В середине мая 2026 года внимание значительной части мира вновь приковано к Соединённым Штатам — не столько к самим решениям Вашингтона, сколько к тому, как эти решения отражаются на других. Поездка Дональда Трампа в Пекин, идущая на фоне затянувшейся войны с Ираном и серии попыток покушения на президента, стала триггером для новой волны комментариев в Японии, Израиле и Франции. Здесь Америка обсуждается уже не как «гегемон по умолчанию», а как источник риска, экономического давления и политической нестабильности.
Сквозными темами становятся три сюжета. Во‑первых, перераспределение сил между США и Китаем, которое особенно ярко видят в Токио и Париже и через призму которого рассматривают нынешний визит Трампа в Китай. Во‑вторых, экономическая и финансовая политика Вашингтона, вызывающая во Франции обсуждение того, не превратились ли Соединённые Штаты из «страховщика мира» в его шантажиста. В‑третьих, сочетание внутренней радикализации и внешней агрессии, о которой в Израиле говорят сквозь призму собственной безопасности и войны с Ираном, а во Франции — через термин «разрушение международного порядка».
Японская и французская реакция на поездку Трампа в Пекин во многом сходится, хотя расставляет акценты по‑разному. Японские экономические и международно‑политические издания видят в нынешнем саммите в Пекине очередной эпизод становления мира G2 — своеобразного «директората» США и Китая, где остальные, включая Японию и Европу, рискуют оказаться в положении объектов, а не субъектов. В аналитической записке бывшего вашингтонского корреспондента и ныне профессора университета Мэйдзи Хироки Сугиты, опубликованной Японским институтом международных инвестиций, 2026 год описывается как момент, когда «мир G2 окончательно перестаёт быть гипотезой» и становится практикой, а Япония вынуждена учиться «жить с двумя сверхдержавами, чьи приоритеты всё меньше учитывают союзников».См. PDF-анализ Сугиты на сайте японского института международных инвестиций. (joi.or.jp)
Отсюда интерес к тому, в какой позиции Трамп прибывает в Пекин. Японские экономические медиа подчеркивают, что военная кампания в Иране, которая поглощает американские ресурсы, объективно ослабляет переговорную позицию США. Bloomberg Japan в материале о предстоящей встрече ещё в конце апреля указывал, что после начала войны против Ирана Трамп едет в Китай «гораздо более слабым, чем полгода назад», когда встречался с Си в Корее: ресурсы отвлечены на Ближний Восток, инфляционное давление растёт, а зависимость США от китайских редкоземельных металлов лишь усиливает уязвимость. (bloomberg.com)
При этом сами переговоры японская пресса описывает подчеркнуто прагматично. Сообщения CNN Japan о том, что в Пекин вместе с Трампом прилетели главы Apple, Tesla и Nvidia, используются как иллюстрация того, что, несмотря на риторику «технологического разъединения», крупный американский бизнес всё ещё делает ставку на Китай. В материале говорится, что сопровождающие президента Тим Кук, Илон Маск и Дженсен Хуанг становятся «негласным сигналом рынкам» о приоритете сохранения доступа к китайскому потребителю и производственным цепочкам, даже если на чипы для ИИ и дальше будут накладываться ограничительные пошлины и «сборы» в 25% при экспорте низкопроизводительных чипов. (cnn.co.jp)
Японские телеканалы и агентства фокусируются и на символике. TBS и TV Asahi обращают внимание на редкий для нынешних отношений «добродушный» тон вступительных заявлений в Пекине, где Си Цзиньпин говорит о желании «принести миру больше стабильности и определённости», а Трамп подчёркивает готовность «расширять сотрудничество и управлять разногласиями». Однако в японском контексте это скорее вызывает скепсис: политологические обзоры напоминают, что та же риторика сопровождала и прежние визиты, а реальность оборачивается новыми тарифами и экспортным контролем. (newsdig.tbs.co.jp)
Французская дискуссия вокруг американо‑китайского противостояния менее технократична и гораздо более эмоциональна. Для неё визит Трампа в Пекин — лишь вершина айсберга, основной интерес смещён к тому, как это противостояние «зажимает» Европу. Канал Euronews в материале о «дуэли экономических сверхдержав» накануне визита подчёркивал, что Европа давно оказалась в положении поля битвы за стандарты и цепочки поставок: Вашингтон обвиняет Пекин в «искажении конкуренции» через субсидии и индустриальную политику, Пекин отвечает, что контроль США за экспортом технологий — это попытка «затормозить китайское развитие». В этом же контексте вспоминаются и последние меры США — от санкций до тарифов, подталкивающих европейские компании к выбору стороны и дестабилизирующих привычные модели торговли. (fr.euronews.com)
Эти настроения подхватывают и более политизированные площадки. В материале издания PolitiqueMatin «Эмманюэль Макрон перед лицом США: Европа должна открыть глаза на экономическую войну» Франция призывается «перестать вести себя как слепая» и признать, что мир, в котором ЕС развивался после холодной войны, больше не существует. Автор Адэлаид Мотт прямо называет нынешний стиль Вашингтона по отношению к Европе формой экономического принуждения и предупреждает, что, если Париж и Брюссель не выработают собственную стратегию, Европа рискует остаться «призом в чужой борьбе», а не самостоятельным игроком. (politiquematin.fr)
Из этого проистекает одна из ключевых французских линий: Соединённые Штаты при Трампе больше не воспринимаются как «страховщик» мирового порядка, готовый нести издержки ради общей стабильности, а, наоборот, как «racketteur», взимающий дань за безопасность и доступ к своему рынку. Именно так формулирует ситуацию аналитик, публикующийся в журнале Le Grand Continent, в статье с выразительным заголовком о том, что Трамп превратил США «из страховщика мира в рэкетира». Автор пишет, что Вашингтон больше не предлагает миру страховой полис, а продаёт «защиту» по завышенной цене, используя доллар, торговлю и военную силу как инструменты давления на партнёров. (legrandcontinent.eu)
Подобный взгляд логично прикрепляется к другой горячей теме во Франции — американской войне с Ираном и в целом разрушению либерального международного порядка. В январском разборе Journal de Montréal, посвящённом «одному году разрушения международного порядка Дональдом Трампом», указывается, что за считанные месяцы Вашингтон снял или ускорил демонтаж целого ряда принципов послевоенной системы — от предсказуемости союзнических обязательств до кодексов поведения в сфере торговли и использования силы. Автор отмечает, что, начав новую дорогостоящую войну против Ирана и одновременно обещая резкое увеличение военного бюджета до 4,4% ВВП, Белый дом посылает миру сигнал: правила больше не сдерживают ни США, ни их противников. (journaldemontreal.com)
На этом фоне растёт и обеспокоенность экономическим фундаментом американской мощи. Анализ Института Geopolitique Le Grand Continent, посвящённый тому, что США превратились в «инверсного кредитора», подчёркивает: внешняя позиция Америки, длительные дефициты и растущая зависимость от иностранного капитала, вкупе с политикой магического мышления — вера, что можно одновременно финансировать гигантский дефицит, вести крупную войну и при этом сохранять статус абсолютного финансового «тихой гавани», — делают систему в глазах европейских наблюдателей куда менее устойчивой. (legrandcontinent.eu)
С этой макро‑картиной перекликается и более культурно‑психологический пласт. В недавнем материале Le Parisien с характерным заголовком «Бывшая страна‑модель превратилась в неприятную проблему» французский собеседник, вернувшийся из Силиконовой долины, говорит о том, что «характерный для Америки оптимизм и жизненная энергия испарились», уступив место усталости и тревоге. Французская пресса всё чаще задаётся вопросом: как мир должен рассчитывать на американское лидерство, если сами американцы, кажется, больше не верят в свою модель? (leparisien.fr)
В Израиле, напротив, фокус значительно более конкретен и «острее»: Соединённые Штаты рассматриваются прежде всего как воюющая сверхдержава и решающий игрок в противостоянии с Ираном, а также как страна, где политическое насилие стремительно нормализуется. Новости о недавней попытке покушения на Дональда Трампа во время ужина корреспондентов Белого дома в отеле Washington Hilton воспринимаются здесь не как далёкий инцидент, а как тревожный симптом для союзника. Израильские издания подробно описывают, как вооружённый дробовиком и пистолетом нападавший пробился к уровню всего лишь на один этаж выше зала, где находилось почти две тысячи человек — от членов кабинета до конгрессменов и журналистов. Подчеркивается, что это уже третий за последние годы случай, когда действующий президент США становится мишенью, и сравнение с покушением на Рональда Рейгана в том же отеле в 1981 году звучит в израильской прессе неслучайно. (mako.co.il)
Израильские аналитики видят в этом не просто огрехи безопасности, а признак более глубокой радикализации. Газета Israel Hayom в своей разборной статье о «точках уязвимости» системы безопасности пишет, что, спустя менее чем два года после двух покушений в ходе кампании 2024 года, нынешний инцидент показывает несовершенство даже самого мощного аппарата охраны в мире и поднимает вопрос: насколько устойчивы политические институты Америки, если даже фигура президента перестаёт быть защищённой в буквальном смысле? (israelhayom.co.il)
Этот сюжет непосредственно увязан с войной США против Ирана, которая в израильской прессе рассматривается как часть регионального уравнения безопасности Израиля. Попытка покушения на Трампа произошла как раз на фоне зашедших в тупик переговоров между Вашингтоном и Тегераном: религиозно‑политические издания вроде Hageula пишут о «драме в Вашингтоне», где в один вечер срывается покушение на союзника, а иранский режим, получивший, по его словам, военную поддержку от Китая и России, продолжает выдвигать жёсткие условия прекращения конфликта — от полного снятия санкций и репараций до закрепления иранского контроля над Ормузским проливом. (hageula.com)
В этой израильской дискуссии Соединённые Штаты занимают двойственное место. С одной стороны, это незаменимый союзник, ведущий войну, исход которой напрямую затрагивает израильскую безопасность. С другой — система, где рост внутренней поляризации, повторяющиеся попытки насилия против президента и правовая неопределённость вокруг применения силы за рубежом вызывают тревогу: не окажется ли Израиль заложником американских внутренних кризисов? Недаром в тех же материалах сопровождающие события в Вашингтоне кадры перемежаются с цитатами о том, как нестабильность в США читается в Тегеране и Бейрут как окно возможностей для оказания давления на Запад.
Примечательно, что в израильской повестке американо‑китайский сюжет тоже присутствует, но не в «европейском» ключе экономической войны, а как фактор, влияющий на войну с Ираном. Репортажи о визите Трампа в Пекин подчёркивают, что параллельно западные СМИ сообщают о поставках вооружений Ирану через третьи страны при участии Китая, а премьер‑министр Биньямин Нетаньяху в интервью CBS напоминает, что Пекин «поставлял Ирану компоненты для производства ракет», что в Иерусалиме вызывает особое беспокойство. В материале Ynet объясняется, что раскрытие этой «оси Пекин–Тегеран–Москва» делает переговоры в Пекине для Израиля предметом пристального внимания: от того, насколько жёстким или мягким будет Вашингтон к Китаю, может зависеть скорость и масштаб военной помощи иранцам. (ynet.co.il)
Несмотря на различия в национальных оптиках, в трёх странах бросаются в глаза общие мотивы. Первый — это представление о США как о державе, одновременно незаменимой и опасной. Во Франции говорят о том, что Америка разрушает созданный ею же порядок и превращается в «проблему, которой европейцам приходится управлять», а не в надёжный якорь. В Японии США по‑прежнему рассматриваются как ключевой военный и технологический союзник, но аналитики всё чаще описывают Вашингтон как один из центров силы в мире G2, действующий прежде всего в собственных интересах и способный заключать сделки с Пекином через головы союзников. В Израиле же Америка остаётся опорой безопасности, но одновременно источником нестабильности — и внешней, из‑за войны с Ираном, и внутренней, из‑за эскалации политического насилия.
Второй мотив — усталость от американской исключительности. Французские авторы, размышляющие о «перевёрнутом кредиторе» и «рэкетирском» поведении США, по сути ставят под сомнение саму идею, что мир может и дальше слепо доверять доллару и военно‑политическому зонтику Вашингтона. Японские эксперты предупреждают, что иллюзия о том, будто Америка всегда придёт на помощь и профинансирует глобальное лидерство, больше не соответствует реальности затяжных войн и внутренних дефицитов. Израильские комментаторы, хотя и в иных терминах, задают схожий вопрос: насколько можно полагаться на сверхдержаву, чьи политические институты не в состоянии гарантировать базовую безопасность собственного лидера?
Третий мотив — поиск автономии, который выражается по‑разному. Во Франции это переводится в повестку «стратегической автономии» Европы: необходимость выработать независимую от США и Китая экономическую и технологическую стратегию, не превращая ЕС в придаток ни одного из лагерей. В Японии — в более осторожное, чем раньше, отношение к американо‑китайскому соперничеству: политологи советуют Токио не превращаться в безусловный форпост Вашингтона в Азии, а выстраивать собственную линию, учитывая долгосрочный подъём Китая и зависимость Японии от его рынка. В Израиле — в усиление дискуссий о том, как минимизировать уязвимость перед американской внутриполитической турбулентностью, будь то диверсификация военных поставок или более активная самостоятельная дипломатия по иранскому треку.
Наконец, важно то, чего почти не видно в западной — и уж тем более американской — саморефлексии, но хорошо просматривается из этих трёх точек. Для японских, французских и израильских наблюдателей Соединённые Штаты больше не выглядят монолитной сверхдержавой‑дирижёром. Скорее это тяжёлый, раздвоенный игрок: внутренне поляризованный, экономически перегруженный, одновременно ведущий войну и пытающийся переиграть Китай в технологической гонке, — но при этом всё ещё обладающий ресурсами, которые ни одна другая страна восполнить не может.
Эта амбивалентность и задаёт тон нынешним дискуссиям. Мир по‑прежнему смотрит на США — но уже не снизу вверх, как на безусловный образец и гаранта, а настороженно в сторону, как на могучего, но непредсказуемого соседа, чьи шаги нужно не столько поддерживать, сколько заранее просчитывать и страховать.
