Финн был добрым великаном с огромными, но нежными руками, идеально подходящими для ухода за садом. Каждое утро он просыпался с первыми лучами солнца и обходил свой сад, слушая, как говорящие цветы делились своими ночными снами.
— Доброе утро, Георгина! — мягко произнёс Финн, склоняясь над ярко-красным цветком, который был предводительницей всего сада.
— Доброе утро, Финн, — ответила Георгина, но её голос звучал тревожно. — Что-то не так. Прошлой ночью мой сон был серым. Совсем без красок.
Финн нахмурился. Это было странно. Сны цветов всегда были яркими и красочными, полными надежд и радости.
К полудню стало ясно, что что-то действительно не так. Цветы по всему саду начали вянуть, их лепестки теряли цвет. Даже самые весёлые из них говорили приглушёнными голосами.
— Магнолия, — обратился Финн к мудрому старому цветку в центре сада, — ты помнишь что-нибудь подобное?
Магнолия, белоснежный цветок с древними знаниями, тихо прошелестела листьями.
— Семя Снов, — прошептала она. — Оно исчезло. Каждую ночь оно парит над центральным фонтаном, собирая наши мечты и надежды, превращая их в сны, которые нас питают. Без него мы не можем мечтать, а без снов мы не можем жить.
— Где же оно? — спросил Финн, и его сердце сжалось от беспокойства за своих маленьких друзей.
— Под землёй, — ответила Магнолия. — Я чувствую его через корни. Кто-то унёс его в глубину.
Финн никогда раньше не спускался под землю. Ему было страшно в тесных пространствах, но его друзья нуждались в нём. Он осторожно раздвинул землю у основания фонтана и обнаружил широкий туннель, образованный переплетёнными корнями.
Спускаясь всё глубже, Финн удивлялся. Подземный мир не был тёмным и страшным, каким он его представлял. Кристаллы на стенах ловили таинственный свет, создавая радужные блики. Корни шептались между собой, и Финн, к своему изумлению, понимал их язык — так же, как понимал цветы.
— Семя на востоке, — шептали корни. — В большой камере, где живёт одинокая.
Наконец Финн добрался до просторной подземной комнаты, украшенной сверкающими минералами. В центре, на небольшом возвышении из мягкого мха, сидела близорукая кротиха по имени Мира. Она держала в лапках светящееся Семя Снов, которое окутывало её мягким сиянием.
— Пожалуйста, не забирай его, — тихо попросила Мира, когда увидела Финна. Её маленькие глазки были полны слёз. — Это единственная красота, которая у меня есть. Наверху всё такое прекрасное — цветы, солнце, смех. А я здесь, одна в темноте. Я никогда не видела снов. Я просто хотела знать, каково это.
Финн медленно опустился на землю, стараясь не испугать Миру.
— Ты никогда не была отделена от сада, — мягко сказал он. — Разве ты не чувствуешь? Твои туннели поддерживают корни. Ты разрыхляешь почву, помогая цветам расти. Без тебя сад не был бы таким красивым.
— Правда? — Мира моргнула своими близорукими глазками.
— Более того, — продолжил Финн, — цветы хотели бы делиться с тобой своими снами. Семя Снов работает, только когда все в саду соединены. Ты — часть этого сада, Мира. Ты всегда ею была.
Слёзы покатились по щекам Миры, но теперь это были слёзы радости.
— Я никогда не знала, что я важна, — прошептала она.
Вместе они вернулись наверх. Финн осторожно поместил Семя Снов обратно над фонтаном. Оно засияло ярче прежнего, и цвета мгновенно вернулись к цветам. Их лепестки расправились, голоса зазвенели радостно.
— Мира! — позвала Георгина. — Спасибо, что заботилась о наших корнях всё это время!
С того дня Мира каждое утро поднималась на поверхность, чтобы послушать, как цветы делятся снами. И каждую ночь она добавляла свои собственные мечты в Семя Снов — мечты о дружбе, принадлежности и подземной красоте, которую теперь все могли ценить.
А Финн понял, что его сад стал ещё прекраснее, когда все — и те, кто на поверхности, и те, кто под землёй — осознали, что они одна семья.
