В мире

В начале 2026 года США снова оказываются в центре мировых дебатов, но ракурс заметно сместился. Для японских, турецких и бразильских комментаторов Вашингтон уже не просто «гегемон» или «лидер свободного мира» — это прежде всего источник нестабильности: от внезапных военных ударов и выхода из международных соглашений до торговых войн и внутренних бюджетных кризисов, грозящих остановкой правительства. В разных странах говорят о разных эпизодах, но сквозная интонация удивительно схожа: недоверие к предсказуемости США и поиск способов жить в мире, где американская сила всё чаще используется односторонне, а обязательства — всё реже кажутся надёжными.

Наиболее острые споры крутятся вокруг трёх взаимосвязанных тем. Первая — возврат Вашингтона к логике «политики силы»: использование военной мощи и экономического давления вместо дипломатии, особенно в отношениях с Ираном и на Ближнем Востоке, что в Турции обсуждается как возвращение к XIX веку. (assam.org.tr) Вторая — американский протекционизм и «тарифное оружие», которое Бразилия ощутила на себе в виде 50‑процентных пошлин, наложенных президентом Дональдом Трампом практически «по личным причинам». (noticias.uol.com.br) Третья — стратегическое «уступание пространства» в глобальной безопасности: от возможного ослабления роли США в НАТО до сокращения военного присутствия в Ираке, Сирии и Африке, что в Турции и Японии читается не как «миролюбие», а как рискованный отход, подталкивающий к региональной гонке вооружений. (aa.com.tr)

На Ближнем Востоке, и особенно в Турции, обсуждение США идёт через призму силы и права. В аналитике турецкого стратегического сообщества ключевая формула — «geri dönen güç siyaseti», возвращение «политики силы». Юрист-международник Али Чошар в своей работе для ассоциации ASSAM прямо пишет, что во второй каденции Трампа Вашингтон фактически «вытесняет» принципы Устава ООН о запрете силы (статья 2(4)) и мирном урегулировании споров на второй план и возвращается к модели XIX века, где государства с большей военной и экономической мощью навязывали свою волю более слабым через угрозу или применение силы. (assam.org.tr) В турецком дискурсе это не абстрактное морализаторство: каждое действие США оценивается через его возможное влияние на безопасность Турции, будь то иранский кризис, сирийский театр или курдский вопрос.

Показательно, как турецкие авторы описывают американскую политику в Сирии. В подробном анализе для Anadolu Ajansı американский политолог Адам МакКоннел — живущий в Турции академик — называет курс США в Сирии «çöküş» — крахом, утверждая, что Вашингтон «дошёл до конца дороги» в попытке создать квазигосударство, опираясь на вооружённую группировку, и вскоре будет вынужден полностью вывести войска. (aa.com.tr) На фоне победы протурецких сирийских оппозиционных сил, пишет МакКоннел, «дни США в Сирии сочтены», а Турция неожиданно становится фактическим «соседом Израиля», что радикально меняет региональную конфигурацию. Такая оценка, с одной стороны, подчёркивает провал американской стратегии, а с другой — легитимирует возросшую роль Анкары как военного и политического архитектора региона.

Турецкие аналитические центры расширяют эту картину до глобального уровня. В исследованиях о стратегических трансформациях в политике США на Ближнем Востоке авторы подчёркивают, что США десятилетиями «переопределяли» регион с опорой на силовые инструменты — от войны в Персидском заливе и вторжения в Ирак до использования «Большого Ближнего Востока» и Арабской весны как рамок для вмешательства. (dergipark.org.tr) Но сейчас Анкара видит шанс: кризис американской гегемонии трактуется не только как источник хаоса, но и как окно возможностей для турецкой «стратегической автономии» и даже претензии на лидерство в исламском мире. Поэтому упадок влияния США воспринимается амбивалентно: опасно, но и выгодно.

Эта двойственность особенно заметна в обсуждении возможного ослабления американского присутствия в НАТО. В колонке для Türkiye Araştırmaları Vakfı политолог Энес Байраклы задаётся прямым вопросом: «ABD NATO’dan ayrılacak mı?» — «Выйдут ли США из НАТО?» — после беспрецедентного шага госсекретаря Марко Рубио, который не появился на встрече министров иностранных дел альянса в Брюсселе. (turkiyearastirmalari.org) Турецкий автор описывает «холодный ветер» между Вашингтоном и Европой и «панику» на континенте перед перспективой остаться с Россией тет‑а‑тет, если Америка уйдёт. С одной стороны, это подталкивает ЕС к усилению оборонных расходов и военной самостоятельности, с другой — в турецких комментариях присутствует скрытое удовлетворение: многолетние призывы Анкары к более равноправным отношениям и признанию её вклада в безопасность, похоже, подтверждаются самой американской политикой.

Японский разговор об Америке выглядит менее эмоциональным, но не менее тревожным. В японской прессе американская внутренняя нестабильность — постоянные угрозы остановки правительства, борьба в Конгрессе за временные бюджеты, «continuing resolutions» — превратилась в своего рода индикатор ненадёжности союзника. Типичная иллюстрация — корпоративный обзор, где буднично фиксируется: Сенат в марте 2025 года принял временный бюджет и «на какое‑то время» избежал закрытия правительства, но при этом подчёркивается, что на период после сентября основной бюджет по‑прежнему не согласован, поэтому риск shutdown’а 1 сентября сохраняется. (knak.jp) Для японской аудитории авторы даже разъясняют термин «clean CR» — «чистое» продление финансирования без политических условий вроде миграции или оборонных программ, — подчёркивая, что американская бюджетная политика превратилась в заложника внутриполитических конфликтов.

На этом фоне японские экономические и финансовые комментарии сводят Америку к сочетанию «мировая резервная валюта + источник шока». Так, обзоры азиатских валютных рынков периодически описывают, как очередной американский shutdown вызывает «осторожность» инвесторов в Азии, ослабляет ряд валют, но одновременно укрепляет иену за счёт спроса на «тихую гавань». В одном из таких обзоров отмечалось, что на третий день закрытия правительства США индекс доллара в Азии «застыл», а иена резко усилилась как避難通貨 — защитная валюта. (investing.com) В другом материале, когда долгий shutdown наконец завершился, автор констатировал, что доллар «стабилизировался», а иена колеблется у уровней, при которых Токио обычно вмешивается, — и это подаётся как ещё одно напоминание, что внутренние американские кризисы напрямую бьют по японской курсовой и монетарной политике. (investing.com)

При этом с точки зрения безопасности японские комментаторы видят в американском поведении не только хаос, но и полезный контрвес Китаю. Когда в конце 2025 года Сенат США принял двухпартийную резолюцию в поддержку Японии на фоне ухудшения её отношений с Китаем — осудив экономическое и военное давление Пекина, включая ограничения на поездки и инцидент с наведением радара на японский самолёт, — японские медиагиганты подали это как сигнал «незыблемой поддержки» союза и одобрение жёсткой позиции Токио по Тайваню. (news.tv-asahi.co.jp) Но и здесь сквозит осторожность: при всей благодарности Сенату японские аналитики не могут игнорировать тот факт, что американская внешняя политика всё сильнее зависит от сменяющихся администраций и внутренних идеологических войн, а значит, стратегическая надёжность США — переменная, а не константа.

Если Япония пытается балансировать между выгодами и рисками союза с США, то Бразилия за последний год стала яркой жертвой того, что там уже называют «тарифной дубинкой» Вашингтона. 9 июля 2025 года Дональд Трамп в открытом письме к президенту Луису Инасиу Луле да Силве объявил о введении 50‑процентных пошлин на все бразильские товары, мотивируя это «десятилетиями несправедливых торговых практик» и якобы хроническим дефицитом США в торговле с Бразилией. (noticias.uol.com.br) Бразильские СМИ и аналитики быстро указали, что фактически ситуация противоположная: по данным собственной статистики Бразилии США годами имели профицит в двусторонней торговле, а только за первый квартал 2025 года американский избыток составил сотни миллионов долларов. (dcomercio.com.br)

Ключевое же, что возмущает бразильскую элиту, — глубоко политический характер этих мер. В письме Трамп прямо связывает тарифы не с макроэкономикой, а с «охотой на ведьм» против Жаира Болсонару, обвиняемого в попытке переворота, и с «сотнями секретных и несправедливых цензурных распоряжений» бразильских судов в адрес американских соцсетей. (dcomercio.com.br) Взгляд из Бразилии: Белый дом использует торговое оружие, чтобы вмешаться во внутренние судебные процессы и ослабить правительство Лулы, а также наказать страну за политику регулирования цифровых платформ. Сенатор Ренан Калейрос на заседании экономического комитета Сената назвал решение США «атакой на торговлю, промышленность и агробизнес Бразилии», обусловленной не экономикой, а «электоральными мотивами» в американской политике. (www12.senado.leg.br)

Ответ Лулы формирует отдельную линию дискуссии о США в Бразилии. Практически сразу после объявления тарифов он пообещал применить «Lei de Reciprocidade Econômica» — Закон о коммерческой взаимности, позволяющий вводить ответные меры, приостанавливать инвестиционные и даже соглашения по интеллектуальной собственности в отношении стран, односторонне наносящих ущерб конкурентоспособности Бразилии. (economia.uol.com.br) «O Brasil é um país soberano… que não aceitará ser tutelado por ninguém» — «Бразилия — суверенная страна… и не позволит никому себя опекать», — написал Лула, подчёркивая, что ссылка Трампа на американский торговый дефицит — откровенная «falsa informação», опровергаемая статистикой самого Вашингтона. (economia.uol.com.br)

В палате депутатов реакция оказалась резкой и многоцветной. Одни оппозиционные парламентарии обвиняли в «тарифном ударе» самого Лулу и Верховный суд, мол, их политика спровоцировала Вашингтон, другие, напротив, указывали на роль Эдуарду Болсонару, который активно выстраивал связи с трампистами и, по мнению части депутатов, мог содействовать жёсткому курсу США. (camara.leg.br) В деловых изданиях лидеры агросектора и промышленности требовали от Лулы «reação firme, mas estratégica» — твёрдой, но продуманной реакции: не допустить эскалации до полной торговой войны с США, но и не дать превратить Бразилию в «подопытный полигон» для американских односторонних санкций. (dcomercio.com.br)

На этом фоне США в бразильской оптике выглядят не как абстрактный гегемон, а как очень конкретный источник экономической боли: сверхпошлины поразили экспорт кофе, мяса и других ключевых товаров, затронув, по оценке правительства, около трети всей бразильской экспортной корзины в США. (noticias.uol.com.br) Ответ Лулы — пакет помощи «Plano Brasil soberano» и активное переориентирование экспорта на Китай, страны BRICS и европейских партнёров — подаётся как урок: опираться только на американский рынок опасно, когда в Белом доме сидит лидер, готовый использовать тарифы как личное и идеологическое оружие. (elpais.com)

Если у Бразилии конфликт с США ярко выражен в плоскости торговли, то Турция смотрит шире — на кризис всей американской гегемонии. В аналитическом портале SDE один из ключевых текстов последних недель носит показательное название: «ABD hegemonyasının krizi — Üç farklı bakış: Kaos mu, konsolidasyon mu, dönüşüm mü?» — «Кризис американской гегемонии — три взгляда: хаос, консолидация или трансформация?» (sde.org.tr) Турецкие авторы моделируют три сценария: бесконтрольный распад старого порядка, когда США теряют рычаги влияния и мир скатывается к многополярному хаосу; «сжатую» гегемонию, при которой Вашингтон сокращает избыточные обязательства, но пытается жёстче контролировать ключевые регионы; и, наконец, болезненную, но конструктивную трансформацию к более равноправной многополярности, где США — всего лишь один из центров.

Через эту призму рассматривается и «свёртывание» американского присутствия в различных регионах. В аналитике Anadolu Ajansı Бекир Илхан отмечает, что сокращение военной и дипломатической активности США в Сирии, Ираке и Африке — не случайность, а продолжение долгосрочной тенденции, начавшейся ещё при Обаме и ускорившейся при Трампе: Америка пыталась и дальше сокращать глобальные военные обязательства, ссылаясь на отсутствие равного по силе соперника и рост влияния внутренних идеологических и экономических факторов. (aa.com.tr) Турецкая интерпретация: США «уходят» не из гуманизма, а потому что не видят экзистенциальных угроз; но этот уход открывает пространство для других игроков, и Турция намерена быть среди тех, кто его займёт.

Общий знаменатель для Токио, Анкары и Бразилиа в том, что Соединённые Штаты всё чаще предстают не как гарант, а как переменная — фактор риска, который нужно хеджировать. Япония усиливает собственную оборону и обсуждает механизмы вмешательства на случай американских бюджетных параличей, влияющих на военное присутствие и курс доллара. Турция говорит о «стратегических упражнениях по автономии» и готовности действовать самостоятельно, особенно в Сирии и на южных рубежах НАТО, понимая, что американская линия может резко меняться с каждой администрацией. (ekonomigazetesi.com) Бразилия строит правовую и экономическую инфраструктуру для ответных мер против протекционизма США и одновременно ускоряет диверсификацию рынков, трактуя тарифный конфликт как сигнал: нельзя больше рассчитывать на «разум» Вашингтона в рамках ВТО и многосторонних правил.

То, что во внутреннем американском дискурсе часто описывается как нормальная смена приоритетов — «возврат к национальным интересам», «балансировка нагрузки союзников», «жёсткий ответ несправедливой торговле» — в глазах этих трёх стран выглядит куда менее благородно. В турецких текстах это «возвращение к политике силы» и пренебрежение международным правом. В бразильских — грубое вмешательство в суверенные процессы под прикрытием риторики о свободном рынке и праве слова. В японских — опасная смесь финансового и политического популизма, подрывающая предсказуемость самого важного союзника.

Именно в этом состоит главное отличие внешнего взгляда от привычной американской оптики: за пределами США всё чаще обсуждают не только «ошибки» той или иной администрации, а структурную ненадёжность американской мощи в мире, где ставка на силу и односторонние шаги снова стала нормой. И чем активнее Вашингтон отстаивает своё «право» на подобные действия, тем интенсивнее в Токио, Анкаре и Бразилиа ищут способы обезопасить себя от следующего американского решения, которое, как показывает опыт последнего года, может быть продиктовано не столько расчётом, сколько внутренней политической лихорадкой.

❮ ❯