Американская повестка снова доминирует в мировых новостях, но сегодня она выглядит иначе, чем несколько лет назад. Для Австралии, Южной Кореи и Германии США — одновременно незаменимый союзник, источник угроз для собственной безопасности и экономики, а также моральная дилемма. Новая война США и Израиля против Ирана, кризис вокруг Ормузского пролива, разговоры Дональда Трампа о «усталости» от союзников и сокращении участия в международных организациях переплетаются с внутренними дебатами в этих странах о зависимости от Вашингтона, о будущем НАТО и о том, какой ценой поддерживается «американский порядок».
В центре внимания сейчас несколько тесно связанных тем: война США с Ираном и удары по Венесуэле; попытка администрации Трампа возложить на союзников военную ответственность за Ормузский пролив; обострение дискуссий о военном союзе с США в Австралии и Южной Корее; в Германии — страх перед протекционизмом Вашингтона и возможным ослаблением НАТО; и, наконец, более глубокое: падение репутации США как носителя международных норм и прав человека.
Одной из ключевых точек напряжения стала война 2026 года против Ирана и связанная с ней кампания в районе Ормузского пролива, через который проходит значительная часть мирового экспорта нефти. После начала ударов США и Израиля по иранским целям и эскалации в проливе Трамп публично призвал «страны мира, которые получают нефть через Ормуз», самим «позаботиться» об этой транспортной артерии военным путём. Уже на следующий день целый ряд союзников — Германия, Испания, Италия, Эстония, Великобритания, Австралия, Южная Корея и Япония — открыто отвергли этот призыв, как и Европейский союз в целом. Это коллективное «нет» стало символическим жестом: Вашингтон больше не может автоматически рассчитывать, что союзники станут плечом к плечу в каждой его военной кампании. Именно эта развилка — где проходит граница солидарности с США — сейчас и обсуждается в трёх рассматриваемых странах. (en.wikipedia.org)
Австралия оказалась в особенно неловком положении: с одной стороны, она включена в AUKUS и глубоко завязана на американскую военную инфраструктуру; с другой — именно участие в войне с Ираном стало триггером для беспрецедентно жёсткой внутренней критики союза с Вашингтоном. Ещё в марте 2026 года премьер‑министр Энтони Албанезе был вынужден признать, что трое австралийских военнослужащих находились на борту американской подлодки, потопившей иранский фрегат у берегов Шри‑Ланки. Этот эпизод стал наглядным примером того, насколько глубоко Австралия втянута в операционную деятельность США, даже если формально речь идёт о «поддержке союзника». (en.wikipedia.org)
На этом фоне австралийские критики говорят уже не о частных эпизодах, а о «паттерне» — цепочке «американских войн», куда Канберра входит почти автоматически. Лидер австралийских зелёных Ларисса Уотерс в недавнем заявлении по поводу прекращения огня в Иране прямо назвала происходящее «незаконной и хаотичной войной по выбору США» и потребовала, чтобы это стало «поворотным моментом, когда Австралия наконец освободится от пут США и начнёт проводить действительно независимую оборонную и внешнюю политику». Она осудила решение правительства поддержать удары США и Израиля, направить военные ресурсы в регион и «закрывать глаза на эскалацию угроз Трампа», что, по её словам, посылает миру сигнал, что Австралия готова считать «крах международных норм приемлемым». Это заявление опубликовано на сайте австралийских зелёных и фактически призывает к переосмыслению всего альянса. (greens.org.au)
Один из наиболее резких по тону текстов вышел в независимом издании Crikey под заголовком, который в английском оригинале звучит как призыв к «срочной дискуссии о том, как США вредят нам». Автор напоминает, что сам Албанезе ещё 8 апреля 2026 года говорил: «Соединённые Штаты — наш важнейший союзник… отношения строятся на многих уровнях между лидерами, вооружёнными силами, экономиками, бизнесом и людьми». Но вслед за этой цитатой колонка аккуратно разбирает, как именно этот «многоуровневый» союз, по мнению критиков, превращает Австралию в соучастника авантюр, которые грозят её безопасности, а также втягивают в конфронтацию с Китаем и Ираном. Автор фактически спрашивает: если даже ближайшие союзники США отказываются идти за Трампом в Ормуз, не пора ли и Канберре перестать воспринимать участие в американских операциях как нечто почти автоматическое? (crikey.com.au)
Схожие, хотя и более сдержанные мотивы звучат и в Южной Корее. Здесь решение Сеула отказать Трампу в отправке военных кораблей в Ормузский пролив интерпретируется местными аналитиками как важный сигнал: страна, десятилетиями жившая под американским «ядерным зонтиком» и hosting американские войска, не готова автоматически расширять свою военную роль за пределы Корейского полуострова ради Вашингтона. В корейской прессе обсуждают, что подобный отказ, разделённый с европейскими странами и Австралией, понижает репутационные риски: Сеул не выглядит в одиночестве бросающим вызов США, а, наоборот, оказывается частью более широкого фронта союзников, говорящих «нет» конкретному требованию Трампа. При этом политологи подчёркивают: речь не идёт о разрыве с Америкой — напротив, растёт интерес к идее более «симметричного» союза, в котором южнокорейские интересы и ограничения учитываются так же серьёзно, как и американские. (en.wikipedia.org)
Именно в Германии сейчас особенно заметна усталость от того, что кажется бесконечной чередой американских военных и внешнеполитических кризисов, в которые Европа то прямо, то косвенно вовлекается. Здесь 2026 год стал моментом совпадения сразу трёх негативных трендов: резкое падение симпатий к США в опросах общественного мнения, рост страха перед протекционистской торговой политикой Вашингтона и новая волна обсуждений о будущем НАТО на фоне сообщений о том, что Трамп якобы «подумывает» о выходе США из альянса. В одной из недавних международных пресс‑обзоров радиостанции Deutschlandfunk, обсуждавших прекращение огня в Иране, цитировалась японская Asahi Shimbun, где говорилось, что угрозы Трампа «уничтожить целую цивилизацию в Иране» серьёзно повредили имиджу США. А австралийская Sydney Morning Herald, чью позицию там же пересказывает немецкий радиоканал, отмечает, что начатая Трампом война может надолго поднять цены на нефть и энергоносители и внутри самих США, а также ускорить мировую инфляцию и снизить рост. Немецкому слушателю таким образом показывают, что критика Трампа и опасения последствий его политики звучат и в Азии, и в странах традиционного англо‑союзнического круга. (deutschlandfunk.de)
На более глубоком уровне в Германии внимание сосредоточено на экономических последствиях «Америки прежде всего». В кратком отчёте Института немецкой экономики (Institut der deutschen Wirtschaft) о возможном влиянии новой администрации США на бизнес подчёркивается, что немецкие компании прежде всего боятся конкурентных потерь и ограничений торговли и экспорта в случае конфронтационной экономической политики Вашингтона. По данным опроса, около 10 % предприятий ожидают «сильные» ограничения продаж из‑за протекционистских тарифов, ещё 22 % считают, что это коснётся их «умеренно». Почти 40 % промышленных фирм ожидают существенного ухудшения конкурентоспособности из‑за разницы в энергозатратах, и ещё 22 % — из‑за более мягких экологических стандартов в США. Таким образом, американская политика воспринимается не только как геополитический вызов, но и как фактор, подрывающий промышленную базу Германии. (econstor.eu)
Это экономическое измерение особенно заметно, когда его сопоставляют с политическими тревогами по поводу НАТО. В немецкой прессе и даже в популярных дискуссионных площадках звучит скепсис: действительно ли Европа должна продолжать безоговорочно полагаться на США, если в Вашингтоне всё громче звучат угрозы уйти из альянса или «свернуть» участие в международных организациях? Одна из ярких дискуссий, получившая резонанс в немецком сегменте интернета, развернулась вокруг новости о том, что Трамп якобы «размышляет» о выходе США из НАТО. Пользователи и некоторые комментаторы указывали, что подобные угрозы вызывают двойственную реакцию: с одной стороны, страх перед «осиротевшей» Европой, с другой — понимание, что разрыв с США мог бы и избавить континент от втягивания в потенциальный конфликт с Китаем или от участия в длительных войнах на Ближнем Востоке — наподобие нынешней кампании против Ирана. При этом более информированные участники обсуждения напоминали, что в американском законодательстве после 2023 года прямо закреплено: президент не может в одностороннем порядке вывести США из НАТО без одобрения двух третей Сената либо отдельного закона Конгресса. Этот правовой нюанс успокаивает часть немецкой аудитории, но не снимает политических сомнений: если в президентском кресле сидит человек, систематически подрывающий доверие к обязательствам США, можно ли по‑прежнему считать НАТО непоколебимым? (reddit.com)
Интересно, что в самой Германии неоднократно обсуждалась ещё одна сторона «американского давления» — доклады Госдепартамента США о правах человека в разных странах. В одном из аналитических материалов научной службы Бундестага прямо говорится, что ежегодные отчёты Вашингтона отражают не только универсальные права человека, но и «специфические приоритеты и дебаты в самих США». Особое раздражение вызвало то, что в оценке за 2025 год Германия была поставлена хуже некоторых латиноамериканских стран, таких как Сальвадор, что восприняли как политический сигнал, а не нейтральный правозащитный анализ. В немецкой трактовке это выглядит как пример «морализаторства» Вашингтона, который одновременно осуждает нарушения прав человека за рубежом и сам ведёт войну, вызывающую массовые жертвы и нарушение международных норм. (bundestag.de)
В Австралии к этим моральным противоречиям добавляется очень конкретный и материальный вопрос: что даёт, а что забирает американский союз. С одной стороны, США — крупнейший инвестор в австралийскую экономику, ключевой партнёр по безопасности и инициатор беспрецедентного по масштабу проекта AUKUS, предусматривающего передачу Австралии технологий атомных подлодок. С другой — этот же AUKUS и участие в войне против Ирана ставят Канберру в линию огня. Противники нынешнего курса проводят прямое сравнение с войной в Ираке: тогда Австралия пошла за США в конфликт, который впоследствии был признан ошибочным и незаконным, сегодня риски выглядят похожими. Для них точка, в которой Германия, Австралия и Южная Корея одновременно сказали «нет» требованиям Трампа по Ормузу, символизирует возможность другого сценария: солидарности не «со всем, что делает Америка», а только с тем, что реально отвечает интересам этих стран и соответствует международному праву. (en.wikipedia.org)
Южнокорейская перспектива окрашена ещё и региональными угрозами: на фоне растущего давления со стороны Китая и постоянных кризисов с Северной Кореей Сеул не может себе позволить радикальный разрыв с США, но, по мнению местных обозревателей, он может — и должен — более жёстко определять рамки своей поддержки. Отказ участвовать в операции в Ормузском проливе преподносится как пример такой «селективной» лояльности. Южнокорейские экспертные колонки подчёркивают, что страна уже и так вкладывается в укрепление региональной архитектуры безопасности — от трёхсторонних форматов с США и Японией до участия в санкционных режимах против КНДР и России, — и что дальнейшая «глобализация» корейской военной роли ради Вашингтона может вызвать внутреннюю политическую поляризацию по образцу европейских стран. (en.wikipedia.org)
Часть европейских комментариев, на которые ссылается немецкая пресса, выносит за скобки даже конкретную фигуру Трампа и говорит о более общем сдвиге: США всё больше отказываются от многосторонности как основной рамки внешней политики. В немецком экспертном дискурсе обсуждается решение Вашингтона выйти сразу из нескольких десятков международных организаций и комиссий — шаг, который в одном из аналитических обзоров называют углублением «выхода из глобальных институтов». В интернет‑дискуссиях немцы сравнивают это с Брекзитом, только теперь в исполнении сверхдержавы: если Лондон вышел из Евросоюза, то Вашингтон отказывается от шматка послевоенной архитектуры, который сам же помогал выстраивать. Для германской элиты это не только политическая проблема, но и системный вызов: насколько жизнеспособен мир, в котором Соединённые Штаты больше не являются «сторожевым псом» международных правил, а превращаются в ещё одного крупного игрока, преследующего в первую очередь собственные выгоды? (reddit.com)
Все эти споры в Австралии, Южной Корее и Германии объединяет одна скрытая, но важная мысль: образ США перестал быть однозначным. В Австралии Америка одновременно спасательный круг безопасности и источник риска втягивания в новые «чужие войны». В Южной Корее — гарант против северокорейской угрозы, но и партнёр, который может потребовать слишком высокой цены за свою защиту. В Германии — ключевой экономический и военный союзник, но в то же время государство, чья внутренняя политика («Америка прежде всего», протекционизм, политическая поляризация) всё чаще воспринимается как дестабилизирующий фактор.
Характерно, что во всех трёх странах звучат голоса, призывающие не к антиамериканизму, а к «эмансипации» — большей самостоятельности при сохранении союзов. Австралийские критики требуют «разорвать узы» с точки зрения автоматического участия в войнах, но не выступают за полный разрыв с США. Немецкие экономисты и политологи серьёзно обсуждают усиление европейской стратегической автономии, не отрицая при этом необходимости НАТО. Южнокорейские аналитики предлагают модель, в которой Сеул остаётся в плотном альянсе с Вашингтоном, но последовательно отказывается от участия в операциях, не связанных напрямую с корейской безопасностью.
С точки зрения международных отношений это, возможно, и есть главное изменение: США по‑прежнему остаются центральной державой, но их союзники уже не видят в них безусловного морального и политического ориентира. Они учатся говорить «да» и «нет» в зависимости от собственных расчётов, а не рефлекторно. И чем чаще в Берлине, Канберре или Сеуле задают вопрос «какой ценой даётся нам этот союз?», тем сложнее Вашингтону будет поддерживать тот уровень глобального влияния, к которому он привык за послевоенные десятилетия.
