Америка вновь стала центральным нервом мировой политики, но то, как её видят из Иерусалима, Токио или Эр‑Рияда, заметно отличается от привычной оптики американских СМИ. Во всех трёх странах обсуждают не абстрактный «Вашингтон», а очень конкретный набор вопросов: экономический национализм и тарифная политика США, устойчивость американской демократии на фоне «возвращения Трампа», переосмысление союзничества и военных гарантий, а также баланс в стратегических партнёрствах с Соединёнными Штатами. Местная оптика делает эти темы более приземлёнными и эгоистичными: что это значит именно для нас, для нашей безопасности, нашей экономики и внутренней политики.
Одной из самых обсуждаемых тем в израильских комментариях стало тарифное наступление американской администрации. В экономической колонке Сабера Плотскера на Ynet решение Дональда Трампа ввести 25‑процентные пошлины на импорт из Канады и Мексики и 10‑процентные – на товары из Китая описывается как «одержимость пошлинами», которая может отбросить экономику США на 90 лет назад и увеличить расходы средней американской семьи более чем на 3000 долларов в год. Автор прямо называет шаг «хулиганским» и предупреждает, что американцы сами заплатят за эту политику, но при этом связывает её и с грядущей встречей Нетаньяху и президента США, намекая: Израилю придётся лавировать между интересами собственных экспортеров и необходимостью не портить отношения с Трампом в ключевой для безопасности момент. В израильской перспективе торговый протекционизм США – это не теория о «де‑глобализации», а конкретный риск для высокотехнологичного экспорта и для макроэкономической стабильности ключевого союзника, от которого зависят гарантии безопасности. (ynet.co.il)
В японских дискуссиях Америка в первую очередь предстаёт как страна, вступившая в период хронической политической и ценностной нестабильности. В большом отрывке из книги философа Ниситани Осаому «Война и Запад», опубликованном Asahi Shimbun, второй срок Трампа описывается не как случайная аномалия, а как логичное проявление глубинной природы США: Ниситани утверждает, что, «будь то Трамп или Байден, Америка – это страна, устроенная таким образом», подчеркивая структурный характер агрессивного индивидуализма, милитаризации и склонности к экспортированию кризисов вовне. Для японского читателя это подаётся как предупреждение: нельзя строить стратегию, исходя из возвращения к «нормальной Америке», её просто нет. Вместо этого автор говорит о «разрыве» между США и Европой и необходимости для Японии думать о собственной траектории в мире, где американский лидер может радикально менять курс, не выходя за рамки того, что для США считается допустимым. (book.asahi.com)
Отсюда вырастает вторая японская тема: если Америка нестабильна, как должен выглядеть союз с ней? Ещё несколько лет назад аналитики вроде Икаты Акиры в Asahi писали о том, что «новая эпоха японско‑американского союза» — это прежде всего эпоха «экономической безопасности», где обычные военные гарантии дополняются глубокой связкой в области цепочек поставок, защиты интеллектуальной собственности и координации в высоких технологиях, включая 5G, биотехнологии, ИИ и квантовые исследования. Такие тексты подчёркивают: зависимость Японии от США становится менее военной и более технологической и нормативной; при этом они напоминали, что внутриполитическая поляризация в США подрывает предсказуемость этого партнёрства и вынуждает Токио диверсифицировать риски – от укрепления региональных форматов до осторожного диалога с Китаем. (webronza.asahi.com)
Американская демократия как исторически нестабильный феномен — ещё одна линия японских обсуждений. В рецензии на книгу Адама Хохшилда «Тёмная Америка», опубликованной на портале Asahi, японский критик обращает внимание, что ещё во времена Вудро Вильсона участие США в Первой мировой, декларировавшее «мир для демократии», стало в самой Америке оправданием для наступления на гражданские свободы. Книга описывается как «предупреждение о кризисах, которые вполне могут повториться», и это резонирует с японскими тревогами по поводу нынешних ударов по правам и институтам в США. Американская демократия в таких текстах — не образец, а объект исторического анализа и осторожного скепсиса, что заметно контрастирует с более идеализированным образом, доминировавшим в японском мейнстриме времён холодной войны. (book.asahi.com)
Зеркальным образом в Израиле Америка рассматривается через призму собственной внутренней поляризации. Израильские комментаторы напоминают, что для их страны, где правящая коалиция сама опирается на крайне поляризующий политический курс, американский пример служит одновременно и предостережением, и возможной моделью. В колонках в крупных израильских изданиях о США часто говорится как о стране, где «разделённое общество» стало новой нормой, а смена администраций означает не плавную коррекцию курса, а жёсткий маятник. Это заставляет израильский истеблишмент думать о том, насколько ставку стоит делать на личные связи с конкретным американским президентом, как это делалось при первом сроке Трампа, и насколько необходимо «страховаться» институтами межпартийного диалога в Конгрессе.
На этом фоне особенно показательно, как саудовские медиа описывают текущий этап отношений с Вашингтоном. В большой дискуссии, опубликованной в «Аль‑Рияд» и приуроченной к визиту наследного принца в США, двусторонние связи характеризуются как «устоявшаяся модель понимания и взаимного уважения», выстроенная на десятилетиях стратегического сотрудничества. Авторы подчёркивают, что отношения теперь стали «сбалансированными» и строятся по принципу «соглашение за соглашение», подразумевая, что королевство больше не воспринимает себя младшим партнёром, автоматически следующем за линией Белого дома. Вместо этого Саудовская Аравия позиционирует себя как равноправный игрок, который поддерживает диалог с США, но одновременно выстраивает собственные региональные и глобальные инициативы – от энергетики до безопасности Красного моря. (alriyadh.com)
В другом материале той же газеты отношения двух стран описываются как «карта того, какими должны быть двусторонние связи между государствами», где «формула баланса внутри этих отношений не подлежит копированию, но и не подлежит разрушению». Это очень характерный тон сегодняшней саудовской риторики: Америка по‑прежнему важнейший партнёр, но не единственный центр притяжения. На фоне усиливающихся связей Эр‑Рияда с Пекином и Москвой подчёркивание «исторической славы и величия» саудо‑американских отношений служит не столько выражением лояльности Вашингтону, сколько аргументом в пользу того, что именно Саудовская Аравия, а не США, задаёт рамки этого партнёрства в эпоху «баланса между традиционным союзом и новым альянсом». (alriyadh.com)
Интересно, что тема экономической политики США по‑разному резонирует в трёх странах. В Израиле фокус – на краткосрочных рисках для мировой и американской экономики от пошлин и торговых войн, которые могут ударить по высокотехнологичным рынкам и инвестиционным потокам, жизненно важным для израильского сектора стартапов. В Саудовской Аравии тот же американский экономический национализм читается иначе: как стимул к ускорению собственной программы диверсификации Vision 2030 и к выстраиванию новых экономических связей вне доллароцентричной системы, при том что официальные комментарии стараются сохранять подчеркнуто позитивный тон в адрес Вашингтона. В Японии, где сильна память о структурных торговых конфликтах 1980‑х годов, протекционистский поворот США вписывается в более широкий тренд «экономической безопасности» и воспринимается как фактор, заставляющий японский бизнес и государство одновременно углублять сотрудничество с Америкой в критически важных отраслях и аккуратно страховаться от резких шагов любой будущей администрации.
Не менее показательна разность оптики в взгляде на американское военное присутствие. В Японии свежие тексты о контроле над медиа в американской оккупационной администрации на Окинаве и о нынешних преступлениях американских военных используются для того, чтобы поставить под вопрос полноту японского суверенитета даже в 2020‑е годы: авторы прямо задаются вопросом, «действительно ли эта страна независима», если некоторые правонарушения остаются вне юрисдикции японских судов. Для японского читателя нынешнее присутствие США на Окинаве оказывается продолжением незавершённого послевоенного периода, когда «война до сих пор не окончена» в институциональном смысле. (book.asahi.com)
В Саудовской Аравии тема американских войск и безопасности напрямую в публичной риторике почти не звучит, но постоянно присутствует подспудно. Когда саудовские авторы пишут о том, что США «с самого начала понимали, что правители королевства обладают мудростью и положением, необходимыми для обеспечения стабильности, которую ищет мир», это читается и как напоминание о роли королевства в обеспечении безопасности энергетических поставок, и как сигнал Вашингтону: новая безопасность региона не может строиться на односторонних американских решениях, игнорирующих региональные инициативы Эр‑Рияда. (alriyadh.com)
В Израиле же американская военная поддержка воспринимается как часть почти экзистенциального нарратива. Хотя в текущих израильских колонках США чаще фигурируют в экономическом и политическом контексте, на заднем плане всегда стоит вопрос: сохранит ли Америка готовность обеспечивать военное и дипломатическое прикрытие Израилю на фоне усталости американского общества от внешних конфликтов и растущего давления внутри США по поводу ближневосточной политики? Тревога израильских комментаторов усиливается, когда они смотрят на внутренние американские споры о поставках оружия союзникам и санкциях против государств, обвиняемых в нарушениях прав человека: в этих дискуссиях Израиль всё чаще видит зеркало для собственных конфликтов.
На пересечении всех трёх дискурсов появляется одна важная общая линия: Америка как страна, чья внутренняя поляризация, исторические тени и экономический национализм становятся внешнеполитическими рисками для союзников и партнёров. Японский философ, саудовский колоннист и израильский экономический обозреватель, каждый исходя из своих реалий, задают один и тот же вопрос: насколько можно опираться на Соединённые Штаты как на стабильный столп мировой системы? Ответы различаются. В Токио скорее говорят о необходимости «страховки» через диверсификацию и усиление собственной стратегической автономии. В Эр‑Рияде подчёркивают баланс и взаимность, показывая, что королевство уже мысленно перешло от роли «клиента» к роли со‑архитектора региональной архитектуры безопасности. В Иерусалиме, напротив, продолжают делать ставку на глубинную связку с США, но всё чаще обсуждают риск ставить всё на одну политическую фигуру в Вашингтоне.
Эти локальные голоса, редко попадающие в англоязычную повестку, демонстрируют: эпоха «одной Америки» как безусловного центра притяжения уже прошла. США остаются ключевым игроком, но в Токио, Иерусалиме и Эр‑Рияде всё чаще говорят не о том, как вписаться в американский порядок, а о том, как выстроить с Вашингтоном отношения так, чтобы пережить его очередной политический цикл — и при необходимости, пережить и саму Америку в её нынешнем виде.
