейских союзников, а также против Китая и стран НАФТА, скорее всего, приведут к укреплению доллара и повышенной волатильности на финансовых рынках. В одном из таких аналитических комментариев, опубликованном на платформе «Селдон», введение новых тарифов прямо описывается как «классический сценарий торговой войны», замедляющий европейские экономики и создающий кратко‑ и среднесрочную поддержку американской валюте. Там же ссылаются на оценки Goldman Sachs, согласно которым в 2026 году не стоит ждать резкого ослабления доллара, несмотря на циклические риски.(myseldon.com)

На этом фоне российские форекс‑аналитики пристально следят за действиями ФРС и «непредсказуемостью Трампа и Белого дома». В одном из свежих обзоров по индексу S&P 500 отмечается, что рынок закладывает продолжение ужесточения контроля над инфляцией и укрепление доллара, но одновременно опасается «происходящих в мире геополитических событий и неожиданных, по большей части, действий Трампа и Белого дома». Для российских инвесторов США в таком дискурсе — не стабильный якорь мировой экономики, а источник политического риска, к которому приходится адаптироваться.(instaspot.com)

Бразильский бизнес‑дискурс даёт ещё одну грань этого же сюжета. В январском клиппинге Института стали (INDA) бразильские промышленники и эксперты по внешней торговле обсуждают, как новый виток международных конфликтов и год выборов в Бразилии может создать «взрывоопасную смесь» для курса реала и условий торговли. Там же отдельно подчёркивается, что баланс торговли с США в 2025 году сменил небольшое сальдо на значительный дефицит в 7,5 млрд долларов, в то время как отношения с Китаем и ЕС тоже ухудшились, частично под влиянием глобального тарифного климата. В колонке об ожидаемом заключении соглашения Mercosul–ЕС бывший премьер Португалии Антониу Кошта, отвечая бразильской журналистке, называет этот договор «сообщением в пользу мультилатерализма и свободной торговли» на фоне «тарифаço» Дональда Трампа — термин, который бразильский автор почти с иронией подхватывает: «tarifaço imposto pelo presidente Trump – digo eu».(inda.org.br)

Для бразильской аудитории США в этом нарративе — не только гигантский рынок, но и партнёр, способный в любой момент перекроить правила игры. Поэтому поддержка соглашения Mercosul–ЕС в местной прессе объясняется не только экономическими выгодами, но и желанием ослабить структурную зависимость от США и Китая, используя Европу как противовес протекционистским импульсам Вашингтона. Отсюда и особое внимание к позиции Франции: Париж, выступающий тормозом для ратификации договора, одновременно критикует американский протекционизм, но боится дешёвого сельхозсырья из Южной Америки, которое может подорвать французских фермеров. В глазах бразильских комментаторов это выглядит как очередное проявление двойных стандартов Запада, в котором США задают тон, а ЕС застрял между желанием отгородиться и стремлением к лидерству в свободной торговле.

Третья важная тема, где реакция особенно остра в Бразилии и России, — это жёсткая линия США по отношению к Венесуэле и более широко к суверенитету стран Глобального Юга. В аналитическом эссе на бразильском портале «A Pátria» рассматривается «Интервенция militar dos Estados Unidos na Venezuela, 2026» как кульминация многолетней эскалации. Автор подробно описывает, как в 2025 году администрация Дональда Трампа усилила удары по целям в Карибском бассейне и Тихом океане, связывая их с якобы «наркотеррористическими» структурами, а также использовала блокаду и санкции, чтобы добиться смены режима в Каракасе. В тексте говорится, что многие международные юристы и правозащитные организации расценили эти действия как грубое нарушение принципов суверенитета и территориальной целостности, закреплённых в Уставе ООН, и как опасный прецедент для «унитарного использования силы гегемоном».(apatria.org)

Для бразильского читателя эта критика США особенно чувствительна: вмешательство во внутренние дела соседней Венесуэлы воспринимается не только как травма для Каракаса, но и как угроза региональному порядку, выстроенному вокруг идей самостоятельности Латинской Америки. Риторика Вашингтона о борьбе с коррупцией и наркотрафиком в такой интерпретации рассматривается как удобный моральный фасад для классической политики смены режимов. Нити связываются с недавней исторической памятью об американской поддержке переворотов и военных диктатур в регионе, поэтому военная операция 2026 года легко вписывается в долгую линию подозрений.

Российские комментаторы, в свою очередь, видят в венесуэльском кейсе и более широком санкционном давлении США подтверждение тезиса о «Соединённых Штатах мира». В аналитике EADaily, посвящённой тому, как западные корпорации используют периеферийные экономики, эксперт Мусабаев рассуждает о том, что внешние игроки — прежде всего из США и Великобритании — приходят в ресурсо‑богатые страны с заранее прописанной повесткой, диктуют свои условия и превращают местные активы в придаток глобальных финансовых схем. Его вывод резок: в преддверии нового мирового финансового кризиса «не следует полагаться на Вашингтон или Лондон», а странам вроде Киргизии нужно самим учиться формировать проекты и выходить с ними на международные рынки, иначе они останутся сырьевым приложением к чужой повестке.(eadaily.com)

Через призму Венесуэлы и подобных кейсов российские комментаторы рисуют США как центр сети, где военная, финансовая и правовая мощь работают синхронно: сначала санкции и правовые конструкции вроде экстерриториальных норм о борьбе с коррупцией и наркотиками, затем — экономическое удушение, а затем, если нужно, ограниченные военные акции. Это сильно резонирует и в части российского общества, и в элитных кругах, где тема «цветных революций под американским зонтиком» остаётся базовой схемой объяснения мировой политики.

Во Франции венесуэльский кейс виден хуже и присутствует куда слабее, чем история тарифов и протекционизма, но здесь появляется другая оригинальная линия — обсуждение трансформации самих США на фоне их 250‑летия. Бразильская статья о нашумевшей обложке журнала The Economist «The World Ahead 2026» стала поводом для того, чтобы в бразильском дискурсе обсудить, что значит американская демократия для остального мира сегодня. На обложке, как пишет журналист Эдиоглей Леви в материале для ACNoticia68, планета изображена как «каустический шар» войн, ИИ и кризисов, а гигантский торт с цифрой «250» — как праздник независимости США, из которого вырывается «синий кулак в наручниках» рядом с треснувшим судебным молотком. Это, по сути, визуальный комментарий к идее: Америка празднует юбилей, находясь в тисках собственной поляризации и судебной войны вокруг Трампа.(acnoticia68.net.br)

Бразильский автор обращает внимание, что рядом с символами кризисов стоят образы Лулы и Трампа как двух полюсов «хаоса 2026 года» — один представляет политику Глобального Юга, другой — возвращение популистского национализма в сердце Запада. Это редкий пример того, как бразильская пресса ставит Бразилию и США в один символический ряд, показывая: от Вашингтона до Бразилиа демократические институты испытывают схожие нагрузки — дезинформацию, персонализм лидеров, социальные сети, растущую роль судов в политике. В этом дискурсе США уже не только источник угроз и протекционизма, но и «зеркало», в котором Глобальный Юг видит свои собственные проблемы.

Французская аналитика добавляет к этому зеркалу сугубо экономическое измерение. В публикации Министерства финансов Франции о «стабильности индекса цен на импорт с момента возвращения Трампа» делается любопытный вывод: несмотря на рост тарифов и ослабление доллара, цены на импорт в США в 2025 году почти не выросли, потому что иностранные поставщики были вынуждены сжать собственные маржи. То есть американские потребители и бизнес в краткосрочной перспективе относительно защищены, а бремя торговой войны ложится на плечи экспортеров — в том числе из ЕС. Это питает в Париже ощущение несправедливости и асимметрии: Вашингтон может позволить себе «стратегический протекционизм», поскольку его рынок настолько велик, что партнёры готовы проглатывать часть издержек, лишь бы не потерять доступ.(tresor.economie.gouv.fr)

В России на этот фон накладывается восприятие США как экономического «магнита кризиса». Финансовые комментарии подчеркивают, что в 2026 году именно американский рынок малой капитализации, измеряемый индексом Russell 2000, стал главным бенефициаром ожиданий внутреннего экономического бума в США, тогда как криптовалюта утрачивает часть своего притягательного ореола. В одном из аналитических обзоров отмечается, что индекс Russell 2000 в январе впервые преодолел отметку 2600 пунктов и вырос примерно на 7–8 % с начала года, в то время как биткоин опустился ниже психологических 75 тыс. долларов, а «индекс страха и жадности» в крипте ушёл в зону «экстремального страха». Вывод автора: в условиях жёсткой денежно‑кредитной политики инвесторы вновь предпочитают «понятные» американские активы, а не спекулятивную крипту.(teletype.in)

Это совпадает с оценками ряда международных домов, которые пересматривают прогнозы роста ВВП США в сторону повышения благодаря устойчивому потребительскому спросу и налоговым возвратам, ожидая при этом лишь постепенного смягчения монетарной политики. Россия воспринимает этот сдвиг прагматично: с одной стороны, сильная экономика США означает более высокие ставки и сильный доллар, что ухудшает внешние условия для развивающихся рынков; с другой — это подтверждает многовекторность американского влияния: Вашингтон может одновременно нагнетать протекционизм и оставаться магнитом для капитала.(fxstreet.ru.com)

Если свести вместе эти три перспективы — бразильскую, французскую и российскую, — вырисовывается сложный и противоречивый международный образ США начала 2026 года. В Бразилии доминирует тема суверенитета Глобального Юга и фактора уязвимости: США — это и ключевой торговый партнёр, и источник тарифных и военных потрясений в регионе, от Венесуэлы до Карибского бассейна. При этом американская демократия рассматривается как симптоматичный пример того, как даже старые республики могут захлебнуться в собственной поляризации — урок, который Латинская Америка проецирует и на себя. Во Франции в центре внимания — протекционистская революция Вашингтона и её последствия для европейских производителей: США видятся не стержнем либерального порядка, а всё более эгоистичным гегемоном, использующим тарифы и санкции как инструменты силовой политики. В России же к традиционным нарративам о военной угрозе и вмешательстве США добавляется образ финансового и технологического «центра тяжести», от которого зависят и мировые рынки, и судьба доллара, и инвестиционный цикл в области искусственного интеллекта.

Общий знаменатель этих трёх взглядов в том, что США перестали восприниматься как предсказуемый «якорь» мировой системы. Для Бразилии Вашингтон — партнёр, чьи решения могут обрушить региональный баланс; для Франции — союзник по НАТО, который своими тарифами и санкциями бьёт по европейской экономике; для России — главный системный соперник, чья военная и финансовая активность воспринимается как угроза. Но при всех различиях практически нигде США уже не видят как нейтрального арбитра или «мирового полицейского» ради всего человечества; скорее это сверхдержава, ведущая «войны выбора» — тарифные, валютные, военные, — и требующая от других приспосабливаться к её внутренней политике и электоральным циклам. И в этом смысле, когда российский аналитик пишет о превращении Соединённых Штатов Америки в «Соединённые Штаты мира», он, возможно, точнее всего улавливает не только военный, но и регуляторный, финансовый и культурный масштаб американского присутствия — именно поэтому споры о США сегодня ведутся так остро от Рио до Парижа и от Москвы до Бишкека.

❮ ❯