В начале 2026 года внимание газет и аналитических колонок в разных частях света неожиданно сходится на одном и том же объекте – Соединённых Штатах при Дональде Трампе во втором сроке. В Австралии спорят, не стал ли долгий союз с Вашингтоном формой «подчинения новой империи»; в Израиле обсуждают, как польза от беспрецедентно прореспубликанской администрации сочетается с растущей непредсказуемостью американской силы; в Германии нервно вслушиваются в каждое заявление о НАТО, Гренландии и тарифах, пытаясь понять, не рушится ли фундамент европейской безопасности. На первый план выходят три связанные темы: новый однополярный стиль американской силы, воплощённый в тарифах и шантаже союзников; попытка Трампа создать собственную архитектуру глобального управления через «Совет по миру» (Board of Peace); и судьба трансатлантического альянса, который то ли трансформируется, то ли тихо демонтируется.
Если смотреть из Австралии, США сегодня — это прежде всего проблема доверия к союзнику, который остаётся жизненно необходимым, но вызывает всё большее отторжение. Опросы Lowy Institute и других центров фиксируют рекордно низкий уровень доверия к Америке как ответственной мировой силе, даже при том, что поддержка самого альянса остаётся высокой. В материале ABC News подчёркивается: лишь около трети австралийцев готовы доверять США действовать «ответственно», но порядка 80 % по‑прежнему считают союз с Вашингтоном важным для безопасности страны.(abc.net.au) В публикации 9News этот парадокс формулируют ещё жёстче: Трамп для австралийцев – «плохая новость», но «они не готовы отворачиваться от США», даже если растёт доля тех, кто видит в Америке скорее источник нестабильности в Азии, чем гаранта порядка.(9news.com.au) Это разделённое сознание хорошо чувствуется и в колонках: Австралия боится и потерять, и сохранить нынешнюю Америку.
Резонанс вызвало, например, недавнее заявление Трампа о том, что союзники в Афганистане, включая Австралию, якобы «держались чуть поодаль от передовой». Австралийские ветераны восприняли это не как очередной эксцентричный пассаж, а как прямое оскорбление памяти погибших. Президент RSL Питер Тинли назвал комментарий «непостижимым» и оскорбительным для семей 47 австралийских военнослужащих, погибших в Афганистане, а депутат‑ветеран Эндрю Хасти — «колоссальной обидой» и провалом лидерства, требуя извинений и предупреждая, что подобная риторика подтачивает доверие, лежащее в основе союзнических договорённостей, включая AUKUS.(theguardian.com) Эти голоса особенно показательны: люди, чья биография связана с совместными операциями с США, теперь ставят под сомнение не саму необходимость союза, а надёжность американского политического руководства.
Одновременно в австралийской публичной дискуссии нарастает тема «имперской зависимости» от Вашингтона. В яркой колонке в The Guardian, приуроченной к 26 января, обозреватель Пол Дэйли проводит параллель между старой британской имперской опекой и нынешней стратегической зависимостью от Америки Трампа. По его словам, пока страна уверяет себя в «самодостаточности и толерантности», реальность такова, что она «всё глубже увязает» в рискованной связке с Вашингтоном, прежде всего через многомиллиардную сделку по подлодкам в рамках AUKUS. Дэйли отмечает, что на фоне размывания международных норм Трампом в Канберре звучит удивительно мало открытой критики в адрес Белого дома, в отличие от, скажем, выступления канадского премьера Марка Карни в Давосе, призвавшего «средние державы» объединяться против экономического принуждения со стороны великих держав.(theguardian.com)
Вторая большая тема, раздражающая Канберру, — появление «Совета по миру» Дональда Трампа: формально международного органа по урегулированию конфликтов, фактически же — структуры, полностью завязанной на самого американского президента. Австралия получила приглашение, но премьер‑министр Энтони Албаниз, по сообщениям австралийских СМИ, «надеется, что оно само собой исчезнет» и не скрывает отсутствия энтузиазма. В материале News.com.au источники в правительстве описывают инициативу как дорогостоящую и политически токсичную, подрывающую существующие многосторонние механизмы, и советуют аккуратно «заговорить» тему до её затухания. Бывший посол в США Артур Синодинос рекомендует «тихую дипломатическую отповедь», чтобы не втянуться в проект, который может подорвать суверитет и отвлечь ресурсы от приоритетного для Австралии Индо‑Тихоокеанского региона.(news.com.au)
Израильская дискуссия о США в начале 2026 года окрашена сложной смесью зависимости и тревоги. С одной стороны, ни одна другая страна не выигрывает так много от нынешней администрации, как Израиль: от жёсткой линии по Ирану до поддержки израильских позиций в Газе, где именно американская инициатива по «Совету по миру» получила мандат Совбеза ООН на управление послевоенным восстановлением. Википедийная статья о Board of Peace подчёркивает, что резолюция 2803 фактически передала этой структуре полномочия по администрированию и восстановлению Газы, включая развертывание временного миротворческого контингента — роль, которую традиционно играл ООН.(en.wikipedia.org) Для израильских консервативных комментаторов это выглядит как долгожданный уход от «нееффективного» ООН в пользу более про‑израильского механизма.
Но из‑за той же асимметрии силы в израильской прессе ощущается и растущее беспокойство перед новой американской «гиперактивностью». В рассылке «זמן ישראל» за 13 января говорится о «дилемме Трампа» вокруг Ирана: ночной призыв к американцам немедленно покинуть страну и угроза 25‑процентных тарифов против любой страны, продолжающей делать бизнес с Тегераном, подаются как резкое ужесточение линии, которое может дестабилизировать регион, в том числе и для Израиля. Автор задаётся вопросом: если за прошлый год в Иране уже «происходило немало опасных событий», почему именно сейчас Вашингтон поднимает градус?(zman.co.il) В другом выпуске, озаглавленном «Американский паровой котёл», тот же ресурс описывает, как за внешней хаотичностью речей Трампа стоит весьма целенаправленная стратегия: США «напрягают все свои мышцы — военные, дипломатические и экономические — чтобы навязать миру исполнение своих требований», от Гренландии до НАТО.(zman.co.il)
Израильские обозреватели, таким образом, видят в Америке Трампа не только защитника, но и источника тяжёлых дилемм. С одной стороны, расширение Board of Peace, куда согласился войти даже Владимир Путин, даёт Трампу безальтернативный канал влияния на будущее Газы; с другой — делает саму архитектуру урегулирования зависимой от непредсказуемых политических и личных решений Белого дома. Международные обозреватели отмечают, что критики видят в этой структуре попытку создать альтернативу Совбезу ООН, где единственное реальное право вето принадлежит самому Трампу.(nypost.com) Для Израиля это означает, что даже в столь критической сфере, как послевоенное управление Газой, привычные международные правила уступают место персонализированной американской политике.
Наконец, в Израиле пристально следят и за внутренней социально‑экономической динамикой в США. Большой разбор на портале Ynet детально описывает, как отмена продления субсидий Obamacare привела к резкому росту страховых взносов с начала 2026 года и сделала «affordability» — «доступность жизни» — ключевым словом американской политики, на котором строят кампанию демократы на промежуточных выборах. Автор напоминает, что 2025 год стал худшим годом на рынке труда США с 2003‑го (за исключением лет рецессии), и указывает, что две трети американцев недовольны тем, как Трамп управляет экономикой, тогда как реальными бенефициарами налоговой политики становятся богатейшие слои.(ynet.co.il) Для израильского читателя эти детали важны не столько сами по себе, сколько как индикатор внутриполитических рисков в стране‑покровителе: насколько устойчив президент, от решений которого зависят Газa, Иран и региональная безопасность.
Если в израильском разговоре доминирует измерение Ближнего Востока, то Германия и в более широком смысле Европа смотрят на США через призму НАТО, торговли и новой «гренландской» кризисной дуги. Немецкие газеты и радиошоу обсуждают возможность того, что Америка уже де‑факто перестаёт быть надёжным гарантом европейской безопасности. В подкасте, процитированном на сайте Antenne Bayern, экспертка по безопасности Клаудия Майор формулирует это максимально прямо: «НАТО без США — в беде, потому что мы настолько зависим от Америки», причём и в политическом руководстве, и в обычных вооружениях, и в ядерном сдерживании; во всех трёх сферах, по её словам, выход США «прорвал бы брешь, которую европейцы не смогут быстро закрыть».(antenne.de)
Публицистика в немецкоязычных СМИ всё чаще сопровождает каждое новое заявление Трампа о НАТО тревожными сценариями. Frankfurter Rundschau в колумне «Trump regiert Europa – Merz und Rutte kämpfen um die Reste der NATO» описывает встречу генсека НАТО Марка Рютте с канцлером Фридрихом Мерцем как борьбу за «остатки альянса» под давлением с двух сторон: с запада — из‑за угроз Трампа выйти из НАТО, с востока — из‑за российских угроз.(fr.de) Журналисты подчёркивают, что Вашингтон уже не просто требует выполнения 2‑процентной цели по обороне, а ставит ультиматумы о радикальном перераспределении нагрузки к 2027 году; разговор о «НАТО без США» из гипотетического превращается в предмет серьёзного анализа.
На этом фоне особую остроту вызывает «гренландский кризис» и связанная с ним торговая война. Американские источники описывают, как на Всемирном экономическом форуме в Давосе 21 января Трамп заявил, будто Гренландия — территория США, потребовал «немедленных переговоров» о её «покупке» и пообещал «помнить» об отказе европейцев согласиться, не исключая экономического принуждения.(en.wikipedia.org) В аналитике debugliesintel этот курс описывается как часть продуманной арктической стратегии: через давление на Данию и требование «постоянного суверенного надзора» над месторождениями редкоземельных в Гренландии, вплоть до угроз 25‑процентных тарифов на ключевой для Дании фармацевтический экспорт.(debugliesintel.com) В немецкой и бельгийской прессе эта линия воспринимается как попытка США «натянуть все мышцы» — от военных до торговых — для навязывания не только противникам, но и союзникам своей воли.
Не случайно комментарий в бельгийском GrenzEcho, цитируемый в обзорной «Presseschau» BRF, констатирует: «Трамп действует не стратегически, а нарциссически. Он не ищет решений, а подчинения». Газета призывает: «Европа больше не может позволить себе быть шантажируемой» и напоминает, что Евросоюз — важнейший торговый партнёр США, а значит, и у Брюсселя есть рычаги: «Хватит — достаточно», — с жаром повторяет другой бельгийский таблоид, призывая ЕС «показать Трампу границы».(brf.be)
Своеобразным концентратом европейского раздражения становится реакция на идею «Совета по миру». Немецкая Википедия прямо говорит о том, что Friedensrat — это межгосударственный орган, лично и пожизненно возглавляемый Трампом, с заявленной целью способствовать миру и стабильному управлению в зонах конфликта, начиная с Газы.(de.wikipedia.org) Однако немецкоязычные и австралийские колумнисты видят в нём прежде всего инструмент параллельной архитектуры власти, где США не просто доминируют, а получают монополию на решения. В австралийской колонке, уже упомянутой выше, подчёркивается, что участие в таком «совете» для средних держав вроде Австралии означает фактическое признание права Вашингтона переписывать международные правила.(theguardian.com)
Характерно, что, как отмечает аналитический разбор в The Guardian и Washington Post, большинство устоявшихся демократий демонстративно держатся в стороне от Board of Peace. По данным Washington Post, «доска мира», задумавшаяся как инструмент урегулирования в Газе, быстро стала «трампцентричным» клубом с минимальной подотчётностью и внушительным ценником вступительного взноса в 1 млрд долларов, что создает впечатление частного фонда вне контроля Конгресса.(washingtonpost.com) Австралийские и немецкие комментаторы подчеркивают, что в числе первых участников там оказываются в основном авторитарные режимы и несколько союзников, ориентированных лично на Трампа, тогда как Франция, Германия и другие европейцы, а также Австралия явно дистанцируются. Возникает парадокс: страна, которая построила послевоенный порядок на многосторонности и институтах, теперь сама выстраивает внесистемный, персоналистский орган, и именно союзники видят в этом угрозу.
На этом фоне голос Канады, прозвучавший в Давосе, становится своего рода маркером возможного пути для других средних держав. В широко цитируемой речи премьер‑министра Марка Карни «Principled and Pragmatic: Canada’s Path» американская политика территориальной экспансии и торговых войн, в том числе вокруг Гренландии, описывается как «разрыв, а не переход» в мировой системе. Карни призывает страны среднего веса объединяться, чтобы противостоять превращению интеграции, тарифов, инфраструктуры и цепочек поставок в оружие давления.(en.wikipedia.org) Австралийский министр финансов Джим Чалмерс называет эту речь «оглушительной» и признаётся, что она активно обсуждается в правительстве; бывший премьер Малколм Тёрнбулл прямо предлагает Канберре занять столь же жёсткую позицию по отношению к Вашингтону.(theguardian.com) В Европе же, судя по обзору прессы, многие редакции мечтают о подобном «манифесте средних держав» уже от имени ЕС.
Общий нерв, проходящий через австралийские, израильские и германские обсуждения, — это осознание того, что Соединённые Штаты во втором сроке Трампа всё меньше похожи на предсказуемую «опору порядка» и всё больше — на сверхдержаву, открыто тестирующую границы дозволенного даже со своими союзниками. Австралия мучительно балансирует между необходимостью ядерного и военного зонтика США и всё более критическим взглядом на подчинённость Вашингтону; Израиль одновременно пользуется благосклонностью Белого дома и беспокоится, не слишком ли завязаны его судьбоносные вопросы — от Газы до Ирана — на волю одного человека; Германия и Европа в целом пытаются осмыслить реальность, в которой лозунг «Америка прежде всего» может в любой момент обернуться не просто сокращением обязательств, но и прямым экономическим и политическим принуждением.
Для читателя, привыкшего к американской точке зрения, самое непривычное в этих зарубежных дискуссиях — не критика Трампа как такового, а гораздо более глубокий сомнения в устойчивости самих американских институтов и их способности сдерживать индивидуальные амбиции. В израильской колонке о «годе Трампа» автор пишет, что, в отличие от первого срока, когда сам президент не вполне понимал, чего хочет достичь, во второй срок он пришёл убеждённым, что предыдущий мандат у него «украли», и отныне «всё будет по его слову».(zman.co.il) В австралийских и немецких комментариях проскакивает сходная мысль: проблема не только в личности нынешнего хозяина Белого дома, а в том, что американская система, кажется, научилась жить с подобным стилем управления.
Именно поэтому во всех трёх странах растёт интерес к идеям «стратегической автономии» и «коалиций средних держав». Для Австралии это значит усиление региональной самостоятельности и переосмысление AUKUS; для Германии и Европы — ускоренное наращивание оборонных возможностей и готовность к сценарию «НАТО минус США»; для Израиля — болезненный вопрос, можно ли и нужно ли частично «диверсифицировать» внешнеполитические опоры, не теряя американского щита. Но во всех этих разговорах есть и элемент признательности: именно шок от нынешнего курса Вашингтона заставляет многие страны заново задуматься, какой международный порядок они хотят видеть — и какой ценой готовы за него бороться, даже если это означает спор не только с противниками, но и с собственной, всё более непредсказуемой Америкой.
