В конце февраля 2026 года тема США снова стала одним из главных сюжетов мировой повестки — но не в формате абстрактного «антиамериканизма», а через несколько очень конкретных кризисов. Во‑первых, молниеносная операция США в Венесуэле с захватом Николаса Мадуро и последующим намерением судить его на американской территории спровоцировала взрыв комментариев от Латинской Америки до Европы. Во‑вторых, решение Верховного суда США признать значительную часть «трамповских» глобальных пошлин незаконными встряхнуло торговых партнёров и рынки, при этом сам Дональд Трамп ответил новой волной тарифов. Наконец, в Китае и Германии на растущую внутреннюю неопределённость в США смотрят как на симптом сдвига: система, которая десятилетиями задавала правила, всё чаще демонстрирует одновременно силу и непредсказуемость.
Обсуждение Вашингтона в Пекине, Бразилиа и Берлине сейчас не сводится к единой линии. Но во всех трёх обществах заметны общие темы: раздражение односторонностью американских действий, попытка понять, насколько далеко зайдёт нынешняя администрация Трампа во втором сроке, и прагматичный расчёт, как приспособиться к этому «новому старому» США.
Центральным нервом споров стала венесуэльская операция США 3 января 2026 года, приведшая к свержению Мадуро и его доставке в американскую юрисдикцию. В Бразилии это событие сразу же прочитали как вопрос не только о демократии, но и о суверенитете. В интервью индийскому каналу India Today, широко цитируемому в бразильской прессе, президент Луис Инасиу Лула да Силва заявил, что если бывший венесуэльский лидер и должен отвечать в суде, то это должно происходить в самой Венесуэле, а не за океаном, и назвал недопустимым, что один государственный лидер арестовывается другим государством. Испаноязычная версия его слов подробно разбирается в материале El País, где подчёркивается, что Лула видит в действиях США опасный прецедент и считает, что Вашингтон больше озабочен контролем над нефтью, чем реальными демократическими выборами в Каракасе, — он говорит о том, что американцы «поставили под контроль» переходный процесс и используют его для перераспределения влияния над ресурсами страны. (elpais.com)
На этом фоне в самой Бразилии отдельной точкой раздражения стало презрительное отношение официального Вашингтона к международной критике. В интервью, которое госсекретарь Марко Рубио дал в Словакии, и которое подробно разбирает издание Poder360, он признал, что «многим странам не понравилось то, что мы сделали в Венесуэле», но тут же добавил: «E daí?» — «Ну и что?». Рубио подчёркивает, что операция была проведена «в интересах национальной безопасности США» и что недовольство союзников не помешает дальнейшему сотрудничеству, если это выгодно Вашингтону. (poder360.com.br) Для латиноамериканских комментаторов этот короткий оборот стал идеальной квинтэссенцией того, как они видят современную американскую внешнюю политику: рациональной, но циничной, готовой выслушать претензии, не меняя курса ни на градус.
Китайские аналитические центры смотрят на венесуэльский эпизод сквозь иную оптику. Пекинский дискурс, публикуемый в университетских и партийных изданиях, увязывает его с более широкой линией США на силовое закрепление своего статуса в Западном полушарии. В типичном для китайской экспертизы стиле это подаётся как пример «инструментализации международного права»: формальное обоснование через борьбу с наркотрафиком и коррупцией сочетается с фактическим подрывом принципа невмешательства и суверенного равенства. При этом китайские авторы осторожны в тоне: речь не о прямой поддержке Мадуро, а о предупреждении, что «прецедент Каракаса» может применяться к любому режиму, который в Вашингтоне сочтут неудобным.
В Германии же венесуэльская тема менее эмоциональна, но вписывается в более широкий скепсис относительно курса США. В обзорах немецких и бельгийских газет, обобщённых, например, в пресс‑дайджесте BRF, подчёркивается, что Вашингтон всё чаще действует «по праву сильного», а европейцам приходится постфактум искать способы минимизировать риски. В глазах многих немецких обозревателей операция в Венесуэле — сигнал того, что США при Дональде Трампе окончательно перестали воспринимать европейские консультации как обязательный предварительный этап. (brf.be)
Если венесуэльский кризис стал эмоциональным, то торговый — по‑настоящему материальным. Решение Верховного суда США, который на прошлой неделе признал незаконными значительную часть пошлин, введённых Трампом в 2025 году на основе закона о национальном чрезвычайном положении 1977 года, вызвало почти физическое облегчение на европейских рынках. Немецкий телеканал n‑tv описывает, как после публикации вердикта индекс DAX резко рванул вверх: инвесторы восприняли его как сигнал, что «трамповская тарифная дубинка» может потерять силу. Судьи большинством постановили, что упомянутый закон «не уполномочивает президента вводить тарифы», и тем самым очертили границы исполнительной власти в торговой сфере. (n-tv.de)
Но облегчение продлилось недолго. Уже через несколько часов, как пишет бельгийская Gazet van Antwerpen в материале, процитированном в обзоре BRF, «кислый Трамп» ответил на поражение новой 10‑процентной пошлиной «против всего мира», опираясь на другую норму торгового законодательства. (brf.be) В немецкой прессе это читают как подтверждение давней догадки: ужесточение судейского контроля не меняет фундаментального курса Вашингтона, а лишь меняет юридические инструменты.
В Бразилии реакция на этот американский «тарифный маятник» куда менее академична: местные издания сразу фокусируются на прямых рисках для собственной экономики. Левоцентристский портал Brasil247 отмечает, что, несмотря на решение Верховного суда, программа расследований против Бразилии и Китая продолжается: администрация Трампа сохранила в силе расследование по статье 301 Закона о торговле 1974 года, начатое в июле 2025‑го, и использует обвинения в «недобросовестной конкуренции» как повод для давления. (brasil247.com) Для бразильских комментаторов это подтверждение старого латинского подозрения: юридические баталии в Вашингтоне важны, но в конечном счёте американская политика будет искать лазейки, чтобы сохранить рычаги влияния.
На этом фоне экономический анализ США в бразильской прессе приобретает оттенок скрытой тревоги. Портал O Brasilianista, обобщающий данные Департамента торговли США, подчёркивает, что рост американского ВВП в 2025 году замедлился до 2,2 % против 2,8 % годом ранее, при этом в четвёртом квартале экономика прибавила лишь 1,4 % в годовом выражении. Индекс цен на внутренние покупки и индекс цен PCE выросли на 2,6 %, как и в 2024‑м, то есть инфляция вроде бы под контролем, но не исчезла. (obrasilianista.com.br) В бразильском дискурсе это порождает двойственное чувство: с одной стороны, «американский пациент» выглядит устойчивым, с другой — замедление и сохраняющийся ценовой прессинг подталкивают Белый дом к более агрессивной торговой и промышленной политике, что чревато новыми ударами по экспорту развивающихся стран.
В Китае на эти же цифры смотрят как на фактор внутренней нестабильности США в преддверии промежуточных выборов 2026 года. В аналитических обзорах китайских финансовых СМИ и think tank’ов на первом месте не столько сами макроэкономические показатели, сколько то, как они отражаются на настроениях американских избирателей. Подробный разбор на Sina Finance, подготовленный исследовательской командой «Китайской Галактической макроэкономики», фиксирует, что, по данным YouGov, американцев больше всего волнуют инфляция, экономика и занятость, гражданские права, здравоохранение и миграция; инфляцию и экономику называют ключевыми темами 23 % и 15 % респондентов соответственно, а среди молодёжи до 30 лет эти доли ещё выше. (finance.sina.cn)
Китайский вывод здесь сугубо прагматичен: чем сильнее давление стоимости жизни внутри США, тем выше вероятность, что администрация Трампа продолжит использовать внешнеторговые инструменты — от пошлин до санкций — как способ продемонстрировать «жёсткость» и перевести фокус недовольства на внешнего врага. В этом смысле и для Пекина, и для Берлина американская внутренняя повестка становится не менее важной, чем формальные декларации Вашингтона о приверженности свободной торговле.
Если смотреть ещё шире, то и в Германии, и в Китае, и в Бразилии обсуждение Америки сегодня проходит через призму восприятия её как всё менее надёжного партнёра и всё более эгоцентричного игрока. На Мюнхенской конференции по безопасности 2026 года, по оценке немецких медиа, стало окончательно ясно: даже дружественные заявления делегации США под руководством Марко Рубио не скрывают того факта, что Вашингтон готов к сотрудничеству только на собственных условиях и с приоритетом своих миграционных и оборонных интересов. Обзор ключевых уроков конференции в издании Die Welt выделяет пять пунктов: трансатлантические отношения напряжены, но не разорваны; Европа стремится к большей автономии; путь к этой автономии крайне труден; украинский вопрос заметно ушёл на задний план; а администрация Трампа открыта для «нового миропорядка», но не на основе прежних правил, а в формате «иерархической» системы с доминированием США. (welt.de)
Именно поэтому в немецком дискурсе сегодня всё чаще звучит тема европейской стратегической самостоятельности — от идей общеевропейского ядерного сдерживания до углубления кооперации в рамках воздушного боевого комплекса FCAS. Но каждый такой проект сопровождается длинным перечнем технических, финансовых и политических препятствий. В комментариях под статьями о Мюнхене легко заметить скепсис: многие немцы понимают, что Европа пока не готова жить в мире, где американская «зонтичная» защита исчезнет, но одновременно всё менее уверены, что этот зонтик раскроется автоматически в случае кризиса.
В Бразилии тема «независимости от США» имеет давно укоренившийся антиколониальный оттенок. Лула, говоря о Венесуэле и о планах встретиться с Трампом в Вашингтоне для обсуждения тарифов, пытается выдержать тонкость: демонстрировать уважение к суверенитету соседей и одновременно выстраивать канал диалога с реальным экономическим гигантом континента. В интервью, цитируемом европейской прессой, он продвигает идею расчётов в национальных валютах между Индией и Бразилией и дистанцируется от идеи единой валюты БРИКС, чтобы подчеркнуть, что многополярность для него — это, прежде всего, диверсификация связей, а не просто смена одного гегемона на другой. (elpais.com)
Китайские комментаторы в свою очередь используют эти дебаты в Бразилии и Европе как подтверждение своей давней тезы о «структурном кризисе западного лидерства». Американская система, в их глазах, по‑прежнему колоссально могущественна — финансово, военной силой, технологически, — но политически всё чаще производит хаотичные сигналы: от радикальной смены курсов при каждой смене администрации до односторонних акций вроде венесуэльской операции или глобальных пошлин. Для Пекина это одновременно риск и окно возможностей: с одной стороны, зависимость китайского экспорта и финансов от поведения Вашингтона остаётся огромной; с другой — именно на фоне усталости третьих стран от «американских качелей» китайская дипломатия надеется продвинуться как более предсказуемая альтернатива.
Наконец, в Китае с особым вниманием следят за политическим циклом в самих США. Статья приглашённого эксперта Сунь Хуна, опубликованная на площадке Пекинского университета, рассматривает промежуточные выборы 3 ноября 2026 года как потенциальный переломный момент для второго срока Трампа. Автор подробно анализирует историю американских midterms с 1986 по 2022 годы и напоминает, что в 20 из 22 случаев партия действующего президента теряла места в Палате представителей; в 2018‑м Трамп уже пережил такое поражение. Сейчас, при рейтинге одобрения около 44 % и высокой чувствительности электората к экономике и инфляции, исход выборов может вновь радикально изменить баланс сил в Конгрессе и, следовательно, диапазон внешнеполитических манёвров Белого дома. (igcu.pku.edu.cn)
Для китайских читателей это не просто академический интерес. Чем меньше пространство для манёвра внутри, тем больше соблазн компенсировать это внешней конфронтацией. Отсюда внимание к каждому шагу США в отношении Тайваня, Южно‑Китайского моря или технологий — и к тому, как эти шаги соотносятся с требованиями американской внутренней кампании «быть жёстче к Китаю».
В сумме все эти сюжеты — Венесуэла, пошлины, Мюнхен, американская экономика и выборы — складываются в многослойный, но достаточно цельный международный портрет США образца начала 2026 года. В Бразилии и шире в Латинской Америке Вашингтон воспринимают как неизбежного, но всё более проблемного соседа, чья готовность силой переписать правила игры в регионе вызывает одновременно возмущение и прагматичный расчёт. В Германии и Европе — как союзника, с которым необходимо сохранять связь, но которого уже нельзя считать гарантом привычного порядка «по умолчанию». В Китае — как главный внешний фактор риска и одновременно главный ориентир, по отношению к которому выстраивается собственная стратегия подъёма.
Общее звено между всеми этими точками зрения — понимание, что США остаются центральным узлом мировой системы, но сама идея одностороннего американского лидерства всё чаще встречает не только сопротивление, но и сложные, неоднозначные попытки адаптации. И в этом смысле нынешняя волна критики Вашингтона за Венесуэлу, тарифы и односторонность — не столько отвержение Америки, сколько требование к ней определиться: хочет ли она быть предсказуемым архитектором мировой архитектуры или останется державой, действующей по принципу «E daí?» — «ну и что?», даже когда речь идёт о судьбах целых регионов.
